Поиск по-настоящему ценных сведений всегда начинается с поиска правильных людей. Бывший интендант был моим главным ключом к пониманию того, что именно ждет нас на границе, и теперь оставалось лишь подобрать к старому военному правильный подход.

Я шел по узким улочкам, ориентируясь на подсказки Салвера, пока не оказался перед массивной деревянной дверью дома номер двенадцать. Над ней висела небольшая вывеска — «Пошив походной обуви. Мастер Торвальд».

Внутри мастерской пространство освещали несколько магических светильников с мягким желтым светом. За широким столом, заваленным обрезками и деревянными колодками, сидел суровый пожилой мужчина с густой седой бородой. Он был предельно сосредоточен и неторопливо затачивал лезвие короткого ножа небольшим точильным камнем.

Я переступил порог и дождался, пока мужчина поднимет голову. У него был изучающий, цепкий взгляд человека, привыкшего оценивать чужаков с первой секунды.

— Мастер Торвальд? — спросил я. — Меня прислал Салвер. Сказал, что вы не откажете в разговоре.

Услышав имя моего партнера, старик заметно расслабился. Он отложил нож и вытер руки о свой фартук.

— Салвер? — мастер усмехнулся, и морщинки у его глаз стали заметнее. — Давненько мы не виделись. А ведь еще недавно он сидел в крошечной лавке на отшибе и радовался каждой случайной монете.

— Времена изменились, — ответил я с легкой улыбкой. — Мы с ним открыли свое успешное дело здесь, в столице.

Мастер нахмурился, внимательно присматриваясь ко мне, а затем его брови удивленно поползли вверх.

— Погоди-ка. Так это ты тот самый парень, который изобретает необычные артефакты? Про них сейчас половина города гудит! Ну дела. Выходит, старый пройдоха наконец-то поймал удачу за хвост и выбрался в люди. Искренне за него рад. Раз уж ты пришел от Салвера, то не стой в дверях, — Торвальд указал на массивный табурет напротив стола. — Присаживайся. О чем разговор?

Я сел и пустил в ход заранее заготовленную легенду.

— Я студент первого курса Академии, зовут меня Арден. И мне нужна ваша помощь. Нам задали написать работу по истории северных рубежей. Моя тема — бастион «Железный клык». Библиотечные фолианты полны сухих дат и хвалебных речей генералам, но мне нужны настоящие факты. Взгляд изнутри. Как там служится на самом деле, какие ходят легенды, солдатские слухи, может, остались какие-то истории со времен последней войны. Салвер заверил, что вы знаете этот бастион лучше многих.

Торвальд усмехнулся в бороду, и его глаза потеплели. Ему явно польстил такой заход с моей стороны.

— Правильно мыслишь, студент, — старик смахнул со стола обрезки и положил перед собой кусок плотной невыделанной кожи. Он достал из кармана обломок мела. — То, что пишут писари в учебниках, это сказки для благородных девиц. На самом деле все иначе. Вот смотри.

Он начал быстро чертить на коже неровные белые линии.

— Это граница северных рубежей. Там есть три прохода. Северный перевал — самый короткий и прямой. Именно его защищает «Железный клык». Дальше идет Волчий проход. Там сам черт ногу сломит, ущелья извилистые, крупные обозы не пройдут, зато для мелких диверсионных отрядов — полное раздолье. И последний здесь — Седой карниз. Это вообще гиблая высь, сплошной лед, почти круглый год непроходим.

Торвальд ткнул мозолистым пальцем в сторону бастиона.

— Четырнадцать лет назад эртарийцы начали с нами войну. Их вельможи потом долго кричали про приграничные провокации и оскорбленную честь Империи. Но мы-то знали правду. Все дело в богатых шахтах и редких рудах, которые лежат под теми горами.

Ветеран тяжело вздохнул, и в его голосе зазвучала застарелая горечь.

— Аленор оказался совершенно не готов к реальной войне, — произнес мастер. — Генералы рисовали себе красивые планы на картах, а про суровую жизнь забыли. Линии снабжения растянули так, что отряды неделями сидели без еды. На границу прислали амбициозных юнцов, которые настоящих боев отродясь не видели. Они свято верили, что наши маги просто выйдут в поле и выжгут все живое.

Торвальд усмехнулся, но без всякого веселья.

— А против нас выступила суровая армия с железной дисциплиной Эртарии. Они атаковали из засад небольшими отрядами и совершенно не боялись мороза. Наоборот, северяне заставляли его служить себе, раз за разом обрушивая на наши ряды магию льда и ветра. В то время как имперские войска коченели на горных перевалах, и расплачивались за ошибки генералов своими жизнями.

