«Обаяси — чудесная станция».

Прошло примерно полгода с тех пор, как Сёко переехала в Обаяси, где по совету случайной попутчицы вышла прогуляться, когда возвращалась со свадьбы своего несостоявшегося жениха и коллеги-разлучницы.

К счастью, Сёко работала в весьма известной компании, так что найти новое место не составило особого труда. Офис предыдущей фирмы располагался в центре Осаки, на проспекте Мидосудзи. Чтобы не бередить раны, Сёко поискала вакансию в Кобе и успешно устроилась в отдел продаж тамошнего дизайнерского бюро вблизи станции Санномия.

Бывшие коллеги твердили, что уйти должна не Сёко, однако она отвергала их доводы, поясняя, что оставаться на прежнем месте работы ей было бы мучительно тяжело. Руководство с неохотой приняло ее заявление об увольнении по собственному желанию, и Сёко, нисколько не заботясь о том, как сложится дальнейшая судьба Н. и Т., с улыбкой победительницы покинула офис.

Уход Сёко из компании означал, что молодожены добились того, чего хотели, и им больше не придется видеть ее, а также то, что даже те сотрудники, которые сейчас на стороне Сёко, вскоре забудут о случившемся, ведь, как гласит пословица, любые слухи утихают через семьдесят пять дней.

В Обаяси Сёко нравилась не только атмосфера. Она быстро обнаружила, что это очень удобный для жизни городок. Поскольку он находился посередине пути между Умэдой и Санномией, добраться до Осаки или Кобе можно было за каких-то полчаса.

Супермаркеты и магазины шаговой доступности здесь имелись в достатке, а цены на аренду радовали кошелек: когда Сёко назвала агенту по недвижимости сумму, которую готова тратить на съем жилья, ей выдали энное количество вариантов.

В конце концов она нашла очаровательную однокомнатную квартирку всего в пяти минутах ходьбы от вокзала, и стоимость аренды оказалась ниже суммы, названной Сёко. Это ли не чудо?

Новая работа приносила Сёко немало удовольствия. Вернее сказать, вдруг выяснилось, что занятость в продажах ей по нраву. График диктовал определенные условия, так что иногда выходные выпадали на будние дни, но, поскольку Сёко ни с кем не встречалась, а ее подруги часто бывали заняты на неделе, она со спокойной душой посвящала свободные дни себе любимой.

Сегодня была суббота, и Сёко провела на работе всего полдня, а поскольку планы на вечер у нее отсутствовали, она поехала домой. «Эх, зря я так поспешила, лучше бы прошвырнулась по магазинам. Сейчас не очутилась бы в одном вагоне с этими крикухами», — ругала себя Сёко.

Случай в электричке был, спору нет, вопиющим. Не успела Сёко подойти к свободному сиденью, одна из расфуфыренных дам метнула на него сумочку. Поведение незнакомки не столько рассердило, сколько огорошило Сёко. Студентка, рядом с которой она собиралась сесть, по-видимому, испытывала аналогичные чувства. Обе были ошеломлены.

Сёко поняла, что девушка уже готова на весь вагон возмутиться поступком нарядной хамки, и решила предотвратить ссору, ибо по опыту знала, что с особами вроде этой мадам лучше не связываться. Таких людей хлебом не корми — дай с кем-нибудь поругаться и убедить всех вокруг, что они единственные знают, как надо себя вести. За секунду прокрутив в голове вероятный сценарий скандала, Сёко знаком попросила девушку промолчать и шепнула: «Такая дорогая сумка — и такое недостойное применение. Фу-у…» Кажется, студентка уловила ее посыл и не стала комментировать случившееся, а Сёко просто перешла в следующий вагон и остановилась возле двери, которая на станции Обаяси открывалась прямо перед лестницей. Сёко переживала, что девушка все-таки устроит дамам выволочку после ее ухода, но эти тревоги выветрились из ее памяти, едва только вид за окном начал сменяться с городского на сельский. Отрезок маршрута от Котоэна и далее Сёко обожала за возможность полюбоваться идиллическими пейзажами и отдохнуть душой.

— Видишь увядший папоротник? Летом там были густые заросли, непролазные!

— Да, это определенно папоротник-орляк. И что?

Мини-диалог, подслушанный Сёко, разыгрывался между парнем и девушкой, которые сели в поезд на станции Котоэн. Судя по внешности и манере говорить, оба родом не из региона Кансай. Сёко покосилась в ту же сторону, что и они, и разглядела на склоне засохшие клубки высокой коричневой травы, предположительно когда-то очень пышной.

