— Смотри туда!

Едва поезд отъехал от станции Котоэн, Михо-тян — девушка, которую все, кроме ее парня Кэйити, называли Гон-тян, — возбужденно указала на откос с уклоном примерно сорок пять градусов, уходивший вверх по обеим сторонам железнодорожных путей.

— Видишь увядший папоротник? Летом там были густые заросли, непролазные!

Приглядевшись, Кэйити увидел, что на склоне и впрямь лежат клубки засохшего за зиму папоротника. Поскольку и Михо, и Кэйити выросли в сельской местности, в таких вопросах оба знали толк.

— Да, это определенно папоротник-орляк. И что?

— Скоро весна.

— И?..

— Склоны покроются молодой порослью. Но место такое неудобное, что никто на них не полезет.

Кэйити сообразил, к чему она клонит, но сделал вид, будто не понял.

— И?..

— И я подумала, что могу пойти туда и нарвать побегов орляка.

Он потемнел и сурово изрек, не сводя с Михо свирепого взгляда:

— Даже не заикайся об этом.

— Почему? Если их не собрать, они завянут и сгниют.

— Даже. Не. Заикайся, — повторил Кэйити с расстановкой. — И вообще, как ты намерена туда попасть? К склонам ведь не подобраться ни с какой стороны!

— Мы где-нибудь закрепим страховочный трос, и я спущусь по нему.

— Где мы его закрепим? Опомнись! Тут же все огорожено.

— Наверное, если приехать рано утром, я смогу незаметно протиснуться сквозь ограждение. Я ничего плохого делать не буду — нарву папоротника, а потом сразу обратно.

— Выбрось эту дурь из головы.

— На днях я разговаривала с одним из рабочих, которые заняты вон на той стройплощадке. По его словам, папоротник ни ему, ни его приятелям не нужен… Он рассмеялся и сказал: «Если сможешь туда залезть — вперед!»

«О-ох…» — мысленно простонал Кэйити. Михо такая приветливая и улыбчивая, и люди постарше всегда испытывают к ней расположение.

— Да он же над тобой прикалывался, потому что понимал: туда тебе ни в жизнь не залезть.

— Это мне-то? Если кто забыл, я выросла в деревне!

— Какая разница? А если ты упадешь? Заработаешь перелом или еще что похуже.

— С чего вдруг я упаду? Буду хвататься за ветви и стволы деревьев, да и уклон там небольшой…

— Небольшой? Почти сорок пять градусов — это небольшой уклон?!

— Значит, проберусь со стороны путей, там легче. Прошмыгну через ограждение незадолго до первого поезда — и дело в шляпе.

— Полный бред, — бросил Кэйити.

Михо надулась.

«О-ох…» — снова подумал Кэйити, в который раз поражаясь, до чего очаровательной она становится, когда корчит эту рожицу. Стоило ему увидеть такую на ее лице, и он забывал обо всем. И тем не менее, как бы ни была ему мила Михо — или же, напротив, именно потому, что она была ему так мила, — он чувствовал, что обязан ее отговорить.

— Почему ты зациклилась на этом папоротнике? Нам ли с тобой не знать, что на вкус он ничего особенного.

— Потому что добыча близко.

— Вот поедешь домой на весенние каникулы — и рви папоротник сколько влезет.

Михо опустила глаза и схватила Кэйити за рукав.

— Если я поеду домой на весенние каникулы, то не смогу провести их с тобой.

«Ми-ихо-о…» — Душа Кэйити запела от счастья. Он инстинктивно отвел взгляд. По странному совпадению вчера вечером Кэйити как раз созванивался с родителями, и те поинтересовались, собирается ли он провести каникулы дома. Он сказал, что нет — дескать, на новогодних праздниках же был, — а сам загадал желание, чтобы и Михо никуда не уезжала.

