Италия и Ватикан были не единственными странами, предоставлявшими убежище беглым нацистам и их пособникам. В Испании, столь же эффективная (если не более эффективная) сеть как та, что возглавляли Драганович и Худал, начиная с 1944 года помогла тысячам военных преступников. И эта сеть также была создана католическим священником Хосе Ла Боосом, имевшим связи с Рейнхардом Копсом в Генуе, а также с многочисленными немецкими финансистами, хранившими свои деньги во франкистской Испании[586]. Сеть Бооса гораздо менее печально известна, чем её итальянский аналог, отчасти потому, что беглецы прошедшие через неё не были такими "звёздными", как те, кто прошёл через Рим, а также потому, что она, по-видимому, не получила косвенного благословения Ватикана. Тем не менее, "Иберийский маршрут" имеет большое значение, поскольку его махинации породили историю сети ODESSA, существование которой обсуждается уже несколько десятилетий. Испанская сеть примечательна также личностью её руководителя, которым оказался не какой-то таинственный бывший полковник СС, а довольно полная испанская незамужняя женщина лет сорока пяти по имени Клара (Кларита) Штауффер.

В конце февраля 1948 года корреспондент Daily Express в Европе Сефтон Делмер посетил мадридский офис "Организации социальной помощи" испанской партии "Фаланга" по адресу: улица Галилео, 14[587]. Делмер, получивший образование в Германии, во время войны служил в британском Управлении политической войны (Political Warfare Executive, PWE) и отвечал за трансляцию на Германию чёрной пропаганды. В конце 1944 и начале 1945 года пропагандистские радиостанции Делмера стали "раскрывать", что многие высокопоставленные нацисты уже сбежали в Аргентину. Эти истории должны были убедить немецкое население в том, что их лидеры дезертируют, но трансляции Делмера казались настолько правдоподобными, что обманули как Советы, так и американцев. Первые даже приукрасили эти сведения, и вскоре сообщения, появившиеся в коммунистических газетах, были подхвачены газетами Великобритании и США, что породило "петлю подтверждения" относительно бегущих нацистов и создания "Четвертого рейха" в Аргентине. Одна из таких историй, появившаяся в советском издании Красный флот в марте 1945 года, утверждала, что 20.000 бывших сотрудников гестапо уже бежали в Испанию, что было нелепым преувеличением[588]. Но какое-то время Государственный департамент США оставался в этом убежден. "Вокруг этой темы было напущено столько дыма, что мы чувствуем, что должен быть и огонь, — написал  государственный секретарь Эдвард Стеттиниус в посольство США в Монтевидео в декабре 1944 года. — Вся поступившая к нам информация указывает на то, что нацисты работают над крупным планом по контрабанде отобранных лиц и средств из Германии в определенные страны, включая Аргентину"[589]. Однако американцам не удалось подтвердить ни одну из этих историй, и после нескольких месяцев расследования они обнаружили, что информация исходила от "Radio Atlantic", расположенного недалеко от Лондона. В апреле 1945 года американское посольство в Лондоне поинтересовалось, известно ли министерству иностранных дел что-либо об этих передачах, и британцы были вынуждены признать, что с самого начала являлись источником дезинформации[590]. Но передачи Делмера, хотя и были фальшивыми, оказались пророческими, потому что за дверями дома № 14 по улице Галилео жил и работал глава сети побегов, подобной той, которую он придумал более трёх лет назад.

Делмера, выдававшего себя за немца, впустил в здание молодой светловолосый немец, предупредивший посетителя, что хозяйка дома больна и, вероятно, не сможет его принять. Вместо этого его провели в кабинет её секретаря, стены которого были увешаны списками тех, кто бежал в Испанию через Пиренеи. "Фройляйн Штауффер больна, — объяснил секретарь, пожилой мужчина по имени герр Вост, — потому что она ужасно много работает. Она постоянно в разъездах, путешествует, встречается с людьми, вызволяет заключенных из испанских тюрем и лагерей для интернированных, помогает им найти работу и вывезти их из страны". Вост также сказал Делмеру, что в настоящее время организация заботится о более чем восьмистах людях. В этот момент репортёр раскрыл, откуда он родом, что, как и следовало ожидать, вызвало у Воста "небольшой шок". Однако, Вост все же позволил Делмеру встретиться со своей начальницей, и репортёра провели через затемнённую, "немецкую" столовую в спальню, где стоял крест из чёрного дуба, а рядом с ним на кровати лежала больная Клара Штауффер[591].

"Клара, с её фанатичными голубыми глазами, рыжими волосами расчёсанными на прямой пробор и тяжёлым, энергичным подбородком, выглядела старше своих лет", — писал Делмер. 44-летняя Штауффер объяснила, что страдает плевритом, но время от времени звонящий телефон рядом с кроватью постоянно её отвлекал. Делмер был прав, когда предположил, что подбородок Штауффер был энергичным. Штауффер была не только отличной пловчихой и талантливой пианисткой, но и чемпионкой по лыжному спорту. В феврале 1938 года она стала первой женщиной, принявшей участие в "Летящем километре Санкт-Морица", и достигла скорости 65,59 миль на склоне с уклоном 35°, хотя и упала не добравшись до финиша. Её отец, Конрад Штауффер, после женитьбы, в 1889 году и переехал в Мадрид, где основал пивоваренный завод "Mahou". Клара получила образование в Германии, хотя в 1936 году незадолго до начала Гражданской войны вернулась в Испанию[592]. Во время войны Клара Штауффер стала активным членом партии "Фаланга" и вступила в её женскую секцию, возглавляемую Пилар Примо де Ривера, сестрой Хосе Антонио Примо де Риверы, руководившего партией до своей казни правительством Народного фронта в ноябре 1936 года. Благодаря своей энергии Штауффер была назначена главой отдела прессы и пропаганды женской секции, а также работала в Auxilio de Invierno (Фонд зимней помощи), созданном по образцу нацистской Winterhilfswerk des Deutschen Volkes (Зимняя помощь немецкому народу). В 1940 году Штауффер выпустила книгу о женской секции "Фаланги", в которой была помещена её фотография за рабочим столом под портретами Пилар и Хосе Примо де Риверы, а также Франко и Гитлера. В своей книге она писала о несправедливости, творившейся по отношению к женщинам в России, и возлагала вину за стоимость детских садов в этой стране на евреев-коммунистов[593]. Летом 1943 года Штауффер сопровождала Пилар Примо де Риверу в поездке в Германию, где они встретились со многими ведущими нацистами, такими как Геббельс, Артур Аксманн, Бальдур фон Ширах и генерал Вильгельм фон Фёпель, служивший в 1920-х годах военным советником в Аргентине и проведшим некоторое время в Испании, помогая Франко во время Гражданской войны[594]. Некоторые считали Фёпеля "настоящим хозяином Испании", и к 1943 году он вёл переговоры с испанцами о том, чтобы Иберийский полуостров стал после войны убежищем для нацистов[595]. Хотя широко распространено мнение, что Фёпель покончил жизнь самоубийством в мае 1945 года, ходили слухи, что на самом деле он сбежал в Испанию, где находил работу для немецких солдат и офицеров[596]. По слухам, после встречи Фёпеля с Штауффер они поддерживали регулярный контакт, и нет никаких сомнений в том, что генерал предоставил ей много полезной информации, позволявшей управлять сетью побегов[597].