«Ага, значит, это и есть орляк!» — Выросшая в городе, Сёко встречала папоротник лишь в виде закуски в составе сета кайсэки или чего-то подобного. Даже заказывая лапшу соба с горными овощами, она не могла отличить в тарелке, что из этого орляк, а что королевский папоротник, и безуспешно гадала, что за трубочки лежат рядом с другими кусочками — побеги бамбука или ростки неведомо чего.

А вот ее попутчики с легкостью узнали в жухлой траве орляк, хотя сейчас был вовсе не сезон и приготовленный папоротник на тарелке имеет совсем другой вид. «Ну и ну», — только и оставалось восхититься Сёко, украдкой поглядывавшей на эту парочку.

Девушка добавила, что хочет набрать папоротника весной. Парень принялся ее отговаривать, доказывая, что на такой склон никак не взобраться. Слушая этот трогательный диалог и завидуя молодости собеседников, Сёко ощущала одновременно горечь и нежность.

Она упустила момент и не сообразила, почему посреди разговора парень щелкнул свою подружку по лбу. Та опешила и расстроилась, не понимая, с чего вдруг он позволил себе подобное. Сёко, впрочем, быстро разобралась, в чем дело, когда посмотрела на парня: тот отвел глаза, а его щеки залились ярким румянцем. Должно быть, девушка сказала что-то такое, отчего у него потеплело на сердце, но из-за разницы в росте она не видела, что он просто пытается скрыть смущение.

Они вышли на станции Нигава, и электричка продолжила путь в сторону Обаяси. Хотя Сёко никогда не замеряла время, по ее ощущениям, перегон между Нигавой и Обаяси был самым длинным на линии Имадзу. Ландшафт переходил в гористый, что особенно радовало Сёко, прежде обитавшую исключительно в городах, где гор не видно. В целом, хотя линия могла показаться протяженной, на самом деле она была достаточно компактной: на велосипеде от Обаяси до Нигавы можно доехать буквально минут за десять, а до Нисиномия-Китагути, пожалуй, максимум за полчаса.

На подъезде к станции электричку сильно тряхнуло. Вероятно, машинистом был новичок, еще не умевший тормозить плавно. Вырванная из раздумий Сёко схватилась за поручень, чтобы не потерять равновесие.

Как она и ожидала, дверь вагона раскрылась перед лестницей. Выйдя на платформу, Сёко услышала сверху пронзительные детские голоса. По ступенькам спускались девочки в желтых шапочках и с красными ранцами, по виду ученицы первого или второго класса.

Сперва Сёко решила, что они торопятся на электричку, однако спустя несколько мгновений заметила, как они шмыгнули за лестницу, туда, где располагался лифт, и встали там, хихикая. Несмотря на детскую беззаботность, в их смехе уже проклевывались нотки ехидства и желчности, и Сёко невольно сдвинула брови.

Девочки громко затараторили, не подозревая, что свидетелем их разговора является кто-то из взрослых. Они были очень взбудоражены.

— А.-тян, прячься здесь! Когда придет С.-сан, мы скажем, что не знаем, где ты, и она уйдет!

— Э-э, ну ладно… — растерянно отозвалась одна из девочек — по-видимому, та самая А.-тян, которой предлагали притаиться за лестницей.

Сверху раздались шаги. Сёко подняла голову и увидела спускающуюся девчушку, которая остановилась на середине лестницы как вкопанная. «Судя по рюкзаку и шапочке, это и есть та самая С.-сан…» — поняла Сёко.

Школьница с насупленным видом прошагала мимо Сёко и направилась к одноклассницам.

— Привет, С.-сан! — притворно-ласковым тоном заговорила девочка, которая, скорее всего, была заводилой. — Ты ищешь А.-тян? Похоже, она уехала без тебя! Мы ее тоже искали-искали… Наверное, укатила на предыдущем поезде.

С.-сан не стала приближаться к девичьей стайке. Ни на девочку, которая устроила это представление, ни на остальных она даже не посмотрела. Тем временем А.-тян стояла за лестницей, буквально в нескольких шагах.

Не дождавшись реакции со стороны С.-сан, девочка-лидер возобновила натиск:

— Ты слышала? А.-тян уже уехала домой!

Сёко могла видеть только спину С.-сан и потому не знала, какое выражение застыло сейчас на ее лице.

