— Так вот, — продолжил дед Варвары, — как я уже говорил этот самый перстень, который все мы видим сейчас, сохранился в нашей семье. Что только ему не пришлось пережить! Революцию, гражданскую войну, Отечественную войну, эвакуацию, многочисленные переезды, два моих ареста. Интересно, но вовремя проводившихся обысков не один из товарищей чекистов не прикарманил его! Просто чудо, что этот перстень дошёл до нашего времени. Не пропал, не был украден, не был обменен на хлеб или масло. Только один раз его хотели сдать в Торгсин. Знаете в какой — то момент я вдруг почувствовал, что этот перстень — реликвия, которая хранит наш дом и всю нашу семью. Уж вы простите, меня старика, за столь нелепые суеверия.

— Ну, что ты, дедушка, — сказала Варвара, — когда я прикоснулась к этому перстню, я сама почувствовала какой — то трепет.

— А,что разве никто из потомков вашего деда, так и не унаследовал его целительский дар? — спросил я Александра Тихоновича.

— Увы нет. Моя родная мать была своего рода народница, сумела окончить бестужевские курсы и почти всю жизнь проработала обыкновенной учительницей. Лично я, общался конечно со своим необыкновенным дедом в раннем детстве, но естественно тогда ничего о его даре не знал. Всё, что я рассказывал вам о нём я узнал значительно позже, уже спустя много лет после его смерти. Кстати никто из братьев и сестёр моей матери, а их было девять человек, не пошёл по медицинской стезе. Как впрочем не пошёл по ней никто из моих кузенов. Я один выбрал этот путь. Зато им теперь идут и мой сын и моя внучка. Так вот, как я уже говорил талантов деда я не наследовал. Тем более не наследовал их мой сын. Я вообще не уверен, что он помнит об этом перстне. Нет, он его видел конечно, но вот помнит ли о нём, в этом я далеко не уверен. А уж тем более ему не интересны все эти предания о прадеде — знахаре. Мой сын истинный представитель передовой советской науки. Все эти рассказы про целителей и экстрасенсов для него чушь собачья. Он верит только в силу и мощь науки, причём понимает её весьма своеобразно. Что впрочем не мешает ему делать успешную научную и, что самое главное административную карьеру. Знаете, Андрей, сейчас стал очень распространённым этот тип учёного. Учёного — администратора. Учёного — хозяйственника. В этом типе всё больше хозяйственника и администратора и всё меньше учёного. Впрочем я отвлёкся от главной темы. Уж простите меня старика. Так вот этот самый перстень находился здесь, в этом самом доме, вон в той комнате, в старой шкатулке из которой я его и достал только, что. Я уже и почти не вспоминал о нём. Разве только иногда. А надо сказать, что моя внучка, когда была маленькая очень любила и этот дом и всю эту дачу в целом. Очень любила когда родители привозили её сюда. И вот, как — то летом, когда Варе шёл шестой год, она в очередной раз приехала сюда. Я уже не помню, что тогда делал, кажется работал с бумагами в саду, сидя в беседке. Варя сначала была в доме потом вышла в сад и долго бегала по нему Когда я вернулся в дом было уже время обеда. Моя жена позвала свою внучку обедать и когда она пришла в дом я заметил, что на её шее надета какая — то верёвка. Я бы наверное не обратил на неё никакого внимания, но моя жена поинтересовалась у своей внучки, что это такое она нацепила на себя. Оказалось, что Варвара привязала к какой — то, найденной ею бечевке вот этот самый перстень и носит его в таком виде на своей шее.

— Хороша же ты, Варвара, — не выдержал я, — похитила семейную реликвию!

Перстень у неё был естественно изъят, — продолжил после моей реплики Александр Тихонович, — и водворён на прежнее место хранения. Естественно, что Варю отчитали и постарались доходчиво объяснить, что нельзя без разрешения взрослых брать столь ценную вещь, которую она вдобавок могла и потерять. Надо сказать, что характер у моей внучки уже тогда был не самый простой. Она не произнесла ни слова, когда её отчитывали и лишь молча смотрела в пол. Мне уже тогда вдруг показалось, что история с перстнем будет иметь своё продолжение. И оказался прав.