Штауффер не скрывала от Делмера направление своей деятельности. Она рассказала ему, что испанские власти были полностью осведомлены о её организации и даже помогали выявлять среди беженцев коммунистов. Штауффер сообщила, что хотя многие беглецы хотели бы вернуться в Германию, некоторые стремились эмигрировать в Буэнос-Айрес, и для этого Штауффер сотрудничала с сетью, возглавляемой некоей вдовой по имени Сисси фон Шиллер, проживавшей в Испании, а с 1947 года базировавшейся в Буэнос-Айресе. Шиллер доводилась тётей подполковнику Люфтваффе Эрнсту Абро Клейенштюберу, во время войны работавшему в германском посольстве в Мадриде и создавшему сеть нацистских агентов под названием "Ogre"[598]. Клиенты Штауффер часто прибывали самолетом из Рима или пароходом из Генуи в Барселону, что, безусловно, означало, что у неё были связи с агентами Худала и Драгановича, такими как Руффиненго и Копс. Неосмотрительность Штауффер может показаться удивительной, но у неё было много причин чувствовать себя в безопасности. Её испанское гражданство означало, что союзники не могли потребовать её экстрадиции как "нежелательной немки". Близость к Пилар Примо де Ривере также сыграла свою роль, как и её тесные отношения с властями. К тому же её почти открыто поддерживали богатые немцы и бывшие нацисты, заполонившие испанскую столицу, и Штауффер собиралась использовать их связи и капитал для выполнения того, что она считала своим патриотическим долгом[599].

У Штауффер были все основания, чувствуя себя в безопасности. Когда в печати вышла статья Делмера, британский журналист и парламентарий Том Дриберг поднял этот вопрос в Палате общин, хотя заместитель министра иностранных дел Кристофер Мэйхью, по существу уклонился от ответа, сведя все к обсуждению пресечения недавней попытки организации маршрута побега нацистов через Данию. В частном порядке министерство иностранных дел считало, что этот вопрос нельзя поднимать перед другими правительствами лишь "на основании газетной статьи". Британское посольство в Мадриде признало, что статья "в основном верна", но не могло предпринять никаких действий на её основе. Как писал один чиновник МИДа: "Наши позиции в отношении возражений против въезда немцев в Испанию не очень сильны"[600].

На самом деле, британцы знали всё о деятельности Штауффер, но ничего не могли — или не хотели — сделать, чтобы её пресечь. В июне 1947 года британское посольство в Мадриде охарактеризовало организацию Штауффер как имеющую все признаки "широко разветвленного и хорошо законспирированного движения помощи нацистам". Штауффер описывали как "фанатичную нацистку", которая, как считалось, поддерживала связь "с самыми известными немцами, скрывающимися от репатриации". Однако разведка указывала на то, что настоящими хозяевами организации были сами бывшие нацисты, и что "как только организация почувствует себя достаточно крепкой и широко распространённой, она предпримет политику пропаганды и идеологической обработки населения"[601].

Организация Штауффер была не единственной подобной "нацистской ячейкой". В отчёте посольства также упоминалась группа с довольно говорящим названием "Death or Spain" ("Смерть или Испания"), целью которой была эмиграция фанатичных молодых нацистов из Германии в Испанию. Другая организация носила название "88", где две цифры намекали на восьмую букву немецкого алфавита "H". А двойное "H" в свою очередь означало "Heil Hitler". Эта группа, базировавшаяся в Барселоне, служила связующим звеном между Испанией и различными неонацистскими группами по всей Европе[602]. Вероятно, "88" была той же группой, что и "Edelweiss-88", оставлявшей загадочные сообщения в испанской прессе. В газете Gaceta del Norte в Бильбао 4 апреля 1946 года американский агент обнаружил на странице объявлений следующее сообщение: "Эдельвейс-88, ОДНА песета. Для такого большого письма одной песеты недостаточно. Бесполезно присылать мне длинные письма. У меня нет времени их читать"[603]. "Edelweiss-88", как и "Death or Spain", так и не добился больших успехов и страдал от внутренних распрей в своих рядах. В мае 1946 года трое его членов, один из которых был священником, похитили одного из своих товарищей, заподозрив его в утаивании наличных денег. Его сначала избили, а затем отвезли в дом в Сантандере, где хотели пытать каким-то электрическим устройством. Только благодаря вмешательству женщины-члена организации жертва избежала поражения электрическим током. В конце концов его освободили, но только после того, как он расстался с 8.000 песет[604].

В феврале 1948 года американцы обнаружили ещё одну сеть, хотя у неё и не было названия. Базировавшейся в Картахене на юге Испании, ею руководил некий Генрих Штотцель, работавший техником на военно-морской верфи. Эта работа была прикрытием для его настоящей деятельности — переправке нацистов в Испанию через Майорку[605]. В том же месяце Комитет благотворительности и помощи беженцам (Committee of Charity and Aid for Refugees) был идентифицирован как помогающий в переправке нацистов, и, как и организацию Штауффер, его возглавлял католический священник: отец Хуан Гим из Севильи[606]. Хотя союзники многое выяснили об этих организациях, они мало что сделали для их ликвидации. "Я не знаю, сможем ли мы сделать что-либо ещё, чтобы выслать из Испании ещё больше немцев, — писал один из чиновников МИД в ноябре 1947 года, — но у меня есть ощущение, что они с помощью Франко так хорошо обосновались в стране, что вряд ли мы сможем сделать что-то большее"[607].

Чего Делмер не заметил в тот февральский день 1948 года на улице Галилео, 14 — возможно, потому что Штауффер была больна, — так это количества припасов, которые она имела в своём распоряжении для выдачи своим "клиентам". Её племянник, Энрике Маху, много лет спустя вспоминал, как "гостиная, столовая и все комнаты в доме были заполнены десятками пар ботинок, рубашек, курток, брюк, носков и перчаток для немецких солдат, бежавших из Франции"[608]. Маху вспоминал свою тётю как "человека, щедрого и готового помочь", какой она, собственно, и была. Единственная проблема заключалась в том, что те, кто пользовался её добротой, были беглыми нацистскими военными преступниками. Самым напряженным временем для Штауффер стали в предыдущие два года, когда она помогала нацистам, интернированным в лагере Миранда-де-Эбро, в 80 километрах к югу от Бильбао на северо-востоке Испании. Среди заключенных были люди, у которых, как сообщалось, "были лица палачей, ранее служивших в немецких концлагерях". Некоторые из них ранее служили в СС и хотели создать неонацистское подразделение[609]. Штауффер изо всех сил старалась добиться их освобождения. В значительной степени финансируемая Йоханнесом Бернхардом из влиятельного немецко-испанского торгового конгломерата SOFINDUS, Штауффер разъезжала на служебном автомобиле организации Auxilio Social (Социальная помощь) вместе с Марианной Витте, бывшей секретаршей в гестапо. Штауффер удалось освободить многих заключенных, сообщив администрации лагеря, что её организация оплатит их содержание, а также предоставив поручителей, необходимых властям для отказа от ответственности за бывших заключенных. Затем Штауффер предоставляла беглецам жильё в здании Auxilio Social, а также в монастыре. Энергичная Штауффер также содержала пансион недалеко от Овьедо для женщин-членов немецкого дипломатического корпуса и нацистской партии. Для тех, кто хотел эмигрировать, услуги Штауффер "облегчали" отъезд, и сообщалось, что она "очень тесно сотрудничала" с неким Пиньеллой в соответствующем министерстве[610]. Штауффер также принимала тех, кто прибывал в Барселону из Италии, и для этих новоприбывших она служила важным связующим звеном между ними и аргентинским консулом в этом городе[611]. Неудивительно, что в результате такой бурной деятельности, к концу 1947 года Штауффер осталась без средств. На собрании организации, созванном Хансом Брандау, бывшим эсэсовцем и помощником Гиммлера, Штауффер была избрана для поиска 5.000 песет, хотя некоторые из присутствующих, в том числе несколько "очень хорошо одетых немецких офицеров", возражали против такого использования средств[612].

