Капелюш вышел вперёд, прикрывая меня собой. Перстень на руке водника засветился. Автомобиль приближался, двигатель работал неровно. Водитель, как мне показалось, был в капюшоне. Но когда машина остановилась в нескольких метрах от нас — я понял, что это растрёпанные волосы.

— Номера-то алтайские, — хмыкнул Капелюш. — Даже странно, что такая колымага досюда доехала.

Я кивнул, соглашаясь. Неторопливо сложил руки на груди. Лицо водителя мне было знакомо. Более чем. Дверь «Москвича» распахнулась, и на асфальт ступила Ирина. Лицо монахини было бледным и измождённым. Глаза потухли, бескровные губы кривились так, словно женщина собирается заплакать. Осенив себя крёстным знамением, она прошептала что-то под нос.

— Матушка Ирина? — узнал её Капелюш, заметно расслабившись. Та никак не отреагировала на его обращение, взгляд женщины не отрывался от меня. Наша последняя встреча научила меня иметь несколько дополнительных оберегов от биомантии. А на внутренней стороне пиджака прятался лацканный пин работы Фридриха Нетца, зачарованный на защиту от воздействия на разум. К встрече с Ириной я был готов.

— Ваше сиятельство… — почти простонала от отчаянья девушка. — Простите меня…

Монахиня сделала несколько шагов, после чего повалилась на колени, прижимая к лицу руки. Одета она была в бесформенную куртку, явно с мужского плеча.

— Ведомая кознями диавола, смущённая его заветами, я поверила в свою избранность, — она опустилась ниже, прижимаясь лбом к асфальту и опираясь на ладони. — Неся семя Носителя Обетования, обладая даром власти над жизнью, ниспосланным мне Господом, я оказалась в плену греха гордыни. Демоны ослепили меня.

Глаза Капелюша выпучились до неприличия. Я же молчал. Охранники Челидзе старательно берегли покой окрестностей, мудро игнорируя происходящее. Ирина подняла лицо, мокрое от слёз:

— Добравшись до святого места, я поняла, что Господь выбрал не меня. Спасителя родит другая. Я не смогла забеременеть, ваше сиятельство. Всё, что я натворила, было зря.

Юра выпрямился и теперь тоже стал очень тщательно изучать окрестности, выглядывая опасного и коварного врага. Уши водника покраснели.

Биомантка чуть приподнялась и на коленях приблизилась ко мне, молитвенно сложа руки.

— Я отдаю свою жизнь на вашу милость. Я сделаю всё, чтобы получить ваше прощение.

Почему-то на сердце стало чуточку полегче. Да, я предполагал нечто подобное, когда Ирина, по словам Конычева, покинула алтайскую обитель. Однако мне нужны были доказательства.

— Если вы отправите меня на суд, то я с честью понесу любое наказание, ваше сиятельство, — продолжила она, глядя мне в глаза. — Моя жизнь в ваших руках. Вверяю её беззаветно, ваше сиятельство.

Она содрогнулась от крупной дрожи и опустила взгляд. Кажется, Ирина и вправду была готова на всё. Как отправиться в полицию, так и прямиком в трансмутатор. Я задумчиво изучал коленопреклонённую женщину.

— Клятва Роду, — нарушил я своё молчание максимально ледяным голосом.

— Я готова. Готова прямо сейчас, — сломленная монахиня улыбнулась сквозь слёзы. — Ваше сиятельство… Вы никогда не встретите более преданного своего слугу, если простите меня.

— В Хрипске есть госпиталь. Там понадобится хороший биомант. Тебя встретят, как человека, готового на любую работу.

— Спасибо! Спасибо, ваше сиятельство! — закивала Ирина. — Я не подведу вас больше. Если я не смогла родить Спасителя, то сумею внести свою лепту в дело его. Служением вам!

— Встань, пожалуйста, — поморщился я. Ирина вскочила на ноги:

— Вы не пожалеете, клянусь вам. Я… Исполню всё, что вы попросите. Я найду вам ту, которая достойна. Даже если мне придётся привести их вам насильно…

— Не вздумай. Пророчества нет, Ирина.

— Как скажете, ваше сиятельство. Как скажете, — немедленно опустила голову она.

— Хозяин, мне кажется, что вы не убедили людишку, — сообщил появившийся рядом Черномор.

— Как ты её проворонил?

— Простите, Хозяин. Я должен был быть внимательнее. Скорее всего, меня смутила причёска, из-за которого визуальный контроль не нашёл совпадений по базе тревожащих вас персоналий. Однако хочу напомнить, что у меня нет возможности оценить степень угрозы личности, которую я не могу определить визуально. Может быть, запретить людишкам закрывать лица?

