Простившись с весьма эксцентричной бабушкой и ее внучкой, Масаси и Юки направились к двери, за которой располагался последний вагон состава.

— Юки, ты как? Может, выйдем в Такарадзуке, немного переведешь дух?

Опираясь на его руку, она покачала головой.

— Тут нет этого тошнотворного запаха, так что все нормально. Спасибо.

— Хочешь присесть?

В вагоне оставались свободные места, но устроиться рядом было бы негде.

— Да ладно, ехать-то всего ничего. Постоим вместе.

Между ними действовало неглавное правило: когда поезд проезжал по металлическому мосту через реку Мукогава, Масаси и Юки обязательно смотрели на ту сторону, откуда было видно песчаный островок близ берега.

С некоторых пор он уменьшился в размерах и выглядел совершенно непримечательно. Зато в день знакомства Масаси и Юки сложенный на острове из камней иероглиф был еще цел и невредим и производил сильное впечатление. Из них двоих первой на него обратила внимание Юки, и увиденное пробудило в ней охоту выпить пива. Ранее Масаси знал Юки в лицо, но и только. Он воспринимал ее как соперницу в борьбе за популярные книги в библиотеке, что усиливало его досаду, поскольку Юки была в его вкусе.

В ту памятную субботу, выходя из поезда на станции Сакасэгава, Юки предложила: «В следующий раз, когда встретимся, давайте выпьем пива вместе. Желательно из стеклянных кружек, а не из жестяных банок… Вы ведь часто бываете в Центральной библиотеке Такарадзуки, не так ли? Вот я и говорю: в следующий раз».

Так Масаси узнал, что их интерес был взаимным. И это изменило все в один миг.

Выскочив на перрон, он погнался за ней и, задыхаясь, предложил не дожидаться новой встречи, а выпить пива незамедлительно. На его удачу, Юки была свободна и охотно приняла приглашение. Кроме того, они обменялись номерами телефонов. Все складывалось так естественно и гладко, что Масаси сам не верил в подобное везение.

По субботам они встречались на станции Сакасэгава и шли в библиотеку, словом, вели себя куда более целомудренно и прилично, чем большинство современных старшеклассников и студентов. Впрочем, по пути домой они периодически ужинали вместе и пили за едой спиртное, а школьники и студенты, пожалуй, такого себе не позволяют.

Каждый раз, когда ездили в библиотеку, оба смотрели вниз, на инсталляцию в виде иероглифа.

— Он все еще здесь.

— Да, вон он, на прежнем месте.

Казалось, кто-то заботится об иероглифе: летом, когда он зарастал сорняками, их аккуратно выпалывали, а в тех случаях, когда камни расползались и контуры иероглифа становились размытыми, их складывали обратно и выравнивали. Инсталляция находилась на этом месте уже немалое время.

Однако после тайфуна и продолжительного сезона дождей, а также под действием сильных потоков паводковых вод камни унесло, и поразительное место снова стало заурядным песчаным островом.

— Ну вот, иероглифа больше нет.

— Ага, ни следа.

— Но он долго продержался.

— Так долго, как только смог.

Примерно на том этапе, когда состоялся этот разговор, Масаси и Юки начали бывать в гостях друг у друга.

В ходе совместных трапез Масаси выяснил, что Юки любит выпить. Тут не было ничего удивительного, ведь уже при первой беседе она сообщила, что из всех чтений иероглифа, выложенного на песчаном островке, ей пришло в голову «нама», а параллельно этой мысли ее посетило желание выпить разливного пива. И когда Масаси набрался смелости пригласить Юки на свидание, они отправились в ее любимую рюмочную-идзакая. Сам факт, что у его новой знакомой есть излюбленное питейное заведение, куда она запросто ходит пропустить стаканчик-другой по поводу и без, доказывал, что выпивка играет в ее жизни немаловажную роль.

Хотя Масаси был не из тех, кто пьянеет быстро, он всерьез опасался, что проиграет Юки, если им вздумается посоревноваться, кто больше выпьет.

Мало того, оказалось, от выпитого ее совершенно не развозит и, сколько бы она ни пила, по пути домой держалась прямо и невозмутимо, не позволяя себе ни единой вольности, а потому каждое свидание проходило так же безупречно, как и предыдущее.

