— Эй, ты чего уставился? — рявкнул Валериан, заметив мой взгляд. Он еще не остыл после провала с болтом.

— Я… — я судорожно соображал. — У тебя там… шнурок развязался.

Валериан инстинктивно глянул вниз. Этого мгновения мне хватило. Я сделал вид, что споткнулся, падая на колено рядом с его столом. Моя рука метнулась под маховик. Пальцы сомкнулись на холодном корпусе паука ровно в тот момент, когда он проглотил последний кусок шпильки.

— Смотри под ноги, Безумный лавочник, — фыркнул Валериан.

— Прости, — пробормотал я, поднимаясь и пряча брыкающегося Штифта в карман.

«Ты что творишь⁈» — мысленно заорал я на него.

Штифт довольно икнул и затих. Дело было сделано. Крепление маховика Валериана теперь держалось на честном слове и силе тяжести.

Я вернулся к своему столу, стараясь не смотреть на обреченный механизм соседа.

Нужно было закончить задание.

Первым делом вызов Воды. Тонкая струйка ударила точно в зазор оси, вымывая вековую грязь. Затем Температура. Резкое охлаждение вала. Вода внутри мгновенно схватилась тончайшей корочкой льда. И наконец Воздух. Легкий толчок в лопасть.

Лед под тяжестью вала начал подтаивать, создавая идеальную водяную подушку. Маховик, скользя как конькобежец, завращался бесшумно, набирая скорость от малейшего усилия.

— Лед как смазка… — магистр Вейн всплеснул руками, подняв облако меловой пыли. — Господа, вы видите? Большинство из вас пытались вышибить дверь. Арден же просто смазал петли.

Он повернулся ко мне, и в его глазах промелькнул неподдельный интерес ученого.

— Останьтесь после занятия, Арден. У меня есть один капризный узел, мне пригодится ваш подход.

Сзади раздалось презрительное фырканье.

Валериан фон Райт, услышав похвалу в мой адрес, окончательно потерял самообладание. Его лицо пошло красными пятнами, а в глазах зажегся недобрый огонь.

— Смазка для слабаков, — процедил он сквозь зубы, но так, чтобы слышал весь ряд. — Настоящая магия — это мощь.

Он встал в стойку, отставив ногу назад. Вокруг его пальцев задрожал воздух — не легкий сквозняк первой ступени, а плотный, вибрирующий поток.

Я напрягся. Это был не легкий ветерок для сдувания пыли. Это был резкий порыв — навык, которым обычно сбивают равновесие противника или усиливают прыжок. Вторая ступень Ученика.

— Крутись! — рявкнул он и резко выбросил ладонь вперед, посылая воздушный импульс точно в лопасть маховика.

Удар был такой силы, словно колесо с разбега пнули невидимым сапогом. В любой другой ситуации маховик бы просто раскрутился, набирая обороты. Но Штифт уже съел фиксирующую шпильку. Тяжелое стальное колесо, получив магический пинок и не встретив сопротивления на конце оси, слетело с вала.

БА-БАХ!

Стальной диск упал на пол, выбив фонтан щепок, подпрыгнул и с жутким гулом покатился, врезавшись в ножку стола, за которым сидел Питер Вуд.

В классе повисла мертвая тишина. Валериан стоял с вытянутой рукой, глядя на голую ось. Лицо аристократа побелело. Он рассчитывал на триумф силы, а получил катастрофу.

— Впечатляюще, фон Райт, — голос магистра Вейна прозвучал пугающе тихо. — Вторая ступень на второй неделе? У вас талант.

Валериан попытался гордо выпрямиться, но магистр тут же остудил его ледяным тоном:

— Талант разрушителя. Я просил заставить механизм работать, а не добивать его. Если у вас чешутся руки что-то сломать, вам прямая дорога на факультет Боевой Магии. Там любят тех, кто сначала ломает, а потом думает. А здесь мы строим.

Я вернулся на место, пряча ухмылку. Штифт в кармане довольно заурчал и транслировал мне сытое ощущение.

Вкусно. Еще.

* * *

Когда аудитория опустела, я подошел к кафедре. Магистр Вейн стоял над столом, рассматривая через лупу странное устройство, стеклянную сферу, внутри которой на тончайшей игле балансировал золотой диск.