Поскольку Кэйити и Михо начали с признания своей абсолютной неопытности во всем, что касается флирта и романов, их отношения развивались непринужденно. Им не приходилось делать вид, будто понимают, что к чему, и они понемногу узнавали друг друга. Никто ничего не стремился доказать, и потому им было легко и приятно вместе.

Даже на первом свидании, когда они ели такояки на фудкорте при супермаркете в Нисиномия-Китагути, они так дурачились и смеялись, что окружающие наверняка приняли их за подвыпивших или чокнутых.

При всем том впервые Михо побывала в гостях у Кэйити лишь спустя несколько месяцев после знакомства. Он и раньше приглашал ее, но она вежливо отказывалась, вероятно подозревая некий скрытый мотив, а потом у самой не хватало смелости сказать, что она не против его навестить.

Преодолеть эту преграду им помогла простуда Кэйити.

Он отправил Михо сообщение с просьбой прийти, и девушка вскоре явилась по указанному адресу.

— Кэйити-кун, ты говорил, что сам готовишь, и я рассудила, что у тебя есть в чем варить, — начала она с порога.

Михо принесла рис для окаю[8] и банку персиков. Двухкилограммовый пакет крупы был как раз кстати — собственные запасы Кэйити исчерпались накануне. Впрочем, когда он увидел, как Михо достает из сумки книгу «Простые рецепты лечебного питания», обрез которой пестрел десятками стикеров, его радость померкла.

Он донес покупки на кухню, лег обратно в постель и, глядя, как посерьезневшая Михо выбирает кастрюлю, с опаской произнес:

— Э-э, Михо-тян, у моей рисоварки есть программа «Окаю», так что, если хочешь…

К счастью, она правильно поняла намек и тотчас повернулась к нему со словами:

— Вот и хорошо! Я подумала, что разогреть готовую кашу из пакетика было бы неприлично, и попросила тетю научить меня варке окаю, но, увы, результат вышел ниже среднего. Надеюсь, в другой раз получится лучше, и ты тоже надейся — это в твоих интересах!

Кэйити закашлялся от смеха. Стряпню, приготовленную с такой самоотдачей, грех будет не попробовать. И как замечательно, что сегодня ему не придется есть нечто условно съедобное. Кэйити с удивлением отметил, что даже сейчас, когда у него заложен нос, а голова раскалывается от высокой температуры, он не может не любоваться Михо, чья улыбка заставляет его сердце трепетать. К тому же ему была приятна ее искренняя забота.

Выполнив все по инструкции, Михо сварила в рисоварке идеальную кашу и принесла Кэйити полную миску.

— Покормишь меня с ложечки? — тоном капризного мальчика попросил Кэйити.

Лицо Михо сделалось ярко-красным, однако она покорно принялась зачерпывать кашу чайной ложкой и подносить ее ко рту Кэйити. Так же она кормила его и консервированными персиками, которые предварительно разделила вилкой на небольшие кусочки.

— Было очень вкусно, спасибо.

— Скажи спасибо своей подруге. — Михо с застенчивой улыбкой кивнула в сторону рисоварки. — В следующий раз, когда случится что-то подобное, рис приготовлю я. Сделаю все сама — от начала до конца. Ну, по крайней мере, очень постараюсь.

От того, как тон ее монолога сменился с убежденного на неуверенный, Кэйити несказанно развеселился. Увы, беспечный смех опять быстро перешел в тяжелый грудной кашель.

— Ложись скорее. — Михо помогла Кэйити улечься в постель и спросила, достаточно ли у него лекарств.

— Осталось еще немного из того, что я недавно покупал. — Произнося эти слова, он вдруг осознал, насколько Михо приблизилась своей щекой к его, когда поправляла одеяло.

«Э-э… У нас что, намечается первый поцелуй?»

— Михо тян, если моя болезнь заразная, ты тоже можешь ее подхватить, — предостерег Кэйити.