Через несколько месяцев после встречи с Сефтоном Делмером организация Клары Штауффер, как сообщается, организовала одну из своих крупнейших акций: побег Анте Павелича. Доказательства этому были предоставлены ЦРУ в мае или июне 1952 года венгерским беженцем, который на родине был "видным редактором и журналистом". В то время ЦРУ не могло оценить достоверность информации венгра, но сегодня большая её часть может быть признана верной[613]. Хотя донесение беженца было в основном посвящено бывшим нацистам, которых Советы использовали в качестве агентов разведки на Балканах и Ближнем Востоке, он также выявил существование двух "транспортировочных групп", созданных нацистами для "перевозки персонала, денег и тому подобного". Одна из них называлась "Insap", базировалась в Мюнхене и была организована майором СС по фамилии Паббара, помогавшим мусульманам бывшим членам СС бежать в Сирию и Ливан[614]. Другая группа, как утверждал венгр, называлась ODESSA и была организована некой "Кларой Штауффлер" с центрами в Риме и Мадриде. Согласно донесению: "Группа ODESSA вывезла доктора Анте Павелича из Италии под именем Араньос Пал с паспортом № 74369, выданным Красным Крестом в Риме 5 июля 1948 года. Группы также перевозили людей в Сирию, Египет, Пакистан и другие страны Ближнего Востока".

Достоверность донесения обеспечивается правильным псевдонимом, использованным Павеличем, а также номером его паспорта. В 1952 году ЦРУ было практически невозможно проверить эту информацию, поскольку паспорт Павелича наверняка находился где-нибудь в шкафу Национального управления миграции в Буэнос-Айресе, где его и обнаружили в конце 1990-х годов[615]. В донесении также упоминались некоторые другие известные имена: "Один из ведущих агентов группы — бывший первый лейтенант СС Артур Шайдлер, проживающий где-то в Германии. Его жена, Ирис Шайдлер, также является агентом и живёт в Альтассее [sic] […] Фон Хаммель, личный адъютант Мартина Бормана, недавно арестованный в Австрии, также принадлежал к этой группе". Хотя Шайдлер, конечно же, был подполковником СС, а имена Бормана и фон Хуммеля были написаны с ошибками, утверждение венгра все же следует воспринимать всерьез из-за точности упоминания Павелича. Хуммель, вместе с золотыми монетами на сумму около 5 миллионов долларов, был задержан в Зальцбурге, хотя это произошло в 1946 году, а не "недавно"[616]. Кроме того, венгр упомянул, что в группе был торговец оружием по имени "Франц Рётсель", использовавший псевдоним "Хабиб Саид". Это снова совпадает с информацией, по-видимому, предоставленной Симону Визенталю во время Нюрнбергского трибунала. Визенталь утверждает, что к нему обратился бывший офицер Абвера, рассказавший ему всё о таинственной организации ODESSA, что расшифровывалось как "Организация бывших членов СС" (Organisation der ehemaligen SS-Angehörigen), и что одним из её ключевых агентов был некий "Хаддад Саид", который, как позже выяснил Визенталь, был офицером СС по имени "Франц Рёстель"[617].

Существовала ли ODESSA, и действительно ли в ней состояли Клара Штауффер, Шайдлеры, Рёстель, а также многочисленные другие агенты, возможно, включая Худала и Драгановича? Конечно, отчасти благодаря книге Фредерика Форсайта Досье ODESSA, в которой уверенно утверждается существование этой организации, "тайна ODESSA" обычно рассматривается как историческая правда[618]. Исследование Форсайта в значительной степени основывалось на материалах, предоставленных ему Симоном Визенталем, который познакомил широкую аудиторию с этой организацией в своих книгах Я охочусь на Эйхмана (1961 год) и Убийцы среди нас (1967 год). По словам Визенталя, ODESSA представляла собой обширную и зловещую сеть бывших нацистов, которые поистине  с дьявольской степенью секретности переправляли друг друга, оружие и сокровища по всему миру. В других, более поздних источниках, ODESSA фигурирует как организация собравшая под своим "зонтиком" несколько групп, помогавшим нацистам различными способами, одним из которых был побег. Подразделение ODESSA организовывавшее побеги нацистов иногда называют "Die Spinne" ("Паук")[619]. Более эпатажные версии помещают ODESSA в центр всех современных зол и утверждают, что она ответственна за внедрение тайной инкарнации "Четвертого рейха" в западное общество[620]. Уверенность в существовании ODESSA настолько велика, что в неё верят профессора истории авторитетных университетов[621]. И, как мы увидим ниже, этот термин получил такое широкое распространение, что даже неонацисты, пытающиеся убивать иммигрантов, утверждают, что они из ODESSA.

Правда об организациях, занимавшихся побегом нацистов, заключается в том, что они напоминали своего рода "сеть клубов" или, возможно, даже разрозненную структуру террористических ячеек и групп, которые сегодня называют "Аль-Каида"[622]. После войны существовало бесчисленное множество организаций, помогавших сбежавшим нацистам, и некоторые из этих групп имели названия — такие как "Konsul", "Scharnhorst", "Sechsgestirn", "Leibwache", "Lustige Brüder", — а некоторые нет[623]. Вместо одного большого пожара в дыму было множество мелких очагов, но совокупность их многочисленных и токсичных выбросов напоминало один большой адский огонь. Помощь нацистам также оказывалась на нерегулярной основе, иногда отдельным лицом или группой лиц, а не скоординированной организацией. В мае 1945 года представитель Второй британской армии сообщил, что один бургомистр выдал разыскиваемым лицам тысячу фальшивых разрешений на поездки[624]. В июле за содействие в организации незаконной переписки для интернированных эсэсовцев и гражданских лиц были арестованы три католических священника[625]. В следующем месяце выяснилось, что некоторые немецкие врачи помогали эсэсовцам удалять татуировки с указанием группы крови и предоставляли им фальшивые медицинские заключения, чтобы обеспечить их немедленное освобождение[626]. Конечно, уже сама мысль о том, что якобы крайне засекреченное общество хитрых бывших эсэсовцев могло бы назвать себя "Организацией бывших членов СС", вызывает сомнения. Если сегодня необходимо использовать аббревиатуру ODESSA, то она может быть общим термином для обозначения всех секретных "транспортировочных обществ", занимавшихся переправкой нацистов из Европы.