— Знаете, почему я попросил вас остаться? — спросил он, не поднимая головы.

Я напрягся. Неужели заметил?

— Потому что вы единственный, кто сегодня думал головой, а не мягкой частью тела, — Вейн брезгливо кивнул в сторону места Валериана. — Фон Райт — варвар. Сломать ось из закаленной стали голыми руками… Сила есть, ума не надо. А вот ваш трюк с ледяной подушкой был изящен.

Я выдохнул. Он списал все на грубую силу Валериана. Пронесло.

— Мне пригодится такой человек, как вы, — продолжил Вейн. — Умеющий работать тонко. Посмотрите сюда.

Он отодвинулся, позволяя мне взглянуть на прибор. Золотой диск внутри сферы едва заметно дрожал.

— Это прототип для навигации в тумане. Но есть проблема. Воздух.

Вейн постучал пальцем по стеклу.

— Внутри сферы воздух работает как передатчик. Любой внешний шум, любой удар — и воздух бьет по диску тысячами невидимых молоточков, сбивая настройку.

— А если выкачать воздух? — предположил я.

— Правильно. Нужен вакуум. Но когда я включаю насос, перепад давления меняет температуру, и игла деформируется. Мне нужен кто-то, кто сможет удерживать температуру иглы абсолютно стабильной в процессе откачки. Мои лаборанты слишком грубы, они замораживают механизм. А у вас… у вас есть чувство меры.

Вейн мечтательно посмотрел на сферу.

— Мне нужна идеальная пустота, Арден. Потому что только в пустоте объект перестает зависеть от мира. В вакууме нет звука, нет трения, нет «ударов». Там остается только собственная вибрация предмета. Его суть.

Меня словно током ударило.

Время замедлилось. В голове вспыхнули слова Оракула: «…коснуться его не молотом, а шепотом пустоты».

Я смотрел на стеклянную колбу, но видел решение для кристаллов связи.

«Молот» — это внешняя среда. Воздух, ударная волна, магия, пущенная через атмосферу. Все это ломает хрупкую структуру кристаллов при попытке их разделить.

«Пустота» — это вакуум.

А «Шепот»…

Вейн сказал: «В вакууме остается только собственная вибрация».

Мне нужно поместить кристалл в вакуумную камеру и найти его собственную частоту резонанса. Заставить его «петь» без воздуха. И тогда он не треснет от внешнего удара. Он просто разойдется на части, следуя своей внутренней структуре.

Загадка была не о высшей магии. Она была о физике.

— Арден? — голос Вейна вырвал меня из мыслей. — Вы меня слушаете?

— Да… да, магистр. Вакуум и температурный контроль.

— Если поможете мне стабилизировать этот гироскоп… скажем, два раза в неделю по вечерам… я выпишу вам допуск в лабораторию.

Сердце забилось быстрее. Допуск в лабораторию.

Это означало доступ к вакуумному насосу. К инструментам. К месту, где я смогу проверить свою теорию с кристаллами, пока Вейн возится со своими компасами.

Это была идеальная сделка. Я получал оборудование и шанс решить загадку века. А Вейн получал подходящего для него помощника.

Правда, в голове тут же возникла новая проблема. Тренировки с моей десяткой. Вечера были заняты, а спать мне тоже когда-то нужно. Придется переделывать график и жертвовать отдыхом. Но ради возможности проверить «Шепот пустоты» я был готов не спать вовсе.

— Я согласен, магистр. Когда приступаем?

— Завтра. Сразу после занятий, — Вейн уже потерял ко мне интерес, снова склонившись над сферой и что-то бормоча под нос.

Я вышел в коридор, чувствуя прилив азарта. Как будто я купил билет лотереи и вот-вот должен был сорвать джекпот.

В кармане сыто ворочался Штифт. А в мыслях уже складывалась схема вакуумной установки. Я нашел то, чего мне не хватало.

— Кажется, мы сработаемся, — прошептал я, похлопывая по карману. — И с магистром, и с тобой, прожорливое чудовище.

* * *

Следующая аудитория находилась в северном крыле, и разница с мастерской Вейна бросалась в глаза сразу. Если у артефактора царил творческий хаос и пахло машинным маслом, то здесь нас встретила холодная функциональность операционной.

