«Какая приятная неожиданность», — умилилась Токиэ, взглянув на парня и девушку, вставших рядом с нею и ее внучкой на платформе, к которой должна была подъехать электричка до Такарадзуки.

Чем дольше живешь, тем незаметнее пролетают дни. Шух! — и целый год промчался. А то, что произошло полгода назад, было как будто вчера.

Вместительная холщовая сумка с ярким изображением всемирно известного мышонка тотчас вызвала образ в памяти Токиэ: в предыдущий раз владелица этой сумки встретилась им с Ами на лестнице, ведущей на противоположную платформу. Молодой человек — тот самый, который сейчас был подле нее, — пригласил ее на свидание, и она с улыбкой согласилась. Волнительная завязка отношений, свидетельницей которой стала Токиэ, по-видимому, переросла в полноценный роман, поскольку молодые люди держались за руки, нежно переглядывались и загадочно шушукались.

Руки Токиэ тоже были заняты: одной она обхватывала ладошку Ами, другой — ручку клетки-переноски, в которой сидела миниатюрная такса. Ами мечтала дать песику какое-нибудь изысканное имя на французский манер, например Каштан или Шоколад, но решающее слово в этом вопросе оставалось за хозяйкой, то есть за Токиэ.

Изначально она хотела купить собаку японской породы, но подходящих вариантов оказалось раз-два и обчелся. Те же сиба-ину требовали долгих ежедневных прогулок, и Токиэ передумала заводить такую собаку. Еще существовала мини-версия, мамэсиба-ину, но, несмотря на заявленную миниатюрность, многие собачки вырастали до размеров обычной сиба-ину, так что и этот вариант был сопряжен с немалыми рисками.

В результате Токиэ поддалась уговорам внучки и приобрела длинношерстную черную миниатюрную таксу, но в том, что касалось имени, проявила твердость и нарекла питомца Кэном. Так же звали пса породы каи-кэн, который когда-то жил дома у ее родителей. Пес умер, когда сын Токиэ пошел в детский сад, то есть должен был бы помнить того Кэна, однако образ стерся из его памяти, и сейчас, узнав о намерении матери, сын лишь подтрунил над ней: «Хе, поразительно оригинальное имечко»[9].

Ами, конечно, расстроилась, потому что мечтала, чтобы песик носил более экзотическое имя, но Токиэ была непреклонна. Она не относилась к числу добреньких бабушек, которые во всем идут на поводу у внучат.

Постепенно Ами привыкла к имени Кэн. Кроме того, появление в доме собаки уже делало свое дело: теперь внучка частенько ночевала у бабушки, вот и вчера невестка с извинениями привезла Ами к Токиэ сразу из детского сада и спросила, не согласится ли та принять внучку в гости. Казалось, с тех пор как Токиэ завела песика, ее дом превратился в филиал садика, где к тому же можно остаться на ночь.

— Бабушка, дай мне подержать Кэна!

— Нет, моя хорошая. Ты вот только что не смогла спуститься по ступенькам с переноской в руках и отдала ее мне.

— Ну пожалуйста… Пока мы стоим и ждем!

Не желая, чтобы Ами устраивала шум-гам на перроне, Токиэ сдалась.

— Отойдем чуть дальше от края. Главное — не урони клетку. Если почувствуешь, что устала держать, скажи мне сразу. — Бабушка осторожно вручила клетку внучке.

Как и ожидалось, буквально через полминуты Ами вздохнула:

— Забирай.

— А я тебя предупреждала!

Едва Токиэ снова взялась за ручку клетки, раздался гудок приближающейся электрички.

Очень скоро выяснилось, что тревога Токиэ была напрасной. Ами вела себя идеально и на перроне, и в вагоне поезда. Неприятность свалилась неожиданно.

«Мать честная! Это что за балаган?» — ужаснулась Токиэ, едва двери открылись. Из вагона слышался пронзительный смех и истошные вопли. Судя по голосам, галдели женщины средних лет. Будь на их месте школьники или студенты, Токиэ даже не подумала бы их осудить, но в данном случае пришла в полнейшее недоумение: «Почему некоторые, достигая определенного возраста, разом забывают о правилах поведения?»