В голосе Черномора проступила надежда.

— Нет. Не можешь определить — определяй как красную, — посоветовал я.

Ирина, постоянно кланяясь мне, вернулась к машине. Мотор чихнул, выплюнув клуб сизого дыма. Я слегка вмешался в работу двигателя, чтобы не мучить бедную технику больше, и «Москвич» значительнее бодрее покатился по дороге.

— Следи за ней, — попросил я Черномора.

— Слушаюсь, Хозяин! — виртуальный помощник растворился. «Москвич» медленно проехал мимо охраны Челидзе и заморгал поворотником, сворачивая в сторону Малориты.

Капелюш по-прежнему сурово выглядывал в округе страшную опасность, предоставив мне самостоятельно переваривать происходящее.

Лаура Челидзе вернулась в переулок через полчаса. Раскрасневшаяся, воодушевлённая, она остановилась у своего «Волжанина», поманив меня рукой. Я не заставил себя упрашивать и подошёл к посланнице Императора с максимально возможным достоинством.

— Ваши труды очищают, — заметила она, глядя на меня с хитринкой. — Невероятное величие. Смесь красоты и ужаса. Символизм победы. Очень похоже на работы баталиста Стеллара прошлого века. Но с присущей вам инфернальностью.

— Вы разбираетесь в искусстве? — заметил я.

— Я и сама в каком-то роде скульптор, — подмигнула мне Лаура. — Однако не будем об этом. Нам пора. Прошу вас, Михаил Иванович.

Магистр в розовом пальто открыл передо мной дверь. Внутри «Волжанин» был украшен деревянными панелями. Просторный, удобный салон с несколькими экранами, длинным и комфортным диваном. Я устроился, утопая в мягкости. Интересно, сколько такая машинка стоит. Тоже хочу.

Лаура села с другой стороны. От неё приятно пахло цветочным ароматом. Плаща на посланнице уже не было, успела сдать помощнику.

— Слева от вас бар, Михаил Иванович. Прошу вас, ни в чём себе не отказывайте, — проговорила Лаура.

Я не сразу обнаружил холодильник с напитками, но виду не подал. Открыл дверцу и уставился на изобилие цветных этикеток. По самому центру расположилась стеклянная запотевшая бутылка с морсом.

— Хм…

Луара с удовлетворением кивнула, увидев мой выбор. У меня чуть-чуть закружилась голова, из-за того, что машина поехала, а я не почувствовал привычного толчка.

— Знаете, Михаил. Позвольте, раз уж мы с глазу на глаз говорим, оставить в стороне все эти отчества?

— Конечно, госпожа Челидзе.

— Лаура, — напомнила она.

— Вам что-нибудь налить, Лаура?

— Я не пью, Михаил. Это всё для моих гостей.

Я с уважением глянул в её сторону.

— Я слышала, в прошлом у вас были проблемы с этим, — кивнула она на холодильник.

— Как вы правильно сказали — это в прошлом, — я налил морса в стакан. Водитель вёл машину так мягко, что по поверхности даже рябь не шла.

Лаура хмыкнула, и некоторое время мы ехали молча. На странный кортеж оборачивались. Хотя чёрные внедорожники не шиковали проблесковыми маячками.

— Вы интересный человек, Михаил, — сказала Челидзе, когда наша колонна обогнала «Москвич» Ирины. На заплаканном лице монахини светилась счастливая улыбка. В ответ на слова Лауры я пожал плечами.

— Вы можете стать интересным проектом, — продолжила та. У неё в руках оказался хрустальный фужер, наполненный водой. Коснувшись губами дорогого стекла, она бросила на меня взгляд. — Образом нового аристократа.

— Боюсь, что у меня очень много дел, Лаура. И я совсем непубличная личность.

— О, я не прошу вас влезать на трибуны с пламенными речами, — поспешила заверить меня она. — Ничего противоестественного. У меня несколько кандидатов, Михаил. Кого-то красиво говорящего и желающего это делать я найду. Но вы один из тех, вокруг кого можно сплотить людей разных сословий. Ваш образ весьма востребован, знаете ли. Даже в войсках. Империи было бы полезно это использовать.

Я глотнул морса. Ох, ничего себе вкуснятина какая. Что за производитель? На этикетке было написано «Славная клюковка старого карела». Мелкие буквы указывали о заводе в Кандалакше. Надо запомнить и заказать.

— Как вы к этому относитесь? — Лаура не дала мне возможности проигнорировать её речь. — И вообще, как вам идея немножко растормошить болото старой аристократии?