— Я не боюсь, — спокойно отозвалась та. — Экзамены в этом семестре закончились, до праздников мне никуда ехать не нужно. Так что, если заболею, тетя обо мне позаботится. И потом у меня крепкий иммунитет… — Умолкнув, Михо робко прикоснулась мягкими губами к губам Кэйити, сухим и шершавым из-за простуды.

На Рождество их отношения перешли на новый уровень.

Будучи студентами, Кэйити и Михо не могли позволить себе сорить деньгами и потому решили устроить небольшой пир с тортиком. Да, они назвали эту трапезу пиром, однако Михо по-прежнему толком не умела готовить, а репертуар Кэйити ограничивался самыми невзыскательными блюдами. Выбор меню был невелик: либо тэмаки-суши, либо суп набэ. Одобрили второй вариант, который лучше подходил для холодного времени года.

Подарки друг другу они уже купили: это были парные часы «Свотч» из универмага «Лофт» в Умэде. Кэйити заплатил за часы для Михо, а Михо — для Кэйити. Поскольку для них подобное было в новинку, оба страшно смущались, когда вошли в отдел, где продавались парные комплекты украшений и аксессуаров.

В сочельник Кэйити и Михо чувствовали себя прекрасно, ни у одного не было насморка или лихорадки, и оба предполагали, что на прощание просто поцелуются.

Когда настал момент обмена подарками, Кэйити вручил Михо два пакетика.

— Погоди, почему два?

— Мужские часы дороже. Ты потратила больше, так что это, считай, компенсация.

— Ну зачем?! Я ведь живу с тетей, расходы у меня меньше, чем у тебя, мне легче отложить какую-то сумму…

— Иными словами, я беден и тебе меня жалко? Нет, не говори так, не могу этого слышать. — Сам не замечая, Кэйити перешел на диалект, к которому привык с детства. — Разверни, пожалуйста.

Поскольку они встречались больше полугода, Кэйити успел узнать вкусы Михо и был уверен, что подарок ей понравится.

Открыв плоскую коробочку, Михо обнаружила изящное ожерелье с выдувной стеклянной подвеской в бледно-розовых и зеленых тонах.

В предрождественские недели Кэйити провел на подработке чуть больше времени, чем обычно, и покупка была ему вполне по карману. Кэйити не раз видел на Михо подобные скромные украшения и без колебаний выбрал ожерелье, тем более что продавщица в магазине заверила его, что это уникальная вещь по разумной цене.

— Материал — обыкновенное стекло, но, поскольку это украшение ручной работы, цвет и форма его неповторимы. Можно сказать, твое ожерелье — единственное в своем роде, — немного извиняющимся тоном произнес Кэйити.

Михо тотчас надела ожерелье и воскликнула:

— Обожаю бусы из стекла! Спасибо!

Только теперь он вспомнил, что префектура Кюсю, откуда родом Михо, славится стекольным делом.

— Ой, совсем забыла! — спохватилась Михо, хлопнув в ладоши. — У меня ведь тоже есть второй подарок! Подруги сегодня вручили… — Покопавшись в сумке, она вытащила прямоугольный сверточек и пояснила: — Скорее всего, там конфеты. Сейчас заварим чаю и съедим их на десерт вместе с нашим тортом!

Она уже наполовину развернула нарядную рождественскую упаковку и вдруг застыла.

— Михо-тян, это не конфеты.

Да, коробка с нарисованными на ней уморительными персонажами смотрелась вполне невинно, тем не менее содержимое явно предназначалось для взрослых: Михо была не настолько наивна, чтобы не понять этого.

Она покраснела до самых кончиков пальцев рук, которые все еще держали наполовину распакованный подарок.

— О нет. Зря я…

До этой минуты Михо явно не догадывалась, что лежит внутри. Кэйити рассмеялся от души, глядя на ее растерянное лицо.

— О-ох! Ну, девочки, удружили! С какой стати они подарили мне это?!

— Полагаю, они надеялись, что ты развернешь бумагу при них. Хотели увидеть, как ты отреагируешь! — «Однако вся потеха досталась мне!» — мысленно добавил Кэйити.