— Но страшнее всего была их пехота, — Торвальд понизил голос, словно боясь, что стены мастерской умеют слушать. — Они не были обычными людьми. Эртарийцы перед атакой накачивали своих солдат алхимическими стимуляторами и использовали ритуалы боевого транса. Эти ублюдки не чувствовали ни мороза, ни страха. Они перли на стены даже тогда, когда наши маги отрывали им куски плоти заклинаниями. Боль их просто не останавливала. Они продолжали рубить наших парней даже с оторванными конечностями.

Слова Торвальда о тактике северян заставили меня иначе взглянуть на собственный опыт владения боевым трансом. До этого я не сталкивался с другими его обладателями и считал его своим мощным преимуществом. Но теперь я задумался, каково это противостоять сразу нескольким противникам с подобным навыком. И выходило, что мне нужно иметь что-то еще в запасе, что сможет выручить в критической ситуации.

Также я вспомнил лицо целительницы Селины Шарп, как она буквально с одного взгляда поняла, что я владею боевым трансом. Теперь я понял, о какой войне она говорила. И не исключено, что именно в бастионе «Железный клык» она несла свою службу.

Погрузившись в свои мысли, я пропустил момент, когда старик продолжил свою историю, так что следующие слова даже заставили меня слегка вздрогнуть.

— Самую лютую зиму за все годы той бойни прозвали Черной, — продолжил Торвальд, возвращая меня в реальность. — Морозы стояли такие, что плевок замерзал на лету. В мерзлых траншеях полегло больше наших ребят от простых обморожений, чем от вражеских клинков. Офицеры ошиблись в расчетах, они недооценили погоду, дороги к Волчьему проходу завалило снегом, и их гарнизон оказался полностью отрезан от снабжения. Укрепления там были дрянные, а припасов кот наплакал. Эртарийцам даже не пришлось долго стараться. Они просто дождались, когда наши парни ослабнут от голода и холода, а потом взяли заставу быстрым штурмом. Подкрепления мы из-за завалов послать им не смогли.

Торвальд замолчал на мгновение, с силой потирая загрубевшие ладони.

— Потом эртарийцы пошли штурмовать «Железный клык». Связи с центром нет, дороги перерезаны, а все обозы с припасами эртарийские диверсанты сожгли еще на дальних подходах. Северяне прорвали первую линию обороны, разнесли передовые укрепления и уже почти подобрались к главным воротам. Думали, что все, конец. Бастион падет. Но тут Архимаг Севериан Хольм сотворил то, что навсегда вошло в историю. Он решил пожертвовать собой ради гарнизона. Архимаг вышел прямо в гущу наступающих врагов и активировал заклинание, которое уничтожило его самого вместе с противником. Прежде никто и никогда не применял такую магию, у нее даже не было названия. Это уже потом, после бойни, это самоубийственное заклинание прозвали «Последний Свет Архимага».

Всех эртарийцев, что оказались в эпицентре рядом с Хольмом, просто стерло в пыль в одно мгновение. Рвануло с такой невероятной силой, что окружающие горы содрогнулись от оснований до самых вершин. Со склонов сошли огромные лавины, которые заживо похоронили под тоннами снега остатки наступающей армии. А на подступах к бастиону осталась воронка в половину километра шириной. Там до сих пор земля горячая, и снег плавится круглый год, напоминая о цене той битвы.

Торвальд оперся ладонями о край стола.

— В итоге никто так и не смог поставить жирную точку в этой бойне, — глухо произнес ветеран. — Обе страны просто выдохлись, выжали из себя последние соки и сели за стол переговоров. Подписали бумагу, которую назвали компромиссным договором. По ней часть спорных земель объявили нейтральной зоной. Вводить туда войска или строить новые оборонительные сооружения запретили.

Старик криво усмехнулся, глядя куда-то сквозь меня.

— На деле же эта полоса мигом превратилась в серую зону. Формально там нет никакой власти, поэтому это место стало раем для контрабандистов всех мастей. Через нее тащат все, что запрещено законом, пользуясь тем, что ни наши, ни эртарийцы не имеют права соваться туда с проверками. Каждый правитель теперь делает вид, что вопрос решен, но мы-то понимаем. Они просто выиграли себе немного времени, пока снова не накопят сил. А нейтральная зона тем временем живет по своим волчьим законам.