— На Сахалине и во Владивостоке сейчас этим, как я понимаю, и занимаются, — не удержался я.

Челидзе тяжело вздохнула и тряхнула волосами:

— Ниже пояса, Михаил. Но вы правы. Ситуация дошла до предела. Однако мы работаем. Работаем в поте лица.

Она сделала глоток, словно пила божественную амброзию. Покосилась на меня:

— Скажите, Михаил, а вот если навскидку — что бы вы предложили, обладая властью Императора?

Я пожал плечами, долил морса и проговорил:

— Отменил бы шестую поправку? Для начала.

— И настроили бы против себя большую часть благородных родов по всей Империи? Без поддержки аристократии власть долго не живёт. Хотя идея смелая. Мне тоже приходила в голову, — она задумчиво посмотрела в окно. — Беда в том, что сейчас такие перемены окажутся слабостью власти. Как раз благодаря Владивостоку и Сахалину, о которых вы так ненавязчиво напомнили. Теперь любая попытка пойти навстречу мятежникам закончится ещё большей кровью. Цугцванг.

Я промолчал.

— Впрочем, мы ведь можем обойти эту шестую поправку. В вашем случае. Вам достаточно всего лишь дать разрешение. Ряд интервью с вами, с вашими подчинёнными. Узкий информационный поток о жизни на Фронтире. Без фальши, без обмана. Люди дела. Люди борьбы.

— Лаура, я не цирковая обезьянка, — поморщился я.

— Знаю, вы человек, который может изменить облик аристократии.

— Облик, или саму её суть? — уточнил я.

— Давайте начнём с облика? — заметила Лаура. — А там потихоньку изменится и суть. Я ведь не дура и не слепая, Михаил. Сложившаяся система не может дальше существовать по инерции. И могу вас заверить, что нужные решения уже приняты. Как и ряд шагов. Поэтому мне нужна ваша поддержка, Михаил. Конечно, как я уже сказала, есть и другие кандидаты, но с вами будет проще всего. Ваша узнаваемость и репутация поражает.

— Возможно, потому что я занимаюсь делом, а не созданием облика? — предположил я холодно.

— Понимаю ваше негодование. И оно прекрасно. Просто будьте собой. Остальное я сделаю. Подумайте, не отказывайтесь сразу. Мы всегда рядом.

Я кивнул, вернувшись к созерцанию зимнего леса.

На перекрёстке дорог, ведущих на Хрипск и Малориту, нас ожидал ещё один чёрный автомобиль. Наша колонна остановилась рядом с ней, после чего из салона в зиму выскользнул Кожин. Дверь перед ним открылась, и уже через секунду Олег сидел напротив нас.

— Лаура, — кивнул он, положив высокую бобриную шапку рядом с собой.

— Олег Сергеевич, — ответила ему Челидзе. — Государь впечатлён вашей работой. Как всегда, выше всяких похвал. Мы были встревожены вашей пропажей.

— Обстоятельства, — пожал плечами хрономант. Он устроился поудобнее и прикрыл глаза, словно ездил в этой машине не первый, и даже не сотый раз. Лаура не стала его тревожить. Я заметил, что лицо друга изменилось. Из него ушла вся привычная лёгкость и жизнерадостность.

— Надеюсь, у вас всё хорошо? — заботливо спросила Лаура у Кожина. Тот приоткрыл один глаз:

— Спасибо, справляюсь.

Больше они не разговаривали. Да и в присутствии Олега Челидзе перестала размышлять о судьбах аристократии. В основном мы с ней обсуждали тенденции искусства и его влияния на общество. Во время этого разговора Кожин один раз даже всхрапнул.

Кобрин мы обогнули по объездной дороге. Колонна машин промчалась по шоссе, свернула на север и ехала ещё минут пятнадцать. Наконец, головной автомобиль остановился, заморгал поворотник, и мы съехали на едва заметную дорогу, в конце которой ждали высокие бетонные стены, окутанные колючей проволокой.

Преграждающие путь ворота поехали в сторону, подчиняясь жесту проверяющего солдата. Наша колонна вкатилась внутрь военного объекта. Смеркалось, на смотровых вышках работали прожектора, и благодаря им во внутреннем дворе не было тёмных пятен.

Охрана Челидзе осталась у машины, а мы втроём направились к приземистому зданию.

— Ты как? — тихонько спросил я у Кожина. Он показал мне большой палец и устало подмигнул.

Дверь распахнулась, когда до неё оставалось шагов десять. На пороге появился парень в шикарном камзоле.

— Лаура Георгиевна, — низко поклонился он. — Всё готово!