— Дедушка, — произнесла каким — то жалобным тоном Варвара, — зачем ты всё это рассказываешь? Мало ли, что я творила в детстве? Тем более, убей меня Бог, но я не помню эту историю с перстнем. Я вообще до вчерашнего дня не знала, что он хранится в нашей семье!

— Сейчас поймёшь почему. Так вот на следующий день я случайно поранил руку. И вот в тот момент когда я шёл на кухню, где у нас располагалась аптечка, ко мне подбежала моя внучка. Я сразу заметил, что на её шее болтается очередная бечёвка. Подбежав ко мне и увидев кровь которая текла из пореза на моей руке, Варя схватила мою руку и, что — то то ли запела, то ли начала произносить какие — то детские стихи. Затем она топнула своей ножкой и крикнула: Кровь стой! И представьте моё огромное удивление, когда я увидел, что кровотечение тут же остановилось! А при всём при том рана была довольно глубокая.

После этих слов сказанных Александром Тихоновичем наступила тишина. Первым нарушил её я. Я рассмеялся и произнёс сквозь смех:

— Ну, Варюха, ты и даешь! Я ещё в тюрьму меня упечь собиралась! Да мы оказывается с тобой одного поля ягоды! Сколько тебе тогда было? Пять лет? Ранняя пташка! Я первый раз остановил кровь в восемь. Только я стихи при этом не читал, и ногой не топал. А так тоже самое. Ой извините, Александр Тихонович, что прервал вас, — обратился я к деду Варвары.

— Ничего, ничего, Андрей, а когда это моя внучка грозилась упечь вас в тюрьму, позвольте узнать?

— А после того, когда исчезла меланома с метастазами у Бируты Озолс. Видели бы вы её! Я уж думал, что мне пора узелок собирать. Очень гневна была Варвара Викторовна! Ворвалась ко мне в номер и давай кричать — собирайся мол в тюрьму несчастный шарлатан!

Варвара вдруг густо покраснела, буквально до корней волос и прошептала:

— Что ты врешь? Не кричала я так. Я вообще не кричала.

— Ну, а, что было дальше? — спросил я Панфёрова.

— Что? Ну когда я увидел это, то сначала естественно не поверил своим глазам. Но факт оставался фактом. Кровь остановилась и самое главное, что рана очень быстро почти за полчаса полностью затянулась. Естественно на шее этой маленькой негодницы на бечёвке опять висел перстень моего деда, который она опять без спроса взяла из шкатулки. Тут во мне взыграл учёный. Я решил проверить при удобном случае правда ли моя внучка умеет останавливать кровь или мне это только показалось. Благо, что подходящий случай представился уже буквально на следующий день. Я полез подрезать ветки на груше, у нас в саду росла груша, её спилили потом, и сорвался с лестницы, изрядно разодрав при этом ногу. Далее я позвал Варю дал ей перстень и попросил её остановить кровь. И всё повторилось с начала. Варя, что — то напевала, затем затопала ногами и кровь перестала идти. Вот в общем — то и всё.

— Я ничего этого не помню, — опять шепотом произнесла Варвара. Ни крови, ни перстня, ничего того, что ты сейчас рассказал.

— И,что было дальше? — спросил я.

— Ровным счётом ничего! К сожалению подобными способностями я не обладаю ни в малейшей степени, а следовательно обучить свою внучку ничему не мог. А мой дед к тому времени давно умер. Да и представьте себе новость. Член — корреспондент академии медицинских наук Панфёров обучает свою внучку всяким там экстрасенсорным штучкам! Меня бы не поняли. И в первую очередь близкие. Особенно отец Варвары, а по совместительству мой родной сын. Уж он бы не понял меня в первую очередь. Ещё чего доброго психиатра нам обоим вызвал бы. Так, что всё на этом и закончилось. Знаете мне как — то не хотелось на старости лет оказаться где — ни будь в Кащенко. А от Виктора всего можно ожидать. Он хоть и мой сын, но начисто лишён и воображения и фантазии. Если, что — то не вписывается в привычную ему картину мира, он никогда не признает это. Увы, но он учёный только по названию. Хотя со степенями и званиями у него полный порядок.