Лишь в середине года, когда настал сезон подарков, дело сдвинулось с мертвой точки.

В фирме, где работал Масаси, существовала традиция: все получаемые сотрудниками презенты (если только это не живые создания) складывать в общий фонд, а в день вручения, пятнадцатого июля, устраивать лотерею. Поскольку компания была крупной, оригинальных подарков поступало много, так что лотерея получалась весьма увлекательная, а если выпавший лот не подходил по тем или иным причинам, он без проблем обменивался на что-то другое. К примеру, если непьющему сотруднику досталось пиво, а пьющему — фруктовый сок, они просто отдавали свой выигрыш друг другу.

В этом году Масаси сорвал приз, о котором мечтали все заядлые офисные ценители алкоголя: почти двухлитровая бутылка знаменитого саке «Кэйгэцу» с одной из пивоварен префектуры Коти. Подарок прислал давний клиент, который ежегодно отправлял фирме эксклюзивное саке из разных частей страны.

Вплоть до прошлого года Масаси сей же час обменял бы выигрыш на что-нибудь другое. Он слабо разбирался в саке, да и поводы отведать этого напитка в его жизни возникали редко, тем более что Масаси жил один, а потому предпочитал пиво, которое мог спокойно пить без особых церемоний.

Масаси приходилось едва ли не ежедневно отклонять предложения руководителей отделов и даже главы компании, которые просили его отдать приз, увещевая: «Ну, вы ведь живете один, столько саке вам не выпить». Он в конце концов придумал отговорку: «Не забывайте, что я мужчина. Мне время от времени хочется глотнуть чего-нибудь покрепче. И вообще, пора развивать вкус и учиться ценить саке». В итоге Масаси благополучно увез выигранную бутыль домой.

Сказать по правде, саке он не особенно любил, да и спиртные напитки в целом не вызывали у него бурного восторга. Пить в одиночестве Масаси не нравилось, а вот в компании — другое дело, тем более теперь, когда он встречался с девушкой, которая ценила элитный алкоголь. Когда Юки пила хорошее саке, ее настроение становилось чудесным, а улыбка по-настоящему безмятежной.

Поскольку уже на первом свидании Юки предложила делить счет пополам в каждом ресторане или баре (за исключением случаев, когда они отмечают дни рождения друг друга), она всякий раз педантично уточняла у Масаси, не против ли он, если они закажут по порции дорогого саке.

И когда она выпивала это саке, весь ее облик излучал бескрайнее удовольствие. Глядя на блаженно улыбающееся лицо Юки, Масаси тут же предлагал заказать по второй, но Юки отказывалась. Когда дело касалось подобных напитков, она ограничивалась одной чашечкой, что позволяло не только в полной мере насладиться вкусом, но и гарантировать умеренность в выпивке.

Даже на корпоративных вечеринках, когда коллеги предлагали Юки гульнуть от души, она вежливо уклонялась: «Лучше меньше, да лучше». Ярко представив, как Юки потягивает изысканное саке, Масаси в предвкушении позвонил ей и сообщил, что у него есть большая бутылка «Кэйгэцу» из префектуры Коти, в ресторан или бар такую не понесешь, а потому он приглашает Юки к себе в гости на дегустацию.

— Не может быть! «Кэйгэцу»? То самое «Кэйгэцу»?! — (Масаси даже не удивился, что название бренда, далеко не самого раскрученного в стране, ей знакомо.) — Я однажды пила его на корпоративе в Осаке… Оно несравненное. — Юки мечтательно вздохнула и причмокнула, будто вновь ощутила на языке уникальный вкус. — Там был человек из Коти — он и посоветовал мне попробовать «Кэйгэцу». Мол, в продаже такой напиток почти не встретишь.

С этим нельзя было не согласиться, единственными сортами саке из Коти, которые продавались в обычных магазинах по всей Японии, были «Тосацуру» и «Суйгэй».

— А еще он поведал мне интересную историю. По сути, сказал он, все, что требуется для отличного саке, это качественные вода и рис. Логично, да? Сложно производить саке там, где земля не подходит для выращивания риса. Вот почему большинство регионов, славящихся своим саке, также успешны в рисоводстве — к примеру, Ниигата. Тогда как Коти в эти рамки не вписывается. Местность там преимущественно сельская и потому вода достаточно чистая, однако про рис из Коти мы едва ли что-то знаем, верно?