Крики и хохот звучали так оглушительно, будто горластые дамы составляли не менее половины от общего числа пассажиров в вагоне, однако в действительности их оказалось человек пять или шесть. И хотя они сидели рядком на одной скамейке, каждая пыталась завладеть вниманием остальных, так что гам стоял невыносимый.

Становилось понятным, почему желающих ехать в этом вагоне всего ничего. Те, кто остался, не скрывали раздражения и с досадой закатывали глаза, но дамочки, поглощенные беседой, не замечали никого вокруг.

Кэн испугался шума и затявкал. Одна из болтливых дам, взглянув на переноску в руках Токиэ, слегка нахмурила брови. Стремясь отойти подальше от визгливой компании, Токиэ кивнула Ами, и они перешли к противоположным дверям. Девочка с любопытством разглядывала женщин, чем-то напомнивших ей тропических птиц с их ярким оперением и громким гомоном. Поделать тут ничего было нельзя: дети всегда живо реагируют на цвет и звук, это заложено в них природой. Да что там дети, игнорировать говорливых тетушек не могли даже взрослые.

Будучи в том возрасте, когда ребенку непременно нужно узнать ответы на все интересующие его вопросы, причем как можно скорее, Ами приподнялась на цыпочки и, мотнув подбородком в сторону дам, осведомилась:

— Бабушка, а почему эти большие тети шумят, как малыши на площадке?

Боясь, что Токиэ не расслышит, Ами специально повысила голос. К сожалению, ее вопрос расслышала не одна Токиэ, но и пассажиры по соседству. На их лицах тотчас замелькали улыбки.

— Нашу группу недавно возили на экскурсию, и в поезде воспитательница велела нам вести себя тихо-тихо. А взрослым, значит, шуметь разрешено?

Попутчики не без труда сдерживали смех.

Токиэ посмотрела на внучку и пожала плечами, удивившись про себя: «Вот те на, Ами нравится привлекать всеобщее внимание к тому, о чем тактичнее было бы промолчать. И в кого это она такая?»

Тем временем словоохотливые дамы закрыли рты и во все глаза уставились на Ами и Токиэ.

— Неслыханно! Чему это вы учите ребенка?! — возмутилась женщина, занимавшая центральное место на скамейке, самая нарядная и самая громкоголосая.

Токиэ обвела дамочек пристальным взглядом.

— С вашего позволения, я учу свою внучку правилам поведения в общественном транспорте.

Находчивый ответ Токиэ только подстегнул оживление в вагоне, а лица дам побагровели.

— Чему-чему? И это говорит та, которая едет в поезде с собакой! Если вы считаете, что это культурно и законно, могу себе представить, какое будущее уготовано вашей внучке!

«Так-так-так, кое-кто нарывается на скандал… Единственные, чьей заботой является будущее Ами, — это мой сын, его жена и я».

Держа ручку переноски в одной руке и ладошку Ами в другой, Токиэ приблизилась к бесцеремонным дамам. Те, казалось, были удивлены ее энергичной, совершенно не старушечьей поступью. По-видимому, они не предполагали, что она примет вызов.

Повысив голос, точь-в-точь как в те времена, когда преподавала в старшей школе, Токиэ отчеканила:

— Разрешите вам напомнить, что при условии внесения установленной платы за провоз собаки или кошки пассажир имеет законное право ехать с ними в поезде. Мы с внучкой соблюдаем все правила компании-перевозчика «Ханкю»: плата внесена, собака находится в клетке-переноске. Вот документ. — Вытащив из сумки квитанцию, Токиэ помахала ей перед оторопевшими дамочками. — Таким образом, ваше утверждение, будто мы ведем себя некультурно и нарушаем закон, голословно. Если же у вас имеются возражения, обратитесь в главный офис «Ханкю» — там вам подтвердят нашу правоту.

Тут диалог принял абсолютно другой оборот.