— Боже, а я — то думала, — опять произнесла Варвара.

— Что ты думала? — поинтересовался у неё я.

— Дедушка, ты помнишь мою школьную подругу Нину Шепелеву? — спросила Варвара у деда.

— Конечно. Очень милая девочка. Ты вроде поссорилась с ней потом? Или я ошибаюсь?

— Ошибаешься. Ссоры никакой не было. Просто мы как — то постепенно перестали общаться. Это было уже после школы.

— Понятно. И так, что же Нина Шепелева?

— У Нины были очень болезненные месячные. И знаешь я как — то успокаивала боль у неё. Причём даже клала ей руку на живот. Вот! Вспомнила! При этом я ощущала покалывание в кончиках пальцев. Но мне казалось, что всё это чистая психология. Тем более, что Нина принимала всякие обезболивающие препараты. И головную боль мне случалось снимать. Даже когда я была студенткой. Но я опять — таки не верила во всё это. Тем более мой папа, да и мама тоже, они же всегда воспринимали все эти рассказы и разговоры про экстрасенсов как обычное шарлатанство. Особенно папа.

— Всё Варюха, попалась! — радостным тоном произнёс я, — нашего полку прибыло. Хватай перстень своего прапрадеда и носи. Он теперь по праву твой.

— Ой, Господи, — обескураженным тоном произнесла Варвара, — это, что же получается. Я экстрасенс? Да меня с работы выгонят за это!

— Ничего, не переживай. Выгонят, так выгонят. Мы с тобой на пару быстренько на «Волгу» заработаем!

Дед Варвары выслушав меня покачал головой.

— Радуюсь я, Андрей, вашему оптимизму. Если он конечно не показной.

— Ну и что из этого следует? — продолжила Варвара, — я же по сути ничего не умею. Всю жизнь мне говорили, что есть только наука, а всё, что помимо неё то от лукавого. Я не могу вот так запросто перестроить своё сознание. Это тебе, Андрей, всё даётся просто. В конце концов, ты не заканчивал медицинский институт. Ты простой строитель.

— Ну во — первых, не всё даётся мне просто. А во — вторых, причём здесь наука? Помнишь я приводил тебе пример с антибиотиками? Сто лет назад скажи какому — ни будь профессору или даже академику, что плесень может лечить, что бы он сделал? Как минимум покрутил бы пальцем у виска. А то и санитаров вызвал, возразил я ей, — а сейчас это самая, что ни на есть наука!

Александр Тихонович пододвинул перстень поближе к своей внучке.

— Попробуй надеть, — сказал он ей.

— Боюсь, — опят шепотом произнесла Варвара.

— Не бойся, — сказал я ей, — в конце концов ты всегда можешь снять его.

Варвара медленно взяла перстень и поднесла его к своим глазам.

— Господи он такой древний! Кажется ему десять тысяч лет. Не меньше. Нет. Я боюсь надевать его! Кажется вот- надену и всё!

— Давай надевай! Не боись! Ну в самом деле не превратишься ты в козла? Ой — извини в козу.

— Андрей, — несколько нервно произнесла Варвара. — твои шуточки ни к месту начинают несколько напрягать!

— Всё — молчу.

Варвара опять близко поднесла перстень к глазам и мне даже показалось, что она хочет обнюхать его.

— Да он здоровый какой! — наконец сказала она, — на моём пальце болтаться будет.

— А ты надень и мы посмотрим будет он болтаться или нет, — опять произнёс я.

Варвара осторожно надела перстень на свой палец и потрясённо сказала:

— Сидит. Сел как влитой! И снимается легко!

— Ну вот, а ты боялась. А вообще — то интересные эти перстни. Получаются они как бы безразмерные. Кто и когда их делал? И по какой технологии? — задумчиво произнёс я.

— Полагаю, что сейчас эта технология вряд ли известна, — ответил мне Александр Тихонович.