— О чем они только думали?! Я не могу принести такое в дом своей тети!

Михо практически услышала насмешливые голоса подруг, которые хором возражают: «Туда-то зачем? Оставь наш подарок у своего парня!»

— Без проблем, пусть хранится у меня. Тетя ведь время от времени заходит к тебе в комнату, верно? Ну, там, уборку делает или еще что-то.

Кэйити понимал: Михо сгорит от стыда, если тетя найдет у нее эту коробку.

— Но ведь здесь бывают твои приятели, разве нет?

— Парни не находят в этом ничего зазорного… Если у тебя есть девушка, совершенно нормально иметь дома такие вещи. Упаковка, правда, не самая удачная — слишком привлекает внимание, но это не критично.

Глаза Михо расширились, и до Кэйити дошло, что он проговорился.

— То есть… — Михо подняла руку и тихо спросила: — у тебя это… тоже есть?

Он помялся, но юлить не стал:

— Э-э… Есть, просто на всякий случай. Не то чтобы у меня не было желания использовать подобную продукцию.

— С кем именно? Со мной?

— Не беси меня!

Михо сообразила, что ее уточняющий вопрос обидел Кэйити. Извинившись, она посмотрела на него снизу вверх. Подобный взгляд — самое сокрушительное оружие в арсенале любой девушки, если применить его против нужного человека. Кэйити был как раз таким.

— Рождество уже наступило… Может, вытащим из этой кричащей упаковки то, что там лежит, и попробуем в деле? — Совершив выстрел, после которого нет пути назад, Михо сняла ожерелье и пояснила: — Не хочу, чтобы оно порвалось.

В том, что должно было произойти дальше, ни Михо, ни Кэйити не имели никакого опыта.

Он боялся причинить ей боль или сделать что-то против ее воли. Михо зажималась и морщила лицо, хотя вслух заверяла Кэйити, что все отлично.

— Прости, я не понимаю, что делаю. Ты не против, если я включу свет?

— Только не это! Попробуем еще раз, я уверена, у нас все получится.

Шаг за шагом, ориентируясь на то, какие ощущения причиняют наименьший дискомфорт, они наконец сумели достичь желаемого. Когда это произошло, время уже перевалило далеко за полночь, и Кэйити отказывался вспоминать, сколько предметов из той коробки они потратили зря.

То ли от изнеможения, то ли от облегчения, что все это осталось позади, Михо уснула. Глядя на ее расслабленное лицо, Кэйити мягко потряс девушку за плечо и шепнул:

— Михо-тян, тебе разве не нужно домой?

Ее ответ огорошил Кэйити.

— Нет. Я сказала тете, что пойду с подружками в караоке на всю ночь. — Михо сонно открыла глаза. — Я не знала, случится ли это сегодня, но мне хотелось провести ночь с тобой, даже если бы мы просто легли спать. Сам понимаешь, ночевать вне дома я могу только по какому-то особенному поводу.

«Просто легли спать? — ухмыльнулся Кэйити. — Вряд ли это нам удалось бы… Интересно, не выдумала ли она историю про подарок от подруг? Как бы то ни было, я рад, что мы преодолели барьер». Вскоре он тоже лег спать, пристроившись рядом с Михо. После напряженной первой ночи вместе им предстояло впервые проснуться в одной постели.

Похоже, Михо обратилась к подругам за советом, что надо делать, чтобы было не так больно. В результате девчонки какое-то время подкалывали Кэйити, которому подобное внимание было крайне неприятно.

«Михо-тян, конечно, умница, всегда старается отыскать лучший способ решения проблемы, но я бы предпочел, чтобы в данном случае она отдавала себе отчет, насколько неловко я себя чувствую…» — сетовал Кэйити. Впрочем, судя по всему, рекомендации более взрослых подруг пошли Михо на пользу, потому что вскоре Кэйити уже не приходилось видеть на ее лице страдальческое выражение.