— Да от нее же воняет! — вскричала та дама, которая нахмурилась при виде клетки, когда Токиэ и Ами вошли в вагон. Взгляд дамы был устремлен почему-то не на бабушку, а на внучку, и та, как загипнотизированная, смотрела на нее в ответ. — От вашей псины исходит мерзкий запах! Мне от него дурно, отойдите отсюда сейчас же!

Лицо Ами стало пунцовым от возмущения.

— Вовсе нет! Я мыла Кэна вчера! Мы его регулярно купаем, ничем от него не воняет!

— Да как вы вообще смогли понять, что от собаки чем-то пахнет? — вклинился вдруг звонкий женский голос.

Токиэ недоуменно обернулась. В их перебранку включилась девушка с холщовой сумкой, на которой был изображен всемирно известный мышонок.

— Вы так надушились, что в вагоне дышать нечем! У меня в носу из-за вас зудит, я вот-вот расчихаюсь!

— Буквально не продохнуть, — подхватил ее спутник.

Девушка лучезарно улыбнулась дамам и вкрадчиво продолжила:

— Судя по ароматам, вы пользуетесь весьма недешевыми духами, однако, по-моему, не умеете их правильно наносить. Нужно просто слегка мазнуть за ушами и на запястья — больше не надо. И уж точно не следует поливать себя духами сверху донизу. Если вы набрызгались как в последний раз, окружающим рядом с вами находиться противно. А еще от этого ваше собственное обоняние притупляется, да-да.

После такой отповеди дамы мгновенно покраснели, не зная, что и возразить.

— И кстати, этот шампунь для собак пахнет приятно. — Девушка улыбнулась Ами, и та радостно закивала.

— Он с цветочным ароматом!

Посерьезнев, незнакомка вновь обратилась к дамам:

— У людей есть преимущество. Даже если они шумят громче собак, никто и никогда не посадит их за это в клетку.

«Прямо с языка сняла», — подумала Токиэ, гадая, как разрядить обстановку.

— А хорошие манеры в билетном автомате не купить, — подхватил молодой человек.

— Следующая остановка — Такарадзука-Минамигути. Такарадзука-Минамигути, — сообщили в динамик.

Зачинщица скандала внезапно поднялась с сиденья и протараторила:

— Дамы, выходим.

— Здесь? Почему? Нам же на следующей…

— По милости кое-кого у меня больше нет настроения туда ехать. Пообедаем сегодня в ресторане при отеле «Такарадзука».

Поезд замедлил ход, и пристыженные дамочки поспешили к дверям. Лишь только двери отворились, шумная компания вывалилась на перрон, оставив тяжелый шлейф из смеси духов, от которых свербело в носу.

— Мои соболезнования официантам, — хохотнул парень. — Непростые клиентки!

— Я не переусердствовала? — с тревогой спросила его спутница.

Токиэ почувствовала, что обязана вмешаться, и успокоила ее:

— Не волнуйтесь, это престижный отель с богатой историей и вышколенным персоналом. Даже если наши новые знакомые попытаются устроить там свистопляску, администратор непременно что-нибудь придумает, и все будут довольны.

— Надеюсь, что так и произойдет, — приободрилась девушка и, вместо того чтобы занять любое из многочисленных пустующих мест, отошла подальше, не желая больше вдыхать резкий запах духов.

— Позвольте поблагодарить вас за поддержку. Если бы не вы… — произнесла ей вслед Токиэ.

— Мне уже неловко за то, что я так себя повела, — отозвалась девушка, оборачиваясь.

— Ты на удивление быстро ввязываешься в драку, — подначил спутницу молодой человек, и она смущенно опустила голову. — О последствиях не помышляешь, а это может обернуться неприятностями.

«Экие оба критиканы», — усмехнулась Токиэ.

— Да, ты прав. И все же сегодня я не смогла не вмешаться.

«Подобающий ответ, умница!» — похвалила попутчицу Токиэ, а вслух сказала:

— Еще раз спасибо за поддержку.

— Я боялась, что вы огрызнетесь: «Не лезь не в свое дело!» — улыбнулась девушка.

Ее спутник задорно рассмеялся:

— По-моему, вы и в одиночку с ними справились бы, но вместе мы сумели как следует проучить эту шайку-лейку.