— Ну вот получается, что перстень нашёл своего подлинного хозяина. А вы Александр Тихонович не пробовали надеть его?

— Пробовал. И я и моя супруга.

— И как?

— Можно сказать, что никак. Нам обоим этот перстень просто — напросто не налез на палец.

Александр Тихонович выпил ещё чаю, пожелал нам спокойной ночи и удалился в свою комнату. Я остался с Варварой один на один.

Подмигнув её я сказал:

— Ну, что как тебе в новом качестве? Привыкаешь?

— Привыкаю. Вот удивится мой шеф, когда узнает, что я экстрасенс. Да к тому же ещё и потомственный. А он явно, что-то подозревает. В последнее время как — то странно поглядывает на меня. Впрочем я тебе уже говорила об этом.

— А,что он за человек, этот твой шеф?

— Хороший специалист, а человек… Человек он очень непростой. Но работать с ним можно.

— Ну на его месте я бы обеими руками держался бы за такого сотрудника. С твоей помощью кривая выздоровлений и ремиссий должна резко пойти вверх!

— Лечить онкологию? Да ты с ума сошёл!

— Ну ты же лечишь. Вернее пытаешься лечить.

— Но это совсем другие методы!

— Ничего. Разбавишь их новыми методами. Тем более ты врач.

— Да я и кровь останавливать не могу, а ты онкологию!

— Ничего научим. Это дело простое. Тем более опыт у тебя имеется. Как только, что мы выяснили.

— Толку, что он имеется. Я же говорила, что ничего из того, что сегодня рассказывал дедушка решительно не помню.

— Ничего вспомнишь. Эх, Варюха, точно наша встреча была совершенно неслучайной! Теперь я в этом уверен (о том, что я сам искал этой встречи, я решил благоразумно умолчать).

— Ладно об этом пока хватит. Мне ещё переваривать и переваривать всё это. Меня беспокоит вот, что… Мы с тобой никуда не выходим. Сидим и сидим на этой даче. На ней конечно хорошо, дедушка совершенно прав, я очень люблю это место, причём с самого своего детства, но хочется каких — то новых впечатлений. Ты кстати закончил эпопею со своей пропиской?

— Обижаешь. Всё в полной норме. Прописали мигом. Яков Семёнович — настоящий волшебник. А почему ты говоришь, что мы никуда не выходим? Были же мы недавно в ресторане.

— Ну нет. Такие походы мне как — то не очень.

— Тогда куда ты хочешь повести меня? Я же жалкий провинциал и ничего здесь не знаю. Можно сказать теряюсь на улицах!

— Давай сходим в театр.

— В какой?

— Ну хотя бы в «Ленком». Там идёт рок — опера «Звезда и смерть Хоакина Мурьеты» все хвалят, а я никак не выберусь.

— Ну, что же, раз ты решила заняться повышением моего культурного уровня, то я пожалуй согласен. Идём в Ленком. На эту самую рок — оперу. Слушай, а ты не знаешь даёт ли сейчас где — ни будь концерты «Машина времени?»

— А ты, что её поклонник?

— Да. (это было действительно так. Как ни странно для людей моего поколения, я действительно очень любил творчество Макаревича).

— Не знаю, но могу узнать. Я кстати немного знакома с Макаревичем.

— Ты не шутишь?

— Не шучу.

— А как ты познакомилась с ним?

— Можно сказать по медицинской части. Его мама довольно известный врач — фтизиатр. Её как — то привлекали для консультации в отделении, где я работаю. А потом я чисто случайно познакомилась и с Андреем. Мне тоже нравятся его песни.

— Ладно, Варюх, повышай мой культурный и духовный уровень. А то я действительно скоро одичаю. Всё — таки, как — ни как я нахожусь в данный момент в культурной столице нашей Родины. А кроме ресторана «Пекин» и гостиницы «Турист» ещё ничего не видел. Даже как — то стыдно стало.

— Не думай, что всё москвичи прямо — таки рвутся повышать свой культурный уровень. Иной провинциал даст им сто очков вперёд.

— Хорошо. Буду, как раз таким провинциалом.