В самом деле, Масаси никогда не слышал, чтобы в Коти выращивали рис.

— Тем удивительнее, что, хотя по производству саке префектура Коти должна была бы по всем параметрам отставать от прочих, «Тосацуру» и другие сорта регулярно получают золотые медали на ежегодных конкурсах. Они удостаивались этой награды пятнадцать или шестнадцать раз подряд, и общее количество их побед превысило тридцать, а это ведь самый высокий показатель в стране. Как тебе кажется, почему их позиции настолько сильны?

— Ну-у… Даже не знаю. Может, действуют по какой-то хитрой технологии?

— А вот и нет. По мнению моего знакомого, исключительно ненасытность жителей Коти в отношении саке позволяет им преодолеть любые сложности.

Ничего не скажешь, про любовь жителей Коти к алкоголю ходили если не легенды, то уж слухи точно. Про женщин из Коти в шутку говорили: «Заявляет, что выпьет всего пару глоточков, а сама опрокидывает рюмку за рюмкой и нисколько не пьянеет. Вы и глазом не успеете моргнуть, а сотрапезница уже выкушала три с лишним литра»[10].

Вне зависимости оттого, насколько шутка соответствовала истине, она была по-настоящему смешной, однако Масаси совершенно не развеселился. Скорее наоборот: то, с каким удовольствием Юки ее рассказывала, вызвало у него мучительную ревность. Да, он отдавал себе отчет в том, что у каждого из них прежде были какие-то романы, и все же, по его ощущениям, человек из Коти запомнился Юки неспроста. Отчаянно желая узнать правду и в то же время страшась ее, Масаси промямлил:

— Этот человек из Коти — твой бывший коллега?

— Почему бывший? Мы до сих пор вместе работаем.

«Она говорит о нем так непринужденно… — размышлял Масаси. — Думаю, даже если они когда-то были парой, расставание прошло мирно — иначе ее голос звучал бы по-другому. И все равно, раз они по-прежнему видятся в офисе, никто не гарантирует, что однажды они не решат снова быть вместе».

— Он, кстати, подлинное воплощение выражения про пару глоточков, — лукаво добавила Юки.

— Могла бы и раньше сказать, — ляпнул Масаси.

— Тебя что-то беспокоит? — раздался встревоженный голос в телефонной трубке.

— Если честно, то да.

— Прости. Впрочем, я рада. — Не успел Масаси уточнить, чему она рада, как Юки оживленно предложила: — Давай я приеду к тебе, и мы отведаем этого изысканного саке. Ты живешь в Обаяси, да?

Они условились встретиться в выходные. В качестве закуски под саке остановились на тэппанъяки — у Масаси как раз имелся дома гриль. Пожелав Масаси доброй ночи, Юки завершила разговор.

В день встречи Масаси тщательно убрал квартиру и в назначенный час отправился на станцию за Юки. Вместе купив необходимые продукты в супермаркете, они зашагали к дому Масаси, дорога к которому пролегала мимо библиотеки.

— Погоди-ка, у них тут в Обаяси есть западный филиал? То есть ты ходишь сразу в две библиотеки?!

— Ну, э-э… Да.

— Это несправедливо!

— Почему? Отсюда всего одна остановка до Сакасэгавы. Ты тоже можешь наведываться в этот филиал.

— Но от Сакасэгавы мне пришлось бы ехать по линии Ниси-Кита в одну сторону, чтобы попасть в западный филиал, а потом по линии Тюо в противоположную сторону, чтобы добраться до Центральной библиотеки! Это слишком затратно и по времени, и по деньгам. Эх, знала бы раньше, сразу искала бы жилье в Обаяси!

— И все же Сакасэгава — чрезвычайно удобное место для жизни, ты сама об этом упоминала, помнишь? Да и до большой библиотеки рукой подать.

— Это верно, и все же…

За разговорами дошли до дома. Масаси отпер дверь и с любопытством наблюдал за тем, как робко Юки, всегда такая бесстрашная, переступает его порог. Беспокойно оглядевшись, она отметила:

— Чистенько у тебя.

— Сегодня прибирался. Как правило, здесь куда грязнее.