Я дождался, пока старик закончит мысль, и слегка кивнул.

— История интересная, — аккуратно прервал я повисшую тишину. — А что происходит в бастионе сейчас? Моя работа должна включать и современное положение дел. Сослуживцы не жалуются на быт?

Торвальд поморщился и начал говорить неохотно, но постепенно втянулся.

— Бардак там происходит, студент. Настоящий бардак. У меня на заставе до сих пор остались товарищи, которые не забывают старика и пытаются писать. Правда жалуются они, что в последние полгода письма стали пропадать. Донесения не доходят, копии некоторых приказов растворяются. Недавно моему знакомому вообще привезли вскрытый тубус.

— Только ли с почтой там бардак, или может есть другие проблемы? — осторожно закинул удочку я.

— Проблемы есть не только с почтой. В последнее время командиров меняют. Почти всех опытных служак, кто знал там каждый камень, потихоньку сплавили в тыловые гарнизоны или отправили в отставку. На их места нагнали зеленых новичков и штабных щеголей, которых я раньше в глаза не видел.

Торвальд подался вперед, постукивая пальцем по столу.

— А интендант? Заказал огромную партию глушащей пыли. Это специальный порошок, он полностью блокирует работу любых связных артефактов в помещении. Официально говорят — нужно для изоляторов, чтобы пойманные контрабандисты при допросах не могли передать сигнал своим подельникам. Но закупили столько, что можно весь бастион ровным слоем покрыть.

Старик разошелся не на шутку, видимо поворчать и пожаловаться, что солнце уже греет не так, трава не такая зеленая, а небо не такой голубое это особенность каждого поколения. Но среди его рассказов я старался подмечать интересные мне факты.

— Или вот взять дозорную башню на восточном фланге, — Торвальд зло качнул головой. — Пару месяцев назад там рухнула крыша. Командование только руками разводит, мол денег нет, камня нет. И никто не спешит чинить, будто так и надо.

С каждым новым открывшимся фактом я понимал, что пограничная крепость — это целый мир, со своими проблемами и особенностями.

Торвальд тяжело поднялся со стула и подошел к старому сундуку в углу. Покопавшись внутри, он извлек на свет плотный скрученный пергамент.

— Вижу, парень, ты подошел к делу серьезно. Хочешь знать, как все устроено изнутри — вот. Это подробная схема бастиона. Все переходы, складские ярусы, старые вентиляционные шахты. Для твоей учебы — самое то будет. Но отдам не за бесплатно. Пять золотых монет. Моя пенсия крошечная и деньги лишними не будут.

Сумма была не маленькой, но я решил, что карта будет действительно полезна в моем деле. Достав кошель, я отсчитал пять монет и положил на край стола. Взяв схему, я крепко пожал руку мастеру, поблагодарил его за откровенность и вышел за дверь.

Предчувствие, что в стенах бастиона действительно творится что-то неладное, после этого разговора у меня только усилилось. Кажется, ректор решил вписать меня в очень непростую авантюру.

* * *

Выйдя из мастерской Торвальда на улицу, я первым делом спрятал купленную схему бастиона во внутренний карман куртки. Голова шла кругом от полученной информации. Но обдумать ее я решил позже. Сейчас на первом месте стояла другая, куда более срочная задача.

Вспомнив маршрут, который подсказал Салвер за обедом, я ускорил шаг. Оставив позади квартал ремесленников, миновал несколько оживленных перекрестков и свернул к площади Медников. Грохот молотов постепенно стих, сменившись более размеренным гулом торговых улиц.

Я нашел вывеску «Синий корень» довольно быстро. Внутри аптеки царил полумрак. Седрик обнаружился за прилавком, он старательно растирал пестиком сухие листья.

Увидев меня, друг удивленно поднял голову и отложил инструмент.

— Арден? Ты как здесь оказался? Что-то стряслось?

— Стряслось, — я подошел вплотную к прилавку и понизил голос. — Мне нужна твоя помощь. Срочно.

Седрик стряхнул зеленую пыль с пальцев.

— В чем дело?

— Жизнь человека висит на волоске, — тихо ответил я. — У него внутри сложный артефакт контроля, завязанный напрямую на нервную систему и ритм сердца. Я нашел способ взломать структуру, но одно мое неверное движение просто убьет бедолагу. Мне нужен кто-то с отличным знанием анатомии, кто сможет контролировать его физическое состояние в процессе. Подстрахуешь?

