Компания броско одетых дамочек оказалась такой шумной, что Эцуко не захотела оставаться с ними в одном вагоне и перебралась в соседний. Они тарахтели и хохотали до того громогласно, что Эцуко была не в состоянии сосредоточиться на комплекте перекидных карточек, по которым повторяла формулы для экзамена. «Не взрослые женщины, а детский сад на выезде», — подумала Эцуко с укором.

Пришла пора вступительных экзаменов, и Эцуко уже давно присмотрела колледж, куда подавать документы. Держась за поручни у двери, она перелистывала карточки и освежала в памяти материал по одному из предметов.

Следующей остановкой по маршруту был Котоэн.

Старшая школа, которую заканчивала Эцуко, располагалась как раз в Котоэне, однако на поступление в университет, находившийся неподалеку, она даже не замахивалась. Чтобы не прогадать, Эцуко выбрала частный колледж с хорошим отделением сестринского дела.

«Я мечтала поступить сюда и продолжить ездить в Котоэн, но не судьба…» — с грустью вздохнула Эцуко. На станции всегда было не протолкнуться от студентов, каждый пытался чем-то выделиться среди остальных и выглядел счастливым, хоть и замученным интенсивной учебой.

Поскольку баллы Эцуко были недостаточно высоки для того, чтобы школа выдала ей рекомендацию для поступления в высоко котирующийся университет, на профориентационной консультации ей предложили снизить планку и поискать альтернативу среди учебных заведений, проходной балл в которые она наверняка заработает. Поразмыслив, Эцуко решила получить какую-никакую профессию и отдала предпочтение сестринскому делу.

Подруги-одноклассницы тоже определились с выбором и теперь по вечерам ездили на подготовительные курсы, а днем занимались дома. Лишь по субботам во второй половине дня девушки приезжали в школу — в первую очередь ради того, чтобы обменяться новостями и поболтать обо всем на свете.

Выпускной был не за горами, и подруги с грустью понимали, что вскоре эти приятные встречи останутся в прошлом. Одни уже были зачислены в желанные университеты или колледжи, другие, в том числе Эцуко, пока ждали ответа на свой запрос и надеялись, что попадут в интересующие их учебные заведения. Никто из них не отличался авантюризмом, они намеренно остановились на беспроигрышных вариантах. Кто-то назвал бы девушек малодушными и неамбициозными и в чем-то оказался бы прав. Они были не из тех, кто считает: «Буду ждать до последнего, авось удастся поступить в тот колледж» или: «Не стану спешить, потрачу следующий год на подготовку и попробую штурмовать этот университет». Ни одна из них не стремилась прыгнуть выше головы и не шла на риск, а потому сейчас девушки проводили время относительно спокойно и смаковали последние недели школьной жизни.

Эцуко — Эт-тян, как называли ее подруги, — продолжала ходить на свидания с парнем, который уже имел работу, однако до сих пор не знал, как читаются многие иероглифы.

— И что, у вас так и не было?..

При всей своей застенчивости и отсутствии опыта в делах любовных, подруги регулярно задавали Эцуко этот вопрос, на который она неизменно отвечала:

— Пока нет!

О том, что однажды это чуть не произошло, Эцуко умалчивала.

Преподаватели в основной школе и на подготовительных курсах в один голос твердили Эцуко: если она приложит побольше усилий и продержится в ударном темпе до конца марта, вероятность ее поступления в заветный университет будет весьма высокой. Оба педагога оговаривались, что ей понадобится как минимум один запасной вариант. Но слова словами, а Эцуко знала: преподаватели надеются, что, подав документы в колледж, куда поступление ей гарантировано, она продолжит готовиться как заведенная, чтобы дерзнуть и сдать экзамены в университет мечты. Ну а если она провалится, то со спокойной душой пойдет учиться туда, куда ее уже приняли.

«Настал решающий момент. От того, как ты сдашь экзамены, зависит твое будущее», — повторяли ей учителя. «Легко вам говорить, — в уме спорила с ними девушка, — платить-то не вам, а моей семье».

Чтобы воспользоваться запасным вариантом (при условии, что она сдаст экзамены в соответствующий колледж) и сохранить за Эцуко право на обучение, ее родителям придется разориться на вступительный взнос. Четырехлетняя программа могла обойтись почти в миллион иен, и если в итоге Эцуко (что маловероятно) поступит в университет мечты, эти деньги им никто не вернет.