Однако, как мы видели, сообщения показывают, что существовало нечто под названием ODESSA. Далеко не являясь глобальным монструозным кракеном из народных легенд, эта аббревиатура, по-видимому, первоначально являлась нечто большим, чем просто лозунг, и впоследствии стала термином, условно приписываемым группе, перевозившим беглецов из Германии и Австрии в Рим и Геную, а оттуда в Испанию и Аргентину. Одно из самых ранних зафиксированных упоминаний ODESSA содержится в служебной записке CIC от 3 июля 1946 года, в которой упоминается подпольная организация в лагере для интернированных СС в Ауэрбахе. Она не называлась ODESSA, но эта аббревиатура использовалось как кодовое слово для получения "особых продовольственных привилегий" от Красного Креста в Аугсбурге. Этот термин также использовался в других городах, таких как Кемптен, Розенхайм, Мангейм и Берхтесгаден, где его применяли к небольшим ячейкам нераскаявшихся членов СС, чтобы создать у них чувство солидарности. Поскольку эти группы не имели никакой организации и руководства, CIC не видела в их существовании особых проблем[627]. Однако в ноябре чехи сообщили американцам, что им стало известно об организации под названием ODESSA, действующей в британской зоне оккупации, и что она в сентябре провела своё первое собрание в Гамбурге[628]. В январе следующего года CIC направил своего агента в лагерь для интернированных в Дахау, который сообщил о существовании там группы по организации побегов под названием ODESSA, возглавляемой оберштурмбаннфюрером СС Отто Скорцени, находившегося там в заключении. "Это делается с помощью польских охранников, — сообщил агент, — которые помогают людям, получающим приказы от Скорцени, бежать"[629]. Агент также сообщил, что организация действует "по всему миру" и предоставляет португальские паспорта тем, кто хочет отправиться в Аргентину. Тем, кто решил остаться в Германии, группа предоставляла работу и документы[630]. Однако ни американцы, ни британцы не смогли проверить ни одно из утверждений агента. "За ключевыми фигурами велось пристальное наблюдение, — сообщал CIC, — но их деятельность не выходила за рамки установления контактов с бывшими сотрудниками СС в их регионе". CIC также считал, что имя Скорцени просто использовалось для "поддержки и создания престижа"[631]. Одной из важнейших фигур в этой сети был идентифицирован как оберштурмбаннфюрер СС Руль, сбежавший из Дахау и не только помогавший организовывать побеги, но и пытавшийся добыть деньги и оружие[632]. 6 января 1947 года Руль был арестован, и CIC с некоторым удовлетворением отметил, что в результате этого "организация пришла в упадок"[633].

Имя Отто Скорцени часто связывали с ODESSA, и, подобно ODESSA, оно стало предметом мифологизации и многочисленных спекуляций. Это неудивительно, ведь этот рослый австриец со шрамами на лице на протяжении всей войны пользовался легендарной репутацией, сохранявшейся до его смерти в 1975 году. Самым большим достижением Скорцени стала операция по спасению Муссолини в июле 1943 года, за что он был награжден Рыцарским крестом и получил прозвище "Любимый коммандос Гитлера". Эта миссия была похожа на детскую военную комедию: опасный рейд на вершину горы на планере и головокружительный полёт на крошечном самолете "Fieseler Stork", в который втиснулись внушительные тела Муссолини и Скорцени. В октябре 1944 года Скорцени провернул ещё одну решительную акцию, возглавив похищение сына венгерского регента Миклоша Хорти. Гитлер узнал, что Хорти ведёт тайные переговоры с Советским Союзом о капитуляции, что привело бы к окружению миллиона немецких солдат. Миссия Скорцени увенчалась успехом, и Хорти был вынужден отречься от своего поста, что позволило установить прогерманское правительство и сохранить верность Венгрии странам Оси. Позже, в том же году, Скорцени сыграл значительную роль в Арденнской операции, отправив нескольких солдат, замаскированных под американцев, за линию фронта, чтобы посеять смуту и распространить слух о том, что он планирует покушение на Эйзенхауэра. Это ещё больше повысило и без того значительную известность Скорцени, а его популярность ещё больше возросла благодаря появлению плакатов с его фотографией и надписью "Разыскивается" под ней[634]. Ближе к концу войны Скорцени весьма неохотно помогал плохо организованному нацистскому партизанскому движению "Werwolf", которое было задумано как подпольная структура на территориях, оккупированных союзниками. Скорцени часто называют выдающейся фигурой в "Werwolf", хотя на самом деле он рассматривал его как бесполезную трату материальных ресурсов, необходимых для его собственного подразделения СС "Ranger". Гиммлер даже предлагал Скорцени командование "Werwolf", но тот отказался, сообщив рейхсфюреру, что у него нет на это времени[635]. В конце войны Скорцени отправился в австрийские Альпы, чтобы помочь в подготовке "Альпийского редута", но в конце концов сдался американцам 15 мая 1945 года в Радштадте, в 30 милях к юго-западу от Альтаусзе[636].

Несмотря на его почти героические деяния, многие нацисты относились к саморекламе Скорцени со скептицизмом и даже ненавистью. Один из офицеров Абвера назвал его "мегаломаном" и сказал, что тот часто "придумывал самые фантастические проекты", которые были в принципе невыполнимы[637]. Некоторые также считали, что Скорцени получил незаслуженную славу за операцию по освобождению Муссолини и что он преувеличил свою роль в радиограмме через два дня после этого события[638]. Кроме того, в разваливающемся Третьем рейхе ходили слухи о том, что Скорцени присвоил себе огромные сокровища. Позже Скорцени утверждал, что ближе к концу войны к нему обратилась группа немецких банкиров с просьбой перевезти в Аргентину золото на сумму около 14 миллионов долларов. Скорцени отказался, потому что считал, что его будущее связано с Германией, и что ему суждено однажды стать её президентом[639]. Такая самоуверенность была типична для Скорцени, который, по многим свидетельствам, был политически наивен и не отличался особым интеллектом[640]. Один американец даже описал его как "во многом похожего на ребёнка"[641]. Следователь из ЦРУ считал его "политически недальновидным до наивности", и даже штурмбаннфюрер СС Карл Радль, адъютант Скорцени, считал своего начальника доверчивым, чрезмерно восторженным и безответственным руководителем пренебрегавшим важными деталями операций[642].

До сих пор, многие утверждают, что именно этот человек возглавляла ODESSA или её предполагаемое подразделение по организации побегов, "Die Spinne". Трудно представить, как человек вроде Скорцени мог управлять такой обширной, сложной и тайной сетью, ведь он был бы совершенно не готов к выполнению этой задачи. Его досье собранное ЦРУ показывает человека, совершенно непохожего на того, каким он изображен в своих мемуарах или в множестве лестных биографий[643]. Вместо этого оно показывает персонажа, отчаянно ищущего себе место в мирной жизни после своих славных лет во время войны. Крупные планы, такие как организация общеевропейской армии, проваливались, едва успев зародиться, и он ухаживал за разведслужбами по всему миру с неуклюжим рвением юного поклонника. После оправдания американским военным трибуналом в сентябре 1947 года и побега из лагеря для интернированных в июле 1948 года Скорцени в конце концов оказался в Мадриде, где, по слухам, имел доступ к огромному состоянию и находился в самом центре сети ODESSA, или "Die Spinne". Те, кто знал его в то время, оспаривают такой предположение. "Я определенно считаю, что это не так", — заявил Джере Уиттингтон, в молодости, в звании капитана, служивший в офисе американского атташе в Мадриде. В начале 1951 года Уиттингтон подружился со Скорцени и его любовницей Ильзе, племянницей бывшего рейхсминистра экономики Хьяльмара Шахта, и, используя виски, поставляемый ЦРУ, часто принимал пару в своей квартире. "Они жили в условиях жесткой экономии, — вспоминал Уиттингтон, — и им было стыдно, что они никогда не могли ответить мне взаимностью на моё гостеприимство". Скорцени и Ильзе оказались в таком затруднительном положении, что попросили американца помочь им найти рождественскую ёлку. "У меня был единственный форд-универсал в Мадриде, — рассказывал Уиттингтон, — и Скорцени спросил меня, могу ли я отвезти его и его друга в один из лесов за городом. Его другом оказался бывший немецкий посол в Аргентине, и вместе мы спилили три дерева"[644]. Миф о сказочном богатстве Скорцени всегда был главным "доказательством" его причастности к ODESSA, но свидетельства таких людей, как Уиттингтон, говорят о том, что Скорцени был отнюдь не богат. Естественно, Скорцени мог бы притвориться нищим, но такая хитрость была ему не по плечу, и когда позже он всё-таки разбогател, он, и не думал этого скрывать.