Стены были выложены белым кафелем, который отражал свет магических ламп, делая его неприятно резким. В воздухе висел тяжелый запах хлорки и спирта. Вместо парт здесь стояли ряды высоких столов, обитых цинком. На стенах висели анатомические плакаты, где с пугающей детализацией были изображены мышцы, нервы и внутренние органы человека.

Селина Шарп сидела на краю преподавательского стола. На ней был белый халат с закатанными рукавами, на ткани которого виднелись бурые пятна — то ли старая кровь, то ли пролитые зелья. В одной руке у нее дымилась большая жестяная кружка с черным кофе, в другой был скальпель, которым она задумчиво чертила линии на столешнице. Рядом с ней возвышалась гора, накрытая простыней.

Когда последний студент закрыл дверь, она громко отхлебнула кофе и обвела нас тяжелым взглядом.

— Добро пожаловать, — ее голос был хриплым и уставшим. — Я целитель Селина Шарп, магистр второй ступени. И я пошла в целители не для того, чтобы вытирать пациентам слезы. Если хотите дарить утешение — идите в сиделки.

Она спрыгнула со стола и прошла вдоль первого ряда, звонко стуча каблуками по плитке.

— Большинство из вас думает, что Целительство — это мягкий свет и добрые слова. Забудьте. Целительство — это грязь, кровь и кишки ваших товарищей, которых нужно запихнуть обратно в брюшную полость. У вас будет три минуты, чтобы не дать солдату умереть от болевого шока.

Она резко развернулась и сдернула простыню с тележки. Под ней лежала гора свежих свиных окороков.

— Сегодня мы учимся основам. Сращивание мягких тканей. — Она взяла один кусок мяса, небрежно полоснула по нему скальпелем, вскрывая волокна до самой кости, и бросила на цинковый стол перед Норой. Мясо влажно шлепнулось. — Задача проста. Закрыть рану. Без нагноения. Без шрамов.

Селина обвела взглядом притихший класс.

— Я понимаю, что большинство из вас еще не обладают навыком Здоровья. Поэтому слушайте внимательно. Вы должны направить ману к краям разреза. Не пытайтесь создать новую плоть. Ваша задача — ускорить естественный процесс свертывания крови и заставить волокна сцепиться. Представьте, что это нога вашего лучшего друга. Время пошло. Разбирайте пациентов.

Студенты нехотя потянулись к мясу.

Я забрал свой кусок. Глубокий разрез, повреждены мышцы.

Я положил руки над раной. Мой реальный уровень позволял использовать навык Здоровья на уровне ученика третьей ступени. Я мог бы соединить нервные окончания и убрать любые следы травмы за секунды. Но демонстрировать реальный уровень я не собирался. Рано пока раскрывать все карты.

Поэтому я сосредоточился, намеренно ограничивая поток маны. Задача была сымитировать навык Здоровья ученика второй ступени. Я подал импульс на края раны, стимулируя ускоренное деление клеток. Мясо начало стягиваться, но я специально позволил краям сойтись чуть неровно, оставляя грубый белесый рубец.

— Грубо. Сшито наспех, словно ты мешок с картошкой латал, — раздался голос Селины у меня за спиной.

— Зато кровь не идет, — выдохнул я с притворной усталостью.

— Верно. Жить будет, но шрамом девок пугать придется. Сойдет для окопа, но для госпиталя — халтура. Учись работать тоньше.

Она хмыкнула и пошла дальше.

Валериан стоял бледный. Он пытался использовать навык Здоровья ученика первой ступени, чтобы остановить кровотечение, но его руки дрожали от отвращения. Тем не менее, кровь остановилась, хоть рана и осталась открытой.

— Кровь остановлена, — констатировала Шарп. — Но, если вас тошнит от вида мяса, на поле боя вы станете обузой. Привыкайте.

Остальные справлялись не лучше.

Дерек ван Холт, лидер тройки мажоров, смотрел на кусок свинины как на личное оскорбление. Он явно привык, что мясо ему подают жареным на тарелке, а не сырым на цинковом столе. Он попытался воздействовать на разрез грубой силой, влив в него слишком много маны без контроля. Мясо зашипело, потянуло дымком.

— Вы его лечите или готовите ужин, ван Холт? — бросила Селина, проходя мимо. — Если солдат вернется ко мне с жареной ногой, я заставлю вас ее съесть.