Эцуко — старшая в семье, у нее подрастают двое младших братьев. Семья не сможет выделить такую кучу денег на вступительные экзамены Эцуко. То, что ее оценки не дотягивали до нужного уровня для поступления в престижный вуз, ложилось на домашний бюджет дополнительным бременем.

Однако учителя продолжали уговаривать ее не упускать свой шанс.

«Это нереально. Наша семья не настолько богата, чтобы испытывать судьбу подобным образом. Об обучении братьев тоже нельзя забывать, — рассуждала Эцуко. — Как же они меня достали со своими увещеваниями! Но даже если я брошу эти курсы и перейду на другие, проблема с основной школой никуда не денется».

Эцуко советовалась с родителями, изучала расписание экзаменов, составляла графики сроков перечисления вступительного взноса и по сто раз озвучивала педагогам свои приоритеты, но классный руководитель продолжал на нее давить:

— Ты только вообрази: у тебя есть шанс туда поступить! Это будет грандиозной удачей! Рискни!

«Закрой рот! — едва не шикнула на него Эцуко. — Надоел со своими „рискни“ и „грандиозная удача“. Ты ведь в курсе, что мы не богатеи, так неужели всерьез думаешь, будто поставить на карту деньги моих родителей — блестящая идея? Да, не стану спорить, мне хотелось бы быть достаточно умной, чтобы поступить в тот университет. Я с детства мечтала там учиться. Если бы я чувствовала, что объективно способна выдержать экзамены, возможно, не пожалела бы родительских накоплений, но… Но сколько бы я ни разбивалась в лепешку, готовясь к экзаменам сутки напролет, попасть туда мне не светит».

У нее язык не поворачивался предложить родителям эту авантюру. Даже если она поступит, взнос за резервный вариант будет все равно что выброшен на ветер. Так что при любом раскладе ей нечего было и пытаться поступать в желанный университет. Да и признание того, что у семьи есть финансовые трудности, также делало ее взрослой не только в своих, но и в родительских глазах.

Эцуко была бы счастлива, если бы учитель припечатал: «Этот университет не для тебя». Такой вердикт представлялся ей куда более милосердным.

«Что мне проку от вашей „грандиозной удачи“? Так и скажите, что хотите любыми способами повысить свой рейтинг — мол, мы чудо-школа, выпускаем одних вундеркиндов, перед которыми распахивают двери лучшие учебные заведения страны!»

От одного взгляда на разочарованного классного руководителя Эцуко делалось худо, и она старалась лишний раз не попадаться ему на глаза, что само по себе создавало новые сложности.

— Ты не оправдала моих надежд, — заявил он, анализируя оценки Эцуко незадолго до Рождества.

В канун праздника эти слова прозвучали как никогда обидно. «Вот спасибо за подарочек, добрый Санта», — с болью думала Эцуко.

— В последнее время ты сама не своя.

Пусть недоучка, с которым встречалась Эцуко, знал чтение отнюдь не всех иероглифов, зато он был славным.

Сочельник выпал на будний день, и потому они отмечали Рождество на несколько дней позже, в выходные. Когда парень заехал за Эцуко и увидел ее посеревшее лицо, то решил, что она переутомилась в процессе подготовки к экзаменам.

— Ты вот-вот закончишь школу, тебе сейчас несладко. Очень хорошо тебя понимаю.

«А вот и нет», — мысленно возразила Эцуко. Причина, по которой она пребывала в расстроенных чувствах, заключалась совсем в другом: Эцуко вывели из равновесия слова учителя о том, что она не оправдала его надежд.

— Если нет сил праздновать, давай развернемся и я отвезу тебя обратно, пока мы еще не очень далеко укатили.

Она молчала, не зная, что ответить.

— Когда захочешь домой, просто скажи. А пока… — Остановив машину на красный свет, парень Эцуко вытащил из нагрудного кармана куртки белый бумажный пакетик. — Я помню, мы хотели вместе выбрать рождественские подарки друг для друга, и все же мне не терпится преподнести тебе один маленький презент заранее. Купил его во время командировки в Фукуоку.

Надпись красным шрифтом на пакетике гласила: «Святилище Дадзайфу Тэммангу». Внутри лежал розовый амулет с надписью: «Успех на экзаменах».

— Поскольку тебе вот-вот проходить тестирование, я подумал, что талисман на удачу не помешает. Я побывал в этом храме, помолился за тебя. Даже поднимался на веранду, как там ее…

— Хайдэн. Это не веранда, а зал для богослужений, — мягко поправила его Эцуко. — То есть… ты веришь, что я сдам и поступлю?