Однако слухи о причастности Скорцени к "Die Spinne" продолжали распространяться. В октябре 1950 года газета Reynolds News утверждала, что он возглавлял европейское отделение этой организации и что ему помогал Хартманн Лаутербахер, бывший гауляйтер Южного Ганновера-Брунсвик и видный деятель гитлерюгенда. Согласно сообщению газеты, "Die Spinne" занималась переправкой разыскиваемых нацистов через Рим в "не столь уж секретную штаб-квартиру" на реке Ла-Плата недалеко от Буэнос-Айреса. В статье перечислялись некоторые из тех, кто к тому времени обосновался в Аргентине, среди них был назван Курт Танк, конструктор истребителя Focke-Wulf 190. Хотя Танк действительно находился в Аргентине, как мы увидим ниже, его побег не имел никакого отношения к Скорцени или "Die Spinne". Правдивость статьи была дополнительно обесценена фотографией "восьми бывших пилотов Люфтваффе", позирующих на якобы секретной базе, где также находилась длинная шеренга реактивных истребителей, "на которых их обучали летать". Сочетание фотографии и мрачного заголовка "Нацисты строят новую военную машину" создавало впечатление, что "Die Spinne" помогает накапливать неонацистский арсенал в Южной Америке. Однако все восемь запечатлённых на фотографии пилотов были аргентинцами, а истребители — Gloster Meteor, поставлены британцами. Аргентинцы довольно открыто указали место, где был сделан снимок, — это была военно-морская авиабаза Команданте Эспора, расположенная в 400 милях к юго-западу от Буэнос-Айреса[645]. О связи Скорцени с Римом, ранее в том же году, сообщило Christlicher Nachrichtendienst (Христианское информационное агентство), утверждая, что и он, и Лаутербахер проживали у Худала в приюте при церкви Санта-Мария-дель-Анима. Епископ категорически это отрицал и утверждал, что никогда не контактировал ни с одним из этих людей[646]. Опровержения Худала почти наверняка были правдивы, потому что 16 октября того же года — на следующий день после публикации в Reynolds News — Скорцени написал Худалу письмо с просьбой передать его другу по имени Лео Шульц, который должен был навестить епископа 21 октября. Скорцени начал письмо с просьбы к Худалу простить его за беспокойство и конце подписался как "Рольф", что было частью его псевдонима, Рольф О. С. Штайнбауэр[647]. (Тот факт, что Скорцени использовал свои настоящие инициалы в середине своего псевдонима, свидетельствует о его раздутом эго и неспособности сохранять надлежащую секретность.) Если бы Скорцени был главным организатором "Die Spinne", то он, безусловно, был бы знаком Худалу. К несчастью для Скорцени, Худал так и не передал письмо Шульцу, и сегодня оно хранится в архиве церкви Санта-Мария-дель-Анима. В письме Скорцени выражает сожаление, что не смог приехать в Рим, "потому что перелет в Рим и обратно все ещё стоит немалых денег", что является ещё одним свидетельством того, что Скорцени не был богатым человеком и вряд ли являлся организатором обширной и влиятельной сети бывших нацистов, если такая сеть вообще существовала. Письмо, однако, показывает, что у Скорцени были связи с Германией, поскольку в конце он пишет: "Я слышал от Альфреда, что работа в Гамбурге идёт особенно хорошо, и я полагаю, что вы сыграли в ней значительную роль. Я от всей души благодарю вас за это…"[648]

Абсурдность истории с "Die Spinne" была успешно запечатлена бывшим агентом британского Управления специальных операций (Special Operations Executive, SOE) в номере британского журнала The Listener от 28 июня 1951 года. Стэнли Мосс, который вместе с Патриком Ли Фермором похитил немецкого генерала у берегов Крита в апреле 1944 года, признался, что страдает от "общепризнанной британской слабости к изучению историй наших побежденных врагов"[649]. Мосс изучил историю "Ста дней" Муссолини — от его возвращения к власти до казни. Естественно, история его спасения Скорцени занимала в этом важное место, и поэтому, когда "любимого коммандос Гитлера" заметили пьющим перно на Елисейских полях днём 13 февраля 1950 года, Мосс немедленно отправился в Париж, чтобы взять у него интервью. В сопровождении друга, капитана Майкла Люка, Мосс прибыл во французскую столицу и обнаружил, что газеты уже подхватили его "охоту на лицо со шрамом". Эта шумиха привлекла внимание "невысокого темноволосого человека", называвшего себя капитаном Жаком Камински, утверждавшим, что работал на "Die Spinne" в Италии, но поссорился с организацией из-за денег. Камински поведал не только о том, что Скорцени является главой европейского отделения "Die Spinne", но и о том, что руководит этой глобальной организацией проживающий в Аргентине Мартин Борман. Имя Бормана обычно служит важным показателем того, что любая передаваемая информация крайне сомнительна, и этот случай не стал исключением, поскольку Камински должен был устроить двум британцам "охоту за коммандос". Вскоре после этого Камински представил их другому предполагаемому агенту "Die Spinne", приехавшему из Аргентины и случайно оказавшемуся в Париже. Агент, носивший кличку "Альфредо", ожидал их в кафе в 11 часов утра. Он выглядел как персонаж из дешёвого триллера — латиноамериканец по внешности, "одетый в очень элегантный костюм в меловую полоску, шляпу и соответствующие туфли". Чтобы завершить образ в стиле нуар, под столом сидела собака породы боксер. "Альфредо" рассказал им, что он тоже поссорился с "Die Spinne" из-за денег, но подтвердил, что Скорцени и Борман были двумя главами этой организации, и что сеть побегов нацистов действовала под прикрытием "южноамериканской импортно-экспортной фирмы". "Die Spinne" недавно организовала перелет двух асов Люфтваффе, а также "известного ученого", работавшего в фирме "Фокке-Вульф". Мосс был излишне уклончив в своём отчёте относительно названия фирмы и личностей. Их имена начали упоминаться в газетах, и на момент "откровения Альфредо" о присутствии Курта Танка и асов Ханса-Ульриха Руделя и Адольфа Галланда в южном полушарии было известно многим. Фирма, о которой говорил "Альфредо", — это CAPRI, основанная Карлосом Фульднером в Буэнос-Айресе как компания, в которой использовался труд его "рабов". Это тоже было хорошо известно, до такой степени, что немецкая община в Аргентине в шутку называла её "Compañia Alemana Para Recién Immigrados" (Немецкая компания для недавних иммигрантов)[650]. Поэтому всё, что таинственный "Альфредо" рассказал Моссу и Люку, вряд ли являлось доказательством доступа к какой-либо инсайдерской информации или, тем более, свидетельством существования "Die Spinne". Мосс и Люк пообещали проверить перспективную зацепку в Цюрихе, предоставленную "Альфредо", но перед отъездом они проконсультировались с другом, работавшим на британскую разведку в Париже. И этот друг заявил, что Камински на самом деле был советским агентом, и хотя он, возможно, и проник в "Die Spinne", все, что он рассказал, взято из легенды, разработанной в Москве[651]. Мосс и Люк встречались с Камински ещё несколько раз, но в общем стало очевидно, что их контакт распространяет не что иное, как дезинформацию и пытается приписать Скорцени деятельность, за которую тот не несёт никакой ответственности. "Как и сам Скорцени, — писал Мосс, — мы поняли, что коммунисты используют нас как пешек". Результатом такой дезинформации является то, что история почти безвозвратно искажается, и существует опасность полагаться на разведданные как на точные источники истины.