— Все хорошо, что хорошо кончается, — кивнула Токиэ.

— Золотые слова, — подмигнул парень.

Его спутница наклонилась, чтобы заглянуть в глаза Ами, а потом полюбоваться Кэном.

— Какой очаровательный песик! Это миниатюрная такса, да? Твой питомец?

— Нет. Этот пес принадлежит мне и моему мужу, — с нажимом проговорила Токиэ, многозначительно посмотрев на внучку.

Девочка досадливо поджала губы.

— Я о нем тоже забочусь, бабуля…

— Совершенно верно, ты заботишься о Кэне. Однако он не твой, а мой и дедушкин.

— Но ведь дедушка уже на кладбище…

— И тем не менее. Кэн принадлежит мне и твоему деду, о чем я не устаю тебе напоминать. — В голосе Токиэ послышался металл. — Если ты хочешь завести питомца, повремени с этим до поры, когда сможешь взять на себя всю ответственность за него.

— Но я люблю Кэна…

Парень и девушка ошарашенно наблюдали за этим противостоянием. Судя по выражениям их лиц, отношения между бабушкой и внучкой показались им, мягко говоря, странноватыми.

Токиэ не разделяла мнения, что внукам следует потакать. Когда она чаевничала с подругами-соседками, те удивлялись: «Как так можно? Ты совсем не балуешь внучку! Не боишься, что родители перестанут привозить ее к тебе в гости, если продолжишь в том же духе?»

— И тем не менее. Кэн не твой, а мой и дедушкин пес. Тема закрыта.

«Предыдущего пса породы каи-кэн, который укусил за ягодицу моего будущего мужа, в результате чего он всю жизнь избегал собак, тоже звали Кэн. Я завела песика поменьше и дала ему то же самое имя в надежде, что этого Кэна мой муж точно не испугается».

— Ну, бабушка, ты и жадина!

— Как скажешь, внученька. Но я бы попросила тебя прекратить эти бессмысленные препирательства. Иначе мы не пойдем на площадку для выгула собак и не заглянем в кондитерскую на Хана-но-мити.

Бульвар Хана-но-мити пролегал от станции Такарадзука до театра Такарадзуки и всегда был украшен сезонными цветами. На бульваре находился торговый центр с магазинчиками, в одном из которых продавали любимое мороженое Ами.

— Жадина… — тихо повторила девочка.

Парень расхохотался:

— Знаете, вы перевернули мое представление о том, какой может быть бабушка! Я-то считал, что бабушки потворствуют внучатам с утра до вечера.

— Видимо, я не вполне соответствую общепринятым стандартам, — только и ответила Токиэ, и ее собеседник вновь засмеялся.

— Масаси… — отвлекла его спутница, положив руку ему на плечо. — Мне нехорошо…

Он бросил взгляд на ее побледневшее лицо и всполошился:

— Это из-за запаха духов? Пойдем в другой вагон. — Повернувшись к Токиэ, он пояснил: — Извините нас, пожалуйста. Ее и так укачивает в поезде, а тут еще и духами этими пахнет — совсем дело плохо.

От скамейки, где недавно сидели крикливые модницы, действительно продолжал исходить запах духов, пусть уже и не столь ощутимый. Однако девушке, похоже, и впрямь было дурно.

— Да-да, конечно, я все понимаю. Спасибо еще раз, что поддержали, несмотря на неважное самочувствие.

Девушка подняла голову и, с трудом улыбнувшись, ответила:

— Не за что. Честно говоря, поведение тех дам показалось мне верхом грубости. Но я жалею, что сорвалась. О чем я только думала, когда обвиняла их в том, что они не умеют пользоваться духами? Вероятно, мне просто захотелось их унизить.

— Вы смелая, — похвалила ее Токиэ. Она не стала признаваться попутчице, что та напомнила ей себя лет тридцать назад.

— Всего вам доброго, — хором произнесли молодые люди.

Парень коротко поклонился, взял свою подругу под локоть и повел в дальний конец вагона.

«Значит, его имя — Масаси. Жаль, я не спросила, как зовут ее».