Масаси снимал квартиру-студию. Кухонька, втиснутая в коридор, состояла из крошечной раковины и плиты с одной-единственной конфоркой. Но плитой Масаси почти не пользовался, а когда приглашал кого-нибудь в гости, доставал электрогриль или плитку. Зная об этом, Юки и предложила приготовить тэппанъяки на гриле — вкусное блюдо, не требующее особых хлопот.

— Что ты обычно ешь?

— Покупаю онигири в магазине у дома или готовую еду в супермаркете, где мы с тобой сейчас были.

— О-о, в твоем рационе почти нет овощей. Ничего, сегодня мы это исправим. — И Юки немедленно приступила к готовке.

Поскольку Масаси и Юки встретились во второй половине дня, к ужину приготовления завершились. Мясо и овощи были положены на решетку гриля, и наконец настало время для появления главной героини торжества — бутылки саке «Кэйгэцу».

— Ого! — просияла Юки. — Большая, не на один раз!

Масаси растерялся, не зная, как истолковать ее слова. Намекала ли Юки, что собирается прийти к нему в гости еще? Или что он сам сможет приехать к ней с этим саке?

Юки сосредоточилась на первой порции редкого напитка. На ее лице читался непередаваемый восторг. Масаси, который пробовал «Кэйгэцу» впервые, теперь понял, почему коллеги так просили его отдать им это саке.

— Еще по чашечке?

Юки долго отнекивалась, но в конце концов согласилась. Когда же Масаси предложил наполнить чашки в третий раз, Юки накрыла свою ладонью.

— Позже я выпью последнюю порцию.

Они перешли на пиво, купленное в супермаркете, обсуждали всякую ерунду и смотрели телевизор. Когда часы пробили полночь, Масаси и Юки сделали вид, будто ничего не произошло, и словно не замечали, что минутная стрелка продолжает бежать по циферблату.

Издалека, со стороны железнодорожного переезда, послышался гудок.

— Юки, твой последний поезд ушел.

— Я знаю.

— Значит, остаешься ночевать у меня.

— Если бы ты велел мне возвращаться домой, я бы разревелась.

С пустой чашечкой в руке она поднялась и прошла на кухню. Вода в кране зажурчала. Юки сполоснула чашку и ровным шагом вернулась в комнату.

— Сейчас я выпью еще порцию. А потом мне нужно в ванную.

Масаси налил ей «Кэйгэцу».

— Держи, а я пас. Боюсь, меня развезет.

Он выпил минеральной воды. Юки мелкими глоточками цедила саке и молчала.

— Мне что-то не по себе, — вздохнула она. — Печалит, что мое присутствие тебе неприятно.

— С чего ты взяла?

— Да ведь ты даже не попытался меня обнять!

— Если ты этого хочешь, дай мне шанс. Сама посуди, мы уже столько выпили, а ты трезва как стеклышко и, в отличие от меня, контролируешь свои действия — помнишь, что перед новой порцией саке чашку следует ополоснуть. И потом вплоть до этого дня наши встречи проходили на людях. А я так долго не решался пригласить тебя в гости. Словом, ты могла бы и сама проявить инициативу… Но сегодня я в любом случае не отпущу тебя домой, — закончил он невпопад.

— Ха-ха-ха! — Юки залпом допила то, что оставалось в чашечке.

— Вот видишь? Ты хлещешь саке так, будто это вода.

— Просто сейчас мне надо принять душ.

То, что в эту минуту поход в душ был для нее важнее, чем возможность посмаковать саке, являлось, пожалуй, наиболее красноречивым выражением ее чувств к Масаси.

Когда поезд проезжал по металлическому мосту, в поле зрения возникало здание музыкальной школы Такарадзуки, словно вышедшее из сказки, — с бежевым кирпичным фасадом, ярко-оранжевой крышей и нетривиальными архитектурными формами.

На повороте перед станцией Такарадзука электричку чуть накренило. Юки не удержалась на ногах и схватила Масаси за руку.

С той ночи она больше не стеснялась прижиматься к нему.

После того как поезд остановился и двери открылись, пассажиры разом высыпали на перрон.

В толпе Масаси и Юки заметили пожилую даму и девочку с таксой в клетке-переноске. Они помахали им, бабушка и внучка приветливо помахали в ответ, а затем направились к лестнице, ведущей вниз.

Ну а Масаси и Юки пересаживались здесь на электричку до Умэды, которая стояла с противоположной стороны платформы.