Вероятность того, что существование организации "Die Spinne" и причастность к ней Скорцени, по меньшей мере является, преувеличением советских разведслужб (а вполне возможно, и полной выдумкой) повышается при изучении пропагандистской Коричневой книги (Brown Book), опубликованной в Восточной Германии 1966 году, в которой утверждалось, что Скорцени руководил "Die Spinne" из своего дома в Дении на побережье Коста-Бланка на юге Испании. "Делом его рук является создание нацистской секретной организации "Die Spinne", — сообщалось в книге, — которая не только располагала значительными ресурсами из награбленных СС богатств, но и пользовалась поддержкой ведущих немецких трестов"[652]. Хотя Скорцени действительно владел небольшой фирмой в Дении, никаких доказательств того, что он руководил сетью побегов, так и не было обнаружено[653].

Почему же русские так хотели подставить Скорцени? Ответ прост. Скорцени действительно помогал нацистам, но делал это открыто и на виду у западногерманского правительства. Советы и их сателлиты рассматривали такое попустительство не иначе как реабилитацию военных преступников — обвинение, безусловно, обоснованное, поскольку, например, факты изложенные в Коричневой книге далеко не являются полным вымыслом. Весьма обаятельный и общительный Скорцени после войны якшался со всеми влиятельными нацистами и фашистами на планете, заработав себе известность, сделавшую его лёгкой мишенью для советской пропаганды и разведки. 10 января 1953 года немец, называвший себя "Гюнтер Бун", явился в посольство США в Мадриде и заявил, что Скорцени возглавляет "пророссийскую фракцию тайного испанского общества, состоящего из бывших членов СС". Кроме того, он предоставил "доказательства" того, что Скорцени ежемесячно переводил огромные суммы денег на счет своей жены, подразумевая, что его финансирует Москва. Бун умолял американцев обыскать кабинет Скорцени и даже предъявил им схему "системы кодов, используемой для документов, которые можно найти в его сейфе". Однако американцы быстро установили, что предоставленная Буном информация была в значительной степени ложью, и имела все признаки советской операции по дезинформации[654]. Но Бун не сдавался, и 27 февраля он явился под именем "Клуф" в американское консульство в Марселе. На этот раз у него была гораздо более убедительная история, и теперь он говорил о новой неонацистской организации под названием HIASS, стремившейся внедрить просоветски настроенных бывших офицеров СС в Западную Германию, чтобы "работать на "Новую Германию" под опекой Советской России". Клуф также нарисовал то, что, по его утверждению, было символом HIASS — замысловатую закорючку, — хотя он не был уверен, что на самом деле означает аббревиатура HIASS. Чтобы добавить правдоподобия, он смешал свои фантазии с некоторыми реальными фактами,  но американцы снова сочли "Клуфа" неубедительным, и вполне вероятно, что предлагаемые им "разведданные" были очередной попыткой дезинформации со стороны стран советского блока. Если это не так, то трудно представить, как якобы нищий Клуф/Бун смог финансировать свои поездки по Южной Европе[655].

Подобно тому, как статья Сефтона Делмера прошла через "цикл проверки", в ходе которой союзники ходили по кругу, история отношений Скорцени с "Die Spinne" и ODESSA прошла через аналогичный процесс. В этой истории есть некоторая незначительная правда, но она была искажены и преувеличены до неузнаваемости агентами разведслужб, журналистами и охотно внимавшими им людьми. Вероятно, Скорцени действительно помог некоторым нацистами бежать, возможно, выступал в качестве связующего звена между беглецами и их пособниками, но предположение о том, что австриец руководил каким-то тайным обществом, является надуманным, не в последнюю очередь потому, что почти каждый его шаг отслеживался американцами, и, по всей вероятности, спецслужбами некоторых других странами. Тот факт, что информация Буна была так легко отвергнута, объясняется интенсивностью слежки, установленной за такими людьми как Скорцени. Так, например, когда Бун рассказал американцам о сейфе Скорцени, Роберт Бик, исполняющий обязанности военного атташе в посольстве, смог предоставить ЦРУ точные сведения о этом сейфе[656]. Короче говоря, если бы Скорцени руководил сетью побегов, американцы бы об этом знали.

В середине 1940-х годов разведслужбы союзников получили ещё несколько донесений об ODESSA, но они указывали на то, что организация была не более чем общим термином, используемым бывшими нацистами, желавшими продолжить борьбу. Более того, характер ODESSA, по-видимому, менялся в зависимости от того, кого допрашивали. В декабре 1947 года CIC допросил в Донаувёрте бывшего офицера СС Роберта Маркворта, арестованного за попытку подкупа. Маркворт утверждал, что выполнял секретную миссию для ODESSA, целью которой было внедрение в советскую военную администрацию, и это не имело никакого отношения к сети побегов[657]. Ранее в том же году информатор сообщил американцам, что связаться с организацией можно довольно просто, потолкаться в толпе людей на одном из главных железнодорожных вокзалов, пока "к вам не подойдет кто-нибудь и не произнесёт слово ODESSA". Анонимный информатор добровольно предоставивший американцам эти сведения заявил, что, сам попытал счастья в Ганновере, где встретил некоего "Герберта Рингеля", утверждавшего, что целью ODESSA было "планирование будущей революции". Приказы распространялась внутри ODESSA через сеть контактов, ни один из которых не знал имени следующего человека в цепочке. Методом идентификации агентов было наличие "трёх маленьких точек в форме треугольника у основания большого и указательного пальцев правой руки". "Рингель" также показал информатору "удостоверение ODESSA", на обложке которого был изображен предполагаемый символ организации: две скрещенные стрелы, наложенные на буквы ODESSA. Американцы присвоили информатору индекс F3, что указывало на невозможность проверить его надежность и на то, что его информация только предположительно правдива[658]. На самом деле, то, что он сообщил, с большой вероятностью было очередной дезинформацией, причём совершенно любительской. Представление о том, что ODESSA выдаёт своим членам удостоверения личности, было абсурдным, как и наличие трёх точек на руке. Также кажется невероятным, что член ODESSA стал бы делиться такими секретами с незнакомцем на ганноверском вокзале. В том же году в Розенхайме CIC раскрыл ещё одну организацию, называвшую себя ODESSA, хотя, судя по всему, она состояла всего из десятка человек, некоторые из которых ранее побывали в тюрьме за кражи и хранение оружия. CIC сообщил, что внедрился в эту группу, и отметил, что слово ODESSA использовалось как своего рода пароль. Лидер группы, Ханс Шухерт, был описан как "фанатичный эсэсовец, всегда приветствующий своих друзей словами "Heil ODESSA"". В кабаре гостиницы "Plestkeller" в Цигельберге, недалеко от Розенхайма,[659] Шухерт попросил исполнить номер для членов СС. "Теперь танец для ODESSA, — сказал он. — Это значит для СС". Хотя многие из присутствующих были шокированы, никто — включая нескольких полицейских — не выразил никакого протеста[660].