По-видимому, бесхитростный подход Михо все-таки был не лишен здравого смысла.

— Ладно, — кивнул Кэйити.

— Ты серьезно? — Михо не поверила своим ушам.

— Но склон слишком крутой, туда мы не полезем. — Про себя он добавил: «Даже если ты опять выяснишь лучший способ, на сей раз мы поступим, как я скажу. Всему есть предел». Видя, что Михо сникла, Кэйити продолжил: — Вместо этого предлагаю чаще устраивать походы. Сейчас весна, можно собирать все что угодно — да хоть тот же папоротник. Что скажешь? Зайдем в горы подальше — там этих съедобных трав навалом. Мы с тобой, как-никак, выросли в деревне, разберемся.

— Ура! — воскликнула Михо и по-детски захлопала в ладоши.

«Разве современные студентки так себя ведут?» — недоуменно подумал Кэйити в очередной раз и в очередной раз поймал себя на мысли, что именно эта непосредственность делает Михо уникальной.

— Если выйдем в Нигаве, оттуда прошагаем по туристическому маршруту от Кокабуямы до Яномы, это займет около двух часов. Можем поехать туда сегодня и проверить. Пока будем идти по высохшему руслу реки, есть шанс отыскать чесночный лук или камнеломку.

— Да, поехали! — взволнованно закивала Михо. — Но, по-моему, камнеломку в пищу не употребляют — из нее делают отвар и используют как лекарство…

— В энциклопедии полезных дикоросов говорится, что из листьев камнеломки получается вкусмая темпура. И вообще, вдоль линии Ханкю, оказывается, столько туристических троп!

Михо уставилась на Кэйити немигающим взглядом.

— Ты чего?

— Хочешь сказать, ты изучил этот вопрос?

Кэйити что-то промычал в ответ, не желая признаваться, что, хотя при их первом разговоре, когда Михо упомянула заросли папоротника вблизи путей между Котоэн и Нигава, он отверг ее предложение, позднее ему в голову пришел другой план. Кэйити не мог допустить, чтобы Михо в одиночку карабкалась вверх по опасному склону или спускалась с него, но и сопровождать ее в этой авантюре тоже не хотел. Он подозревал, что ее стремление набрать папоротника продиктовано ностальгией по семейным традициям, ведь Михо не планировала уезжать домой на весенние каникулы, а надеялась провести побольше времени с ним.

— Ну, мне тоже не помешает развлечься и побродить по горам, вот и все.

Михо прильнула к Кэйити, и он обнял ее, невольно вспомнив о том, как красиво ее обнаженное тело.

— Спасибо. Я рада, что ты меня понимаешь.

Кэйити уточнил:

— Ну, уговор? Про тот крутой склон забыли раз и навсегда? — Он протянул мизинец, дождался, когда она обхватит его своим в знак обещания, и немедленно сменил тему: — Кстати, ты выяснила что-нибудь насчет ворот тории на крыше здания? На первом свидании ты сказала, что наберешься смелости и разузнаешь, кто и для чего их там установил. Так и не сходила?

— Знаешь, я решила не ходить. Ответ меня уже не интересует.

— Почему?

Михо рассмеялась:

— Потому что та история — память о нашем знакомстве. Каждый раз, когда я вспоминаю тот день, у меня душа замирает, и потому я хочу, чтобы загадка оставалась неразгаданной как можно дольше.

Кэйити поджал губы и, пристально взглянув на Михо, легонько постучал ей по лбу пальцем.

— Ай! За что?!

Кэйити отвел глаза от возмущенной Михо, прикрывшей лоб ладонью. «Ты мимоходом обронила фразу, от которой мне ужасно захотелось тебя поцеловать. Но вокруг люди, так что…»

Поезд прибыл в Нигаву, и они сошли. Одной рукой Михо держала Кэйити за руку, другой потирала нахмуренный лоб.