Айлетт, высокая блондинка с ледяными глазами, действовала иначе. Она, как и Валериан, уже владела навыком Здоровья ученика первой ступени и работала с пугающим хладнокровием. Она не поморщилась, погружая пальцы в разрез. Кровь остановилась почти мгновенно, словно замерзла, но края раны остались жесткими и твердыми, как подошва.

— Функционально, — кивнула Шарп. — Кровотечения нет. Но ткани потеряли эластичность.

Брэн, мой огромный сосед по комнате, выглядел самым несчастным человеком в аудитории. Его широкие ладони, идеально подходящие для того, чтобы держать молот или щит, совершенно не годились для микрохирургии. Он так сильно старался сжать края раны, что, кажется, случайно использовал свою магию Земли. Свинина под его пальцами не срослась, а затвердела, покрывшись чем-то похожим на серую каменную корку.

— Я просила зашить, а не зацементировать. Если ты превратишь бойца в статую, тащить его придется тебе, — вздохнула Селина.

Томас Рид, самый тихий парень из нашей десятки, вообще не мог начать. Он стоял белый как мел, его руки тряслись так, что он не попадал пальцами по столу. Страх перед магией парализовал его. Рядом с ним Питер Вуд из десятка Дохляков уже зеленел, прижимая ладонь ко рту и явно борясь с желанием вернуть завтрак.

Майлин, сидевшая через ряд, подошла к задаче с присущей ей дотошностью. Ее шов был идеально ровным, стежок к стежку, словно вышивка на платке.

— Слишком медленно, — заметила Шарп, разглядывая ее работу. — В бою пациент истечет кровью, пока вы наводите эту красоту. Но сделано на совесть.

На этом фоне общего провала и неумелых попыток класс выглядел жалко. Только Кай, мой странный сосед по комнате, молча сделал свою работу. Я не успел заметить как, но его кусок мяса был аккуратно соединен, словно стянут невидимой нитью. Он стоял тихо, сливаясь с тенью в углу, и Селина просто молча кивнула ему, проходя мимо.

И тут она остановилась возле Седрика.

Мой друг стоял, низко склонившись над столом. Его лицо было бледным, на лбу выступила испарина, кончик языка торчал из уголка рта от усердия. Он действовал не силой, как я или Валериан. Он действовал интуицией.

Седрик еще не владел навыком Здоровья, но прямо сейчас, на моих глазах, у него формировался этот навык, и формировался очень успешно. Все говорило о том, что у него явный талант к целительству. Он применял ману точечно, слой за слоем, миллиметр за миллиметром сшивая мелкие сосуды.

Селина молча наблюдала за ним минуту. Затем наклонилась ниже.

— Чистая работа, — хмыкнула она. — Для дилетанта, который впервые видит открытую рану, даже удивительно.

Она взяла кусок мяса, который обрабатывал Седрик, и с силой растянула его в стороны. Место разреза держалось крепко. Ткани срослись так, словно раны никогда не было. Это была уверенная активация навыка Здоровья ученика первой ступени, выполненная с редкой для новичка чистотой.

— Волокна восстановлены, сосуды соединены, — Шарп подняла на парня взгляд. — Как твое имя, студент?

— Седрик, магистр.

— Хорошая работа, Седрик. У тебя легкая рука. Ты чувствуешь ткань, а не просто льешь в нее ману.

Седрик залился краской до самых ушей и посмотрел на свои руки с немым удивлением. Кажется, он и сам не ожидал от себя такого результата.

Я внимательно посмотрел на него. Седрик не обладал большим потенциалом, но его контроль был феноменальным для новичка. Он понимал структуру плоти лучше, чем теорию магии.

Это было очень кстати. Я как раз искал, кем усилить наши вечерние занятия. Брэн отвечал за физподготовку, я — за общие магические навыки, но Седрик сможет на пальцах объяснить остальным нюансы лечения. Он станет негласным лидером класса по медицине. Если Шарп его выделила, значит, к нему будут прислушиваться. Я смогу переложить на него объяснение материала остальным и помощь отстающим. Это освободит мне вечера для работы с Вейном.

Идеальное распределение ресурсов.

Когда занятие закончилось и студенты, с облегчением оттирая руки от жира, потянулись к выходу, я задержался.

Меня волновал вопрос, ответ на который я уже давно не мог найти…