К началу 1950-х годов сообщения об ODESSA и "Die Spinne" утихли, и если эта организация когда-либо и существовала, то, как и все остальные неонацистские ячейки со своими грандиозными идеями, она к тому времени распалась. Многие нацисты, включая Скорцени, открыто помогали своим бывшим товарищам, жертвуя деньги таким организациям, как "Bruderschaft" и HIAG (Ассоциация взаимопомощи бывших членов Ваффен СС), полное немецкое название которой — Hilfsgemeinschaft auf Gegenseitigkeit der Angehörigen der ehemaligen Waffen SS — звучало схоже с ODESSA. Такие организации не преследовались как западными немцами так и союзниками, но, как и все группы, в состав которых входили бывшие нацисты, они находились под тщательным наблюдением спецслужб[661]. А когда какая-либо группа становилась слишком амбициозной и угрожала подорвать зарождающуюся демократию Федеративной Республики, её принудительно распускали. Самым сенсационным примером этого стал арест в ночь с 14 на 15 января 1953 года британцами группы "Naumann Circle". Возглавляемая Вернером Науманом, бывшим министром пропаганды Рейха и спутником Мартина Бормана по бегству из бункера фюрера, эта группа ставила перед собой цель ни много ни мало — восстановление нацистского государства. "Давайте организуем заговор из нескольких сотен человек, — сказал Науманн в речи, произнесенной в Дюссельдорфе 2 ноября 1952 года, — и мы станем силой, которая сначала будет действовать за кулисами, но однажды, публично добьется реализации своих идеалов"[662]. Документы изъятые у Науманна показали, что он находился в центре обширной сети нацистов, таких как Скорцени, Рудель, Аксманн и Лаутербахер, а также их сторонников-иностранцев, таких как супруги сэр Освальд и Диана Мосли, и Эберхард Фрич, издатель газеты Der Weg в Буэнос-Айресе, на которого работал помощник Худала Рейнхард Копс. Кроме того, Науманн, по-видимому, создал сеть агентов СС, подчинявшихся лично ему[663]. Если ODESSA и существовала в какой-либо форме, то руководил ей скорее всего Науманн и те, кто входил в его окружение — все до единого нацистские "аристократы". Однако в документах, изъятых у Науманна, нет никаких упоминаний о каких-либо организациях, занимавшихся организацией побегом, или об ODESSA, и "Die Spinne"[664].

Интересно, что в записи дневника Науманна от 21 августа 1950 года описывается встреча с Артуром Аксманом, бывшим лидером гитлерюгенда и ещё одним выжившим после бегства из бункера фюрера. Во время беседы за послеобеденным кофе Аксман сказал Науманну, что его "привлекает план Скорцени" и что он готов "ему помочь"[665]. На первый взгляд, это может показаться намеком на что-то вроде ODESSA, но, скорее всего, речь идет о плане Скорцени по формированию 200-тысячной армии, которую можно было бы перебросить из Испании в случае войны с Советским Союзом. В том же месяце Скорцени находился в Германии, пытаясь заручиться поддержкой для очередного из своих чрезмерно амбициозных планов[666]. К весне 1952 года план, по-видимому, трансформировался в желание переправить в Испанию через Швейцарию бывших офицеров СД, Абвера и СС, "имеющих опыт специальных операций"[667]. Позже, в том же году, ЦРУ получило от надёжного информатора "ветерана Люфтваффе" информацию о том, что Скорцени находится в сговоре с Науманном в попытке создать "подпольную организацию из лиц придерживающихся нацистских взглядов с непосредственной целью предотвращения интеграции Германии с западными державами и с конечной целью восстановления авторитарного немецкого государства"[668]. Арест членов "Naumann Circle", несомненно, нанес сокрушительный удар по планам Скорцени, и нет никаких доказательств того, что он хотя бы частично преуспел в реализации своей мечты. Вплоть до своей смерти в 1975 году Скорцени был замешан во всевозможных интригах (от поставок оружия египетскому президенту Гамалю Абдель Насеру до интимной связи с Эвитой Перон) некоторые из которых, вероятно, имели место быть[669].

Но что можно сказать о донесении, поступившем в ЦРУ в середине 1952 года от беженца венгра, в котором говорилось о Кларе Штауффер и Шайдлерах, работавших на ODESSA? Штауффер, безусловно, помогала нацистам бежать, но опять же, нет никаких сведений о том, что её организация действовала под названием ODESSA или "Die Spinne". Супруги Шайдлеры, однако, представляют собой гораздо более неоднозначную ситуацию. После ареста капитаном Мэттсоном в мае 1945 года Артур Шайдлер был интернирован, и пока он находился в заключении, свободная в сексуальном плане Ирис завязала роман с американским полковником. В начале 1947 года влюблённый офицер разрешил Ирис навестить мужа, чтобы получить от него разрешение на развод. Во время обсуждения расторжения брака, Артур Шайдлер сообщил жене, что часть золота, которое они с Кальтенбруннером спрятали, куда-то пропала[670]. Как ему удалось это выяснить, находясь за решеткой, остается неясным, но с тех пор Ирис больше не стремилась к разводу, возможно, из-за вновь разгоревшейся симпатии к мужу обладавшему потенциальным доступом к огромному богатству. Слухи о том, что Шайдлеры владеют спрятанными сокровищами, начали распространяться по региону Зальцкаммергут, и в середине 1947 года Ирис была допрошена полицией города Бад-Аусзе. Хотя Ирис отрицала какую-либо причастность к спрятанным сокровищам, она согласилась "сотрудничать в поиске золотых и валютных активов". Ирис также передала слухи о существовании тайника, за оградой концлагеря Эбензее, филиала Маутхаузена, и предположение о том, что "значительное количество золота" было спрятано в 15 милях к северу от Альтаусзе в подвале дома в Альтмюнстере, в котором жила фрау Коплин[671]. Если Ирис и отыскала золото, то тщательно это скрывала, поскольку нет никаких доказательств того, что она разбогатела. В сельской местности слухи распространяются быстро, и, несомненно, репутация Ирис как распутной женщины легко подкреплялась столь же пикантными рассказами о чердаке, набитом золотом. Каждый раз, когда Ирис угощала всех выпивкой, местные жители перешёптывались, что всё это оплачено из тайника с золотом[672]. Однако у Ирис всё же был секрет, не имевший никакого отношения к золоту или ODESSA: она была информатором CIC. До отъезда из Альтаусзе в конце 1940-х годов Ирис поставляла американцам информацию о различных нацистских деятелях[673]. В этот период, как говорили, она также поддерживала некие отношения с Вильгельмом Хёттлем после его освобождения из замка Клессхайм в декабре 1947 года[674]. Неясно, возобновили ли они интимные отношения, но Ирис, безусловно, стала частью зарождающейся сети, во главу которой американцы поставили Хёттля[675]. Однако отношения со временем испортились, и, согласно одному из донесений 1952 года, "эти люди находятся в состоянии разлада уже около двух лет"[676].

В конце 1940-х годов Ирис переехала в Зальцбург, где открыла магазин одежды, но продолжала поставлять информацию CIC. Пока Артур всё ещё находился в заключении, Ирис вскоре закрутила роман с сотрудником отеля по имени Хайнц Гриммс. Братом её нового возлюбленного был журналист-коммунист по имени Вилли Гриммс, который, несмотря на свои политические взгляды, передавал через Ирис донесения в CIC. Её роман с Хайнцем закончился после его ареста за махинации на чёрном рынке, и когда её муж в 1948 году вышел на свободу, Ирис всякий раз при упоминании Гриммса проявляла беспокойство. В 1950 году она открыла в Зальцбурге, по адресу Франц-Йозеф Кай, 9, бутик под названием "Wiener Modelle", и по тому же адресу Артур работал продавцом в фирме торговавшей инструментами и автозапчастями. Тем не менее, Ирис продолжала работать на разведслужбы, хотя, по-видимому, не только в интересах американцев. В конце 1951 года CIC получила информацию о том, что магазин Ириса служил местом встречи предполагаемых агентов печально известной своей жестокостью венгерской тайной полиции AVH (Államvédelmi Hatóság). Одним из посетителей магазина Ирис якобы был бывший журналист Иштван Сереньи, заключенный в тюрьму коммунистами, а затем завербованный для шпионажа в Австрии. Вскоре, как утверждалось, Сереньи примкнул к тайной группе бывших членов ультраправой партии "Arrow Cross" ("Скрещённые стрелы"). С декабря 1951 по январь 1952 года CIC прослушивал телефон Шайдлеров и вскрывал их почту, но не нашёл никаких доказательств связи Ирис с Сереньи, а всё, что подтвердилось, это то, что она действительно торговала одеждой, а Артур занимался импортом и продажей автозапчастей[677].