Лицо друга стало предельно серьезным. Он кивнул, соглашаясь, но тут же с сомнением покосился в глубь помещения. У шкафа с лекарствами стоял сухопарый старик, хозяин аптеки, и недовольно перебирал стеклянные флаконы.

— Мастер Гилберт, — окликнул его Седрик. — Могу я отлучиться раньше времени? Возникло очень важное дело.

Старик медленно обернулся. Его колючий взгляд смерил сначала меня, а затем остановился на помощнике.

— Важное дело? — скрипучим голосом переспросил аптекарь. — Уходи, коли так. Только за уже отработанную половину дня я тебе ничего не заплачу. Уговор был на полную смену.

— Но мастер Гилберт, — попытался возразить Седрик. — Я же работал с самого утра…

— До конца дня или проваливай без оплаты, — жестко отрезал старик и отвернулся обратно к своим склянкам.

Друг растерянно посмотрел на меня. Терять честно заработанные монеты ему явно не хотелось.

Я ободряюще хлопнул Седрика по плечу.

— Оставь это, — твердо сказал я. — Собирайся. Я полностью возмещу тебе все финансовые потери из своего кармана за этот день. Нам нужно спешить.

На лице Седрика отразилось явное облегчение. Он решительно кивнул, быстро стянул через голову рабочий фартук и бросил его на деревянный табурет.

— Я готов, идем, — бросил он мне, и мы вместе вышли на улицу.

До нужного квартала мы добрались быстро. Но стоило нам подойти к «Сытому Грифону», как я заподозрил неладное. Ставни на окнах были наглухо закрыты. Дверь заперта. Днем трактир всегда работал и принимал посетителей, а сейчас здание выглядело вымершим.

Я жестом приказал Седрику молчать и обошел дом, направляясь к черному входу. Небольшая невзрачная дверь для персонала оказалась не заперта. Она бесшумно поддалась, когда я потянул за ручку. Мы скользнули в темный коридор подсобки.

Из глубины общего зала доносились приглушенные голоса. Я прижался к стене и активировал навык усиления слуха. Звуки сразу стали громче, но долетали урывками. Я мысленно выругался. Мне давно пора было прокачать свой навык до третьей ступени, а сейчас моя способность выхватывала лишь фрагменты разговора, проглатывая целые куски фраз.

— … Тайная канцелярия сорвала план… — раздался недовольный хриплый голос. — Эти ищейки оказались у моста раньше времени. Заговор раскрыли.

— Забудь про мост, — ответил второй, более спокойный голос, в котором чувствовалась непоколебимая уверенность. — Это была лишь подготовка. Самое главное еще впереди. Недостойные даже не понимают, как устроено то, что они украли.

Слова снова начали тонуть в шуме, и я скрипнул зубами от досады на самого себя, концентрируясь изо всех сил.

— … Иглы… — снова пробился звук. — … созданы Истинными Владыками. Нынешние правители просто воры, перехватившие управление ими. Воры умеют лишь жать на рычаги. Они не знают, как чинить саму систему, и лишь беспомощно смотрят, как она медленно изнашивается и разрушается.

Седрик стоял рядом и смотрел на меня, не слыша, о чем идет речь. Он пока еще не освоил даже первую ступень навыка усиления слуха.

— Истинные Владыки вернутся, — продолжил второй голос. — Они накажут потомков рабов, которые устроили бунт.

— Но барьер все еще крепок, — возразил хриплый.

— Ненадолго. Десятилетний цикл подходит к концу. Древние печати требуют обновления. Скоро они попытаются подключить нового носителя сапфировой крови, чтобы напитать контур. Система будет наиболее уязвима в этот миг. Мы ударим ровно тогда, когда старая защита спадет, а новая еще не успеет закрепиться…

Дальше слова я не смог разобрать. Спустя еще минуту раздался скрип половицы, словно кто-то тяжело поднялся из-за стола. И я расслышал концовку фразы:

— Готовьте людей. Да очистит пламя старую ложь.

ЧТО??? Я уже видел эту фразу. Тогда, в записке, которую я достал из куртки мертвого Брука, была точно такая же фраза. Получается, что это Братство Пепла. Но что они тут делают? Почему именно в трактире Мердока? И где он сам?

Я кивнул Седрику, указывая на выход. Надо было уходить, пока нас не заметили. Мы отступили по коридору обратно к двери. И успели сделать всего несколько торопливых шагов, как в этот момент дверь открылась снаружи. Высокая мужская фигура перегородила нам путь.