— Спасибо, что сообщили мне об этом, хоть я не спрашивала.

«Умница!» — Сёко мысленно поаплодировала девочке. Когда та проходила мимо Сёко, ее лицо все еще оставалось напряженным, хотя слез на нем не было. С.-сан отошла подальше от одноклассниц и уселась на скамейку. Девочка держала спину прямо, всем своим видом показывая: «Не дождетесь. Я не повернусь в вашу сторону, даже когда подойдет следующая электричка. И в вагоне тоже не буду проверять, соврали вы мне насчет А.-тян или нет».

Несмотря на свое малолетство, С.-сан и ее одноклассницы уже вели себя по-женски: кто-то проявлял гордость, кто-то делал подлости, кто-то пребывал в нерешительности.

Глядя на С.-сан, которая изо всех сил старалась сохранить самообладание, Сёко не выдержала и подошла к ней.

— Ты не против, если я сяду рядом?

С.-сан подозрительно посмотрела на незнакомку. Волевые черты лица девочки напомнили Сёко саму себя в далеком детстве.

— Да, пожалуйста, — настороженно произнесла С.-сан.

— Прошу тебя, не тревожься, я не стану тебе докучать.

— Х-хорошо.

— Я лишь хотела выразить тебе свое восхищение. Ты вела себя изумительно.

Лицо С.-сан исказилось, из глаз полились слезы. Сёко вынула из сумки платок и протянула его девочке. Не так давно Сёко где-то читала, что в целях безопасности школьники теперь не носят бейджиков. Если бы Сёко не подслушала разговор одноклассниц С.-сан, ни за что не догадалась бы, что перед ней та самая девочка, из-за которой разгорелся весь сыр-бор.

— Вот, возьми.

— Мама будет ругать…

— Просто скажи ей, что упала и добрая тетя дала тебе платок. Ты ведь не хочешь, чтобы они видели твои слезы, когда подъедет электричка? Сейчас я тебя загораживаю, спокойно приводи себя в порядок.

С.-сан поджала губы и принялась молча вытирать щеки платочком. «Поразительно гордая юная леди», — подумала Сёко, искоса посмотрев на одноклассниц С.-сан, которые не могли взять в толк, что происходит.

— Для девочек вроде тебя жизнь может оказаться весьма нелегкой. Но это не означает, что ты не встретишь людей, которые будут тебя уважать и любить. Многие по достоинству оценят твое умение держаться. Я, к примеру, уже оценила.

С.-сан ни с того ни с сего осведомилась:

— Вы счастливы?

Вопрос задел Сёко за живое, и она ответила с кривой усмешкой:

— Была уверена, что вот-вот обрету свое счастье, однако наткнулась на непреодолимое препятствие. Затем начала все с чистого листа. — Про себя Сёко добавила: «Нашла новую работу, переехала, можно сказать, в идеальное для жизни место. Но сперва отомстила тем, кто украл у меня счастье, и нисколько об этом не жалею». — Но я ни о чем не жалею, — произнесла она вслух. — Немного задержалась на старте, но я твердо знаю, что найду свое счастье.

— Значит, и я его найду, не будь я Сёко!

«Ого, у нас одинаковые имена? Вот это совпадение! — изумилась взрослая Сёко. — Интересно, какими иероглифами записывается ее имя?»

Со стороны одного переезда послышался стук колес. Приближался поезд до Нисиномия-Китагути. Он остановился у противоположной платформы, и спустя пол минуты со второго переезда донесся звуковой сигнал, возвещающий о прибытии электрички к платформе, на которой находились две Сёко.

— Ну и замечательно! Береги себя. — С этими словами взрослая Сёко поднялась со скамьи.

Девочка улыбнулась и помахала рукой, затем выпрямила спину и уставилась перед собой, не желая встречаться глазами с обидчицами.

Перед лестницей Сёко остановилась и холодно воззрилась на этих девочек. Внешне они были сущими детьми, однако по сути являлись женщинами. Сюсюкать и относиться к ним снисходительно точно не стоило. Похоже, школьницы поняли, что красноречивым взглядом Сёко выражает им глубокое презрение, и это в некоторой степени отрезвило их: вместо того чтобы с вызовом посмотреть на нее в ответ, они пристыженно опустили головы.

Даже в этом возрасте девочки уже могли уразуметь, кто им противостоит, и вести себя соответственно, а Сёко была не из тех, кого легко одурачить или запугать. Да что там, она сама могла запугать практически кого угодно. Сёко отлично скрывала свои клыки до поры до времени, но стоило кому-то раздразнить ее, она ощеривалась и не знала пощады.