— Конечно, о чем разговор? Я поддержу любой твой выбор. Как можно задавать такие вопросы?

Загорелся зеленый, и парень Эцуко вновь сосредоточился на вождении.

Он купил ей розовый амулет по той простой причине, что она девушка. Наверняка там были другие расцветки, а он выбрал именно эту, и теперь розовый амулет поблескивал у Эцуко перед глазами.

— Ну ты уже решила, чем хочешь заняться? Или едем назад?

— С чего это ты так настойчиво отсылаешь меня домой? Хочешь поскорее остаться один?

— Вовсе нет! У тебя сейчас горячая пора, подготовка отнимает уйму сил. Я боюсь, что ты в данный момент не в настроении таскаться по городу.

— В любой деятельности важны перерывы. Отвези меня в какое-нибудь место с живописным видом.

— А как же выбор подарков? Мы ведь собирались сгонять до Кобе.

— Сегодня там слишком людно, давай-ка в другой раз. Лучше побудем вдвоем, только ты и я. Что скажешь?

Парень Эцуко покраснел и, повернув руль, ответил:

— Иногда ты говоришь что-нибудь такое, и у меня на душе сразу теплеет. Может, прокатимся до горы Рокко?

Эцуко лишь недавно научилась целоваться как взрослая.

Раньше она всякий раз трусила и отстранялась, но ее парень никогда не настаивал на своем. Она отмалчивалась, не в силах объяснить, до чего ее пугает то, что ей с ним так хорошо. К счастью, невербального сигнала было достаточно, чтобы он вовремя останавливался.

Сколько бы они ни ездили по этой горной дороге, она всегда открывалась Эцуко с новой стороны. Сегодня они припарковали автомобиль в одном из своих излюбленных местечек. Виды здесь, куда ни глянь, были фантастические.

Обычно, заслышав рокот мотора приближающейся машины, Эцуко начинала нервничать, ее спина деревенела, а на лице застывал страх. Сегодня, к удивлению ее парня, все обстояло иначе.

— Чудеса в решете, — прошептал он, потершись щекой о лоб Эцуко, — мимо нас проехала машина, а ты будто не заметила.

— Поцелуй меня еще, — только и ответила она и прильнула губами к его губам, словно заполняя возникшую паузу. По тому, как жарко и долго он ее целовал, Эцуко вдруг поняла, как сильно ему приходится сдерживаться.

— Прости, мне нужно отвлечься, — неожиданно произнес он, беря ее за плечи и мягко отодвигая от себя.

Эцуко помотала головой, тоже возвращаясь в реальность.

— Почему?

Он со вздохом отвернулся.

— Если мы продолжим в том же духе, я не смогу остановиться. — Он посмотрел на нее со смущенной улыбкой и тревогой в глазах.

— А ты не останавливайся, — протяжно ответила Эцуко, наслаждаясь ощущением заботы и любви.

Ее парень перестал улыбаться.

Глядя прямо перед собой, Эцуко добавила:

— Давай заедем куда-нибудь на обратном пути. Я готова.

— Но ты…

— Я хочу.

Не говоря больше ни слова, парень Эцуко завел машину, развернулся и поехал на максимально разрешенной скорости.

Ни название, ни адрес отеля для свиданий, куда парень привез Эцуко, не отложились у нее в памяти.

— Я в душ, — сказала она с порога.

Войдя в кабинку, Эцуко принялась успокаивать себя: «Ничего страшного. Не из-за чего переживать. Многие девчонки из моего класса уже прошли через это, но мы с подружками, видимо, более „поздние цветы“. Я хочу отдаться ему. Я знаю, что он будет со мной нежен».

Через несколько минут Эцуко вышла из ванной, закутанная в полотенце.

— Что ты делаешь? — осведомился ее парень.

— Э-э, я… — И тут Эцуко увидела, что он сидит на кровати спиной к ванной, приняв позу обезьяны «Не вижу зла» из святилища Никко Тосё-гу.

— У меня к тебе просьба.

— Какая?

— Оденься, пожалуйста.

— Что-о? — Эцуко пришла в смятение. — Мы в отеле для свиданий, наедине в номере! И ты просишь меня одеться? Неужели я тебя не привлекаю?!

— Ты и представить не можешь, насколько привлекаешь! — уныло откликнулся он. — Просто… Ты сегодня ведешь себя неестественно. Не исключено, что твое безрассудство вызвано переутомлением. Обрати внимание, ты делаешь все как на автомате. Только и знаешь, что талдычишь: «я готова», «я хочу». Да, я мужчина, и меня радует твое неравнодушие, но когда девушка, которую я люблю, бросается на меня словно от отчаяния, это, сказать по правде, скорее отталкивает.