Возможно, венгерским журналистом, снабдившим CIC информацией об ODESSA в середине 1952 года, был Иштван Сереньи. Даже если слежка CIC не выявила связь Шайдлеров с Сереньи, в таком небольшом городе, как Зальцбург, венгр мог узнать о них из слухов, являвшихся не более надёжным источником информации, чем пересуды в кружке вязания. Слухи о существовании ODESSA распространялись повсеместно, как и слухи о любом другом предполагаемом тайном обществе. Но был ли источником информации именно Сереньи или нет, достоверна она была или нет, венгерский журналист, безусловно, знал то, что в 1952 году в Европе было известно очень немногим: вымышленное имя Анте Павелича "Пал Араньос" и номер его паспорта Красного Креста — 74369.

Ещё одним человеком, интересовавшимся Шайдлерами, был Симон Визенталь. 3 апреля 1952 года Визенталь написал длинное письмо журналисту Оттмару Кацу, касающееся нацистского золота и того, как сокровища припрятанные Кальтенбруннером якобы использовались для финансирования маршрутов побега нацистов. В письме, некачественная копия которого хранится в Национальном архиве в Вашингтоне, Визенталь, по-видимому, утверждает, что Артур Шайдлер играет ключевую роль в переправке награбленного. Визенталь также поведал Кацу о различных тайных нацистских обществах, таких как "Scharnhorst", "Sechsgestirn", "Edelweiss", "Spinne" и PAX. Упомянул он и об ODESSA, которая, как он сообщил Кацу, доставляла беглецов к епископу Худалу в Рим, а откуда они переправлялись в Мадрид и Южную Америку[678]. Интересно, что в своём письме Визенталь, в отличие от мемуаров 1967 года Убийцы среди нас, не делает никаких дальнейших заявлений относительно ODESSA. В этой версии Визенталь утверждает, что узнал об организации во время Нюрнбергского процесса от бывшего высокопоставленного офицера Абвера, которого он называет "Ганс". Таинственный "Ганс" подробно описывает деятельность ODESSA, указывая имена, места, маршруты и личности некоторых из тех, кому удалось сбежать, включая Мартина Бормана и Адольфа Эйхмана[679]. Таким образом, картина, которую Визенталь якобы представил в 1946 году, представляет собой совершенно иную и гораздо более масштабную версию, чем та, что описана шесть лет спустя в письме к Оттмару Кацу. Почему же так получилось? Возможно, Визенталь преднамеренно скрыл от Каца информацию, но это маловероятно, поскольку письмо довольно длинное и содержит множество сведений о других открытиях. Более вероятное объяснение этого несоответствия заключается в том, что Визенталь в 1960-х годах хотел представить себя более осведомлённым, чем другие, тогда как всё, что он действительно знал о предполагаемой ODESSA в начале 1950-х годов, — это то, что он поведал Кацу. Визенталь также заявил, что, "узнав больше об операциях ODESSA, я понял, почему разведслужбы союзников ничего об этом не знали". Как мы уже видели, эти разведслужбы знали об ODESSA очень многое, а подобное заявление типично для самовосхваления Визенталя.

"Ганс" не был псевдонимом высокопоставленного офицера Абвера — а являлся чистым вымыслом. Источником информации, полученной Визенталем об ODESSA, был не общительный офицер Абвера, а бывший сотрудник СД, руководивший весьма сомнительными сетями сбора сведений для американцев, пока его не уволили в сентябре 1949 года. Собранная им информация была оценена как недостоверная, и CIC счёл его мошенником[680]. Также существовало подозрение, что этот человек готов продать сведения тому, кто больше заплатит, независимо от того, с какой стороны "железного занавеса" поступят деньги. 16 января 1950 года отделу CIC в Верхней Австрии стало известно, что Визенталь, которого считают "признанным лидером еврейских перемещенных лиц в Верхней Австрии" и "главным агентом израильского разведывательного бюро в Австрии", завербовал Вильгельма Хёттля. Даже CIC признавал, что Хёттль был опасным военным преступником, освобождённым от ответственности лишь потому, что он стал свидетелем обвинения в Нюрнберге[681]. По данным источника в CIC, Хёттль:

…на сегодняшний день предоставил как минимум один объемный (100 страниц) доклад, о котором источнику известно. В докладе рассматриваются местонахождение и текущая деятельность в Австрии бывших видных членов NSDAP и многие подробности, известные Хёттлю о организациях "VdU" и "SPIDER". Источник оценил содержание доклада как сильно преувеличенное[682].

CIC оценил информацию источника как "вероятно достоверную", поскольку "подобные данные циркулируют в еврейских кругах Линца в течение последних нескольких недель, хотя всегда относятся к категории слухов". Однако информация была подтверждена источником, охарактеризованным как "достаточно надежный". Информация источника была верной, поскольку в сентябре 1959 года, когда Визенталь написал израильскому послу об Адольфе Эйхмане, он упомянул Хёттля как источник[683]. В 2008 году дочь Хёттля заявила, что её отец "всегда говорил мне, что Визенталь использовал эсэсовцев в качестве своих осведомителей", что делает вполне вероятным использование им эсэсовца, такого как Хёттль[684].

Более того, "Die Spinne" (или "SPIDER") вовсе не был сетью для организации побегов нацистов, а на самом деле являлся названием подпольной организации VdU — Verband der Unabhängigen (Союз независимых) — правой австрийской политической партии, которая в 1956 году вошла в состав Австрийской партии свободы (Freiheitliche Partei Österreichs, FPÖ)[685]. Целями "Die Spinne" было восстановление аншлюса с Германией и возмещение того, что потеряли нацисты[686]. Как и следовало ожидать, человеком, руководившим этой секретной организацией, был сам Хёттль,[687] и, по всей видимости, бывший сотрудник СД был даже рад предоставить Визенталю информацию о своей собственной сети, хотя можно с уверенностью предположить, что большая часть предоставленной им информации имела незначительную или нулевую ценность.

Также нет сомнений в том, что большая часть того, что Визенталь поведал Кацу в своём письме, была очередной чушью, скармливаемой ему Хёттлем. Показательно, что письмо Кацу оказалось в досье Хёттля хранящемся в Национальном архиве США. В результате крайне трудно доверять чему-либо, что доверчивый Визенталь впоследствии представил миру относительно ODESSA и того, как было организовано бегство нацистов. Даже такие нацисты, как Рейнхольд Копс, написавший в 1987 году откровенные мемуары, отрицали существование "так называемой организации ODESSA"[688]. Даже Альфред Яршель, чья фантастическая книга Бегство из Нюрнберга (Fleeing Nuremberg) полна самых невероятных историй о побегах нацистов, включая "бегство" Мартина Бормана, резко критиковал историю с ODESSA и считал её не более чем выдумкой, которую Визенталь успешно продал журналистам[689]. Одним из тех, кому Визенталь рассказал свою историю, был журналист Энтони Терри из лондонской газеты Sunday Times, который в июле 1967 года написал статью, описывающую деятельность ODESSA, и утверждал, что её самым большим достижением стало спасение Мартина Бормана[690]. Если бы редактор Sunday Times узнал, что основным источником для большей части статьи послужил двуличный бывший сотрудник СД, он мог бы запретить публикацию этого материала. Хотя, скорее всего, этого бы не произошло. В конце концов, это была отличная история. Всё остальное, благодаря Фредерику Форсайту, было чистой выдумкой.