Внутри обнаружился бетонный бункер. Серый, пустой и с унылыми коридорами. Парень шагал впереди, пока мы не оказались у входа в большой прозрачный купол, возле которого застыл долговязый седой мужчина с впавшими щеками. При виде нас он выпрямился и нахмурился:

— Трое⁈ Госпожа!

— Надеюсь, это не станет проблемой для профессионала вашего уровня, господин Шимуро? — дёрнула бровью Челидзе. — Меня удивляет ваша реакция. Что-то случилось?

— После выбросов стало сложнее прокладывать путь. Я не могу дать никаких гарантий! — нервно сообщил тот. — Перенос троих человек… Я думал, вас будет двое.

— Обстоятельства изменились, работайте, — отмахнулась Лаура. Шимуро сглотнул, размышляя, потом кивнул:

— Тогда прошу вас, госпожа.

— Будет неправильно, если я отправлюсь вперёд гостей. Барон Дигриаз, кажется? Прошу вас!

Кожин молча вошёл в стеклянный купол. Встал, задумчиво заложив руки за спину.

— Вперёд дамы? — с сомнением проговорил Шимуро. — Это…

— Работайте! — в голосе Лаура появилась сталь.

Мужчина поджал губы и прикрыл глаза. Вскоре в стеклянном куполе возникла чёрно-синяя воронка, выплёвывающая во все стороны хищные языки. Кожин склонил голову набок, наблюдая за процессом создания портала. После чего шагнул в него, и временная воронка схлопнулась. Хрономант Шимуро выдохнул:

— Контроль.

— Гость в порядке! — воскликнул встретивший нас парень. Его интонация показалась мне испуганной, я посмотрел на бледное лицо.

— Пожалуйста, теперь вы, — попросил Лауру Шимуро.

— Вы начинаете меня раздражать, — заметила Челидзе. — Михаил Иванович, прошу вас.

Я вошёл в купол. Тяжёлый бетон давил на меня сквозь прозрачную среду. Говорят, что подобные портальные скачки переносятся гораздо лучше диких, вроде того, каким кидали Снегова в Ивангород.

Сам я ещё подобного удовольствия не испытывал. Здесь явно всё сделано для точности и скорости. Без вариантов потерять переносимого.

Шимуро посмотрел на меня с недовольством.

— Кажется, вы мне не рады, — заметил я с тихим вызовом. — Позвольте полюбопытствовать почему?

— Простите, — немедленно потупился он. — Проходите.

Я встал там, где недавно топтался Кожин. Заложил руки за спину. Внутри всё задрожало от предвкушения. Один шаг, и я преодолею больше тысячи километров. Потрясающая магическая технология. Мой дар ощупывал бункер, замечая сеть кабелей, создающих определённые поля в нужных направлениях.

Когда чёрно-синяя воронка разверзлась предо мной, я дождался знака хрономанта и, не сомневаясь, шагнул внутрь.

Мне показалось, будто бы мой мозг взяла крепкая тёплая рука и потянула куда-то прочь из черепа. В груди защекотало, словно нервные окончания последовали за сознанием, выдираясь из тела. Меня тянуло во тьму, разрывая на части.

Но через секунду неприятное ощущение прекратилось. Я вывалился из портала, споткнувшись как будто не заметил последней лестничной ступеньки. Взмахнул руками, удерживая равновесия.

— Это не она! — воскликнул мужской голос. — No es ella! Это опять не она!

— ¡Mierda! — ответил ему второй. — Убирай и его тоже!

— В сторону, ¡puta mierda! — гаркнули мне. Я уставился на дуло направленного мне в лицо оружия, потом на держащего винтовку смуглого мужчину. Пространство пронзали линии контура, блокирующие магию. Но не дар техноманта. Кожин, со связанными за спиной руками, весело улыбнулся, поймав мой взгляд.

— Двигай! — гаркнул латинос, ткнув меня стволом.

Меня оттеснили в сторону, после чего сияние антимагии вокруг точки выхода исчезло. Но едва появился новый портал, и Лаура ступила на бетонный пол — изоляция включилась.

— Она! Да! Да! — радостно заорал низкорослый латинос с маленькими усиками и зализанной набок чёлкой. — ¡Por fin!

— Что здесь происходит? — изумилась Челидзе, а потом покорно подняла руки, повинуясь приказу захватчиков.

— Добро пожаловать в свободный Сахалин! — сообщил коротышка.

Хм… Неожиданно. Но сейчас что-нибудь придумаем.

Я на всякий случай вывел из строя оружие всех находящихся в помещении людей. Но пока не планировал действовать. Мне стало интересно.