Эцуко была тронута. Он понимает, что у нее на душе сумятица. Он чувствует, что она не в себе, и не желает, чтобы потом она обвиняла его, будто он воспользовался ситуацией.

— Прости… — Голос Эцуко дрожал. Она уселась на кровать и всхлипнула. — Я лишь хотела отблагодарить тебя. Ты уехал в Фукуоку по делам, но не забывал о моих экзаменах и купил мне талисман в Дадзайфу. Это так приятно! А еще я только сегодня впервые осознала, насколько сильно ты сдерживаешься, когда мы целуемся. Ты никогда не переходишь черту. Вот я и подумала…

— Фу-ух… — Она услышала, что ее парень чешет в затылке. — Эцуко, ты как ребенок. Сначала повышаешь на меня голос, потом рыдаешь. Я сдаюсь.

«В каком смысле?» — хотела спросить она, но вместо этого лишь громко шмыгнула носом.

— Эцуко, ты сейчас голая?

— На мне банное полотенце.

— Так, выслушай меня. Я уже на пределе. Если ты продолжишь в том же духе, я за себя не отвечаю. — Он повернулся к ней и раскрыл объятия: — Иди сюда!

Эцуко тотчас подлетела к нему.

— Да что это такое, в самом деле, — пробормотал он.

«Прости», — беззвучно извинилась Эцуко и, прижавшись к своему парню, сумела выговорить это же слово вслух.

— Расскажи, что у тебя стряслось, — попросил он, гладя ее по мокрым волосам.

Эцуко выдохнула и, крепко обняв его, принялась выплескивать все то, что держала в себе, не в силах поделиться секретом с подругами или родителями.

— Если он изначально не верил в меня, зачем подначивал подавать документы туда, куда мне с моими мозгами не поступить? Я ведь сколько раз повторяла ему, что это слишком высокий уровень и что я хочу попасть в такой колледж, в который меня точно возьмут, потому что не могу позволить себе завалить вступительные экзамены. Мне лучше знать, каковы мои умственные и финансовые возможности.

— Все будет отлично, солнышко. Ты с характером, сильная, надежная. Думаешь и о братьях, и о том, какое бремя ложится на плечи родителей, и о своем будущем. Любой твой выбор окажется правильным. А учитель, должно быть, совершенно не разбирается в людях, раз не видит, какая ты хорошая.

— Ты действительно считаешь, что я хорошая?

— Даже не сомневайся. А если оденешься поскорее, будешь просто лучше всех на свете. Пойми, мне сейчас, э-э… нелегко находиться рядом с тобой.

— Ага, — ответила Эцуко, после чего подхватила одежду и убежала в ванную.

Затем они улеглись на просторную кровать и болтали, пока время аренды не подошло к концу. Эцуко взяла со своего парня обещание, что они вместе куда-нибудь съездят, когда вопрос с ее поступлением решится и все нормализуется. Пусть недалеко, главное, чтобы это был стильный отель, который станет идеальным местом для их первой ночи.

— Уф, наконец-то ты пришла в себя, — рассмеялся ее парень, а затем добавил со вздохом: — Эх, Эцуко, как только ты поступишь в колледж, ты в два счета меня бросишь. На кой тебе сдался безмозглый дурак, который не может прочесть надпись на этикетке?

— Не волнуйся, — сказала Эцуко, прижимаясь к нему. — Я, как выяснилось, люблю безмозглых дураков.

— Повезло мне, что я ничего не понял, — хмыкнул он, обнимая Эцуко.

Поезд приехал в Котоэн.

Когда Эцуко выскочила на платформу, в вагон вошли юноша и девушка, по виду студенты. Юноша высокий, одет на панковский манер, а девушка симпатичная, в неброском наряде. На ее шее Эцуко заметила ожерелье со стеклянной подвеской в розово-зеленых тонах.

Вероятно, молодые люди учились в том самом университете, куда мечтала поступить Эцуко. Они выглядели счастливой влюбленной парой.

«Повезло ребятам — и в универ поступили, и друг друга нашли, — промелькнуло в уме Эцуко. — Но я им не завидую. Потому что мой парень добр ко мне, бережет меня и высоко ценит, пускай и глуповат немножко».

Эцуко направилась в сторону школы, где ее уже дожидались подруги.