В ту же секунду тело пронзила судорога. Словно я коснулся оголенного нерва. Инстинкт самосохранения ударил в голову острым желанием убежать, как можно дальше отсюда.

Это был не просто страх. Это был сигнал тревоги, воющий на всю голову. Мой организм, моя магия — все внутри вопило о том, что рядом находится что-то абсолютно чужеродное, враждебное самой жизни.

Тварь по ту сторону не просто смотрела. Я чувствовал, как она хочет меня сожрать.

Я дернул бархатную ткань вниз. Резко, почти панически. Тяжелая пыльная портьера упала на место, отсекая багровое небо и глуша ощущение чужого, липкого взгляда.

Отшатнувшись, я едва не споткнулся о край ковра. Дыхание сбилось, спина моментально стала мокрой.

— Твою ж… — выдохнул я в тишину зала.

Руки дрожали. Я сжимал и разжимал кулаки, пытаясь выгнать из пальцев предательскую слабость. Никакой это не артефакт наблюдения. Я к этой дряни больше не подойду и на шаг!

Проклятую раму пришлось обходить по широкой дуге, стараясь даже не смотреть в сторону колыхающейся ткани.

Я заставил себя успокоиться. Сердце все еще стучало в ритме галопа, но разум уже начал анализировать окружающую обстановку.

Отойдя от зеркала, я наконец смог оценить устройство зала. Теперь, когда первый шок прошел, я заметил систему. Хранилище было четко зонировано.

Справа, где стояли стеллажи, окутанные мерцающими силовыми полями, висели таблички с предупреждающим желтым кантом. На них значилось — Нестабильные. Судя по всему, там лежали вещи с дефектами. Прототипы, неудачные эксперименты, магический брак.

Слева, где находился я и «Зеркало Бездны», таблички были окантованы красным. Класс Запрещенные. Здесь лежало то, что работало стабильно, но нарушало законы Империи, этики или здравого смысла. Артефакты, влияющие на разум, поднимающие мертвых или ломающие законы физики.

Выбор был очевиден. Я двинулся вдоль «красной» секции.

На отдельном постаменте, словно почетный экспонат, лежала толстая книга в переплете из черной кожи. Ни названия, ни автора на обложке. Только медная табличка на подставке гласила, что это «Немой Оракул», отвечающий на любой заданный вопрос.

Я подошел ближе. От книги веяло холодом и запахом старых чернил. Рядом, в бронзовом стакане, стояло сухое перо. Чернильницы не было.

Я раскрыл книгу. Страницы были желтыми, плотными и девственно чистыми.

Я взял перо. Оно показалось мне странно тяжелым. Как только кончик коснулся бумаги, чернила начали проступать прямо из бумаги, послушно следуя за движением моей руки.

Размашистым почерком я задал самый главный вопрос, который вертелся у меня в голове.

«Как мне выйти из хранилища и не попасться никому на глаза?»

Секунду ничего не происходило. Затем чернила впитались в бумагу, и моя надпись исчезла, будто ее никогда и не было. Страница задрожала. На ней начали проступать новые буквы — медленно, витиевато, словно их выводила невидимая рука.

Я наклонился, вчитываясь. Ответ был коротким, всего одна строчка:

«Путь укажет Лабиринт».

Я выругался вслух.

— Серьезно? Это твоя помощь?

Я и так знал, что нахожусь в лабиринте катакомб. Мне нужна была схема или направление, а не философское наставление в духе уличных гадалок. «Путь укажет Лабиринт»…

Я уже потянулся, чтобы захлопнуть бесполезную книгу, но замер.

Стоп.

А что, если «Лабиринт» — это не метафора, а название?

Я поднял голову и обвел взглядом ряды стеллажей. Я в хранилище артефактов. Здесь у каждой вещи есть имя. «Немой Оракул», «Зеркало Бездны»…

Мне нужно найти предмет с таким именем.

Я схватил книгу и двинулся вдоль рядов «Запрещенной секции», внимательно вчитываясь в таблички на полках. Я искал «Лабиринт».

Стеллажи тянулись бесконечными рядами, и в полумраке зала таблички на полках то и дело бликовали, заставляя щуриться. «Сердце Химеры», «Грош Нищего Короля», «Кодекс Плоти»… Названия мелькали одно за другим, но нужного все не было.

Я уже начал думать, что ошибся в своих рассуждениях, когда в самом конце секции мой взгляд зацепился за плотный, перевязанный кожаным шнурком пергамент. Он лежал на подставке из темного камня, а рядом виднелась поясняющая надпись.

«Атлас Лабиринт. Показывает тайные ходы».

Я осторожно взял свиток. Пергамент оказался неожиданно холодным и на ощупь напоминал скорее тонкую металлическую пластину, чем бумагу. Стоило мне развязать шнурок, как свиток сам собой развернулся, вырываясь из пальцев, и завис в воздухе на уровне моих глаз.

Сначала поверхность была абсолютно чистой, но через мгновение на ней начали прорастать тонкие чернильные линии. Они множились, ветвились и переплетались, пока не сложились в детальную схему. В центре пульсировала крошечная точка. Должно быть, карта обозначала собственное местоположение.

Я всмотрелся в хитросплетение коридоров. Атлас отображал этажи, переходы, вентиляционные шахты и даже старые технические шлюзы, ведущие к реке, далеко за пределами стен Академии. Это был сложный, но вполне проходимый маршрут, который позволял выбраться в город в обход парадного входа.

Я свернул карту и засунул ее за пояс рядом с книгой. Теперь у меня был шанс выбраться.

Мой взгляд скользнул по соседней полке. Там, скромно прислоненная к стойке, стояла простая трость из серого, словно выцветшего дерева. Я прочитал табличку.

«Трость Серая Мышь. Эффект отвода глаз. Окружающие игнорируют владельца, воспринимая его как часть фона».

Я хмыкнул. Любопытная вещица. Если верить описанию, с такой штукой можно пройти сквозь строй стражи, и никто даже головы не повернет. В моем положении это был настоящий подарок судьбы.

Я протянул руку и взял трость. Легкая, удобная, она идеально легла в ладонь.

Теперь полный комплект. Книга с ответами, карта с маршрутом и маскировка. Оставалась одна проблема. Я посмотрел на свое снаряжение. Тяжелый фолиант давил на ребра, свиток норовил выскользнуть из-за пояса, а трость занимала руку. Идти так по катакомбам было бы неудобно.

Мне нужно было куда-то все это сложить. Бегло осмотрев полки «красной» секции, я понял, что здесь лежали вещи, убивающие, подчиняющие или сводящие с ума, но ничего, во что можно было бы сложить пожитки.

Пришлось повернуться к другой стороне зала. Туда, где висели таблички с желтым кантом. Секция Нестабильных артефактов.

Я искал долго. Казалось, создатели этих вещей соревновались в том, как сделать предмет максимально неудобным для транспортировки. Но наконец, на одной из нижних полок, в самом темном углу, я заметил нечто похожее на обычную дорожную сумку.

Она валялась небрежно, словно забытая вещь. Потертая коричневая кожа, широкий ремень, латунные пряжки. Никакого магического свечения.

Я поднял ее. Табличка рядом гласила:

«Сумка Жадная Утроба. Вместимость неограниченна. Принцип равноценного обмена».

Звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой. «Неограниченная вместимость» решала все мои проблемы, но фраза про обмен настораживала.

Сумка была легкой, материал на ощупь оказался теплым и чуть влажным, напоминающим кожу живого существа. Я разжал горловину и заглянул внутрь. Дна не было видно, только густая тьма.

Прежде чем доверять этому мешку ценные находки, я решил проверить ее. Взял с ближайшей полки увесистый металлический держатель для книг. Засунул его внутрь. Предмет исчез без звука. Вес сумки на руке не изменился ни на грамм.

Это впечатляло.

Теперь попробуем достать.

Я сунул руку в черноту. Пальцы тут же нащупали держатель, он оказался где-то у самой поверхности. Ухватив его, я потянул вверх. Сумка отреагировала мгновенно. Горловина мягко, но настойчиво сжалась вокруг моего запястья. Кожа затвердела, превратившись в капкан. Я дернул руку — бесполезно. Она держала крепко. Не больно, но достать руку не получалось.

Я замер. Неужели ловушка?

Медленно разжав пальцы, я отпустил держатель. Хватка на запястье тут же исчезла. Горловина расслабилась, и я спокойно вытащил пустую руку.

— Интересно, — пробормотал я.

Попытка номер два. Я снова нырнул рукой внутрь, нащупал держатель и сжал его. Стоило потянуть вверх, как горловина опять сомкнулась, блокируя выход.

Значит, дело не во мне. Она выпускает руку, но не выпускает то, что в нее положили.

— Принцип равноценного обмена, — вспомнил я надпись на табличке.

Логика артефакта прояснилась. Это не камера хранения, а ломбард. Вход бесплатный, но выход только за плату. Сумка считала, что держатель для книг теперь принадлежит ей.

Я огляделся в поисках чего-то менее ценного. На полу валялся ржавый гвоздь. Я пропихнул гвоздь рядом с зажатой рукой прямо в сумку. Она на секунду замерла, словно оценивая, а затем просто выплюнула гвоздь мне под ноги. Хватка на правой руке не ослабла.

— Вот ты какая, значит. Ладно, поищем что-то более ценное.

Свободной рукой я нащупал в кармане мелкую медную монету. Поднес к краю горловины и бросил в тьму рядом с зажатой рукой.

Хватка не ослабла.

— Все равно мало?

Я чертыхнулся. Торговаться с кожгалантереей времени не было. Я достал серебряную монету и бросил ее в сумку.

Внутри раздался тихий, влажный чавкающий звук. Горловина тут же обмякла, снова став податливой. Я выдернул руку вместе с подставкой для книг. Монет внутри видно не было.

— Грабительский у тебя курс, — я повесил сумку на плечо.

Это все усложняло. Я мог вынести хоть весь зал, но, чтобы достать нужную вещь, мне придется каждый раз платить выкуп. Значит возьму только самое необходимое.

С другой стороны, теперь у меня были свободные руки. Я отправил в ненасытную утробу тяжелый том Оракула и длинную трость. Атлас «Лабиринт» я пока оставил за поясом — он пригодится, чтобы выбраться отсюда.

Я уже собирался застегнуть сумку, но мой взгляд зацепился за соседние полки. Справа висел массивный пояс из темного металла с пустыми гнездами для кристаллов. Табличка гласила: «Саркофаг. Абсолютная защита. Блокирует любую магию и физический урон».

— Звучит очень заманчиво, — хмыкнул я. — Но учитывая, что это лежит в секции «Нестабильных артефактов», я рискну им воспользоваться только в самом крайнем случае.

Пояс отправился в сумку.

А на стойке