Однажды незнакомая пожилая дама выразила ей свое беспокойство: «Милочка, такой, как вы, будет сложно обрести счастье».

Вспомнив гордую и бесстрашную тезку, Сёко воспряла духом.

«Я тоже постараюсь найти свое счастье!» — пообещала она, обращаясь к девочке. Сёко мечтала, что ее счастье будет таким, как у молодой пары, сошедшей с поезда на станции Нигава: счастье, испытывая которое не ощущаешь на душе горечи, когда видишь, что другие люди тоже счастливы в любви.

Она успела подняться примерно до середины лестницы, когда у платформы затормозила следующая электричка, двери открылись, пассажиры вышли и тоже заспешили вверх по ступенькам.

— Постойте!

Расслышав этот возглас сквозь людской гомон и перестук каблуков, Сёко замерла. «Такое чувство, будто обращаются ко мне», — удивилась она и повернула голову.

— Уф! Это и вправду вы! Мы с вами сначала были в одном вагоне, но потом…

Сёко догнала студентка, рядом с которой она хотела сесть на станции Нисиномия-Китагути, однако брендовая сумочка, метко брошенная на сиденье, этому помешала.

— Что вы тут делаете? Вы разве не на предыдущем поезде ехали?

— Я могла бы задать вам те же вопросы. Как здесь и сейчас оказались вы? Надеюсь, вы не стали объяснять той даме, что она поступила по-хамски?

— О нет. — Девушка беспечно махнула рукой. — Я всего лишь… э-э, познала несколько новых жизненных нюансов.

Ее слова прозвучали так потешно, что Сёко расхохоталась:

— Да вы что?! Хм, а пожалуй, после того как я сошла с поезда, тоже только тем и занималась, что познавала новые жизненные нюансы.

Бок о бок они вышли в коридор к турникетам на западной стороне, и студентка рассмеялась:

— Какое совпадение!

— И не говорите!

Сёко вдруг ощутила воодушевление. Может быть, и на ее землю нынче упало первое семечко счастья?

— Послушайте, если вы никуда не торопитесь, давайте выпьем чаю или кофе И то сказать, за последнее время я познала множество жизненных нюансов и хотела бы их с кем нибудь обсудить.

— Давайте! Мне тоже есть что вам поведать на столь деликатную тему.

— Простите, это как то связано со мной?

— Ага! В смысле, вы ведь там были, так что…

«Она имеет в виду сегодняшний случай в вагоне или что-то другое?» — задумалась Секо, а вслух произнесла:

— Я совсем недавно сюда переехала и плохо знаю местные кафе, а вы?

— Идемте на Кома-но-мити, там есть итальянский семейный ресторан. Если заказать пирожное дня, кофе дают бесплатно.

— Где-где он? На Кома-но-мити?

— Да, в направлении Накацухамы.

— А, кажется, я его видела. На перекрестке направо, там еще рядом на углу супермаркет. Правильно?

— В самую точку! Там и недорого, и вкусно.

Яснее ясного, выбор продиктован финансовыми соображениями. Она могла бы запросто пригласить новую знакомую на обед в любой ресторан, но не стала этого делать. У нее возникла надежда, что она подружится с этой девушкой, несмотря на разницу в возрасте. Если же Сёко заплатит за сегодняшнюю трапезу в каком-нибудь недешевом ресторане, в следующий раз студентка должна будет сделать ответный ход и почувствует свою ущербность, и тогда на знакомстве можно поставить крест. Чтобы этого избежать, лучше согласиться выпить кофе с пирожным там, где их предлагают по разумным ценам.

— Наверное, вы такие заведения считаете ниже своего уровня…

«Вот, что и требовалось доказать!» — огорчилась Сёко.

— Вовсе нет. Хоть я взрослая и работаю, живу я одна и мне нужно экономить. Время от времени я позволяю себе что-нибудь этакое и не жалею потраченных денег, но скидки в супермаркете и рестораны с суши-конвейерами тоже обожаю.

— Тогда идемте!

Стороннему наблюдателю они вполне могли бы показаться сестрами. Одна только мысль об этом подарила Сёко крылья. Она улыбнулась про себя: «Мой первый шаг навстречу счастью! Мы попьем кофе, съедим по десерту, и у меня появится новая подруга. А в мои лета заводить друзей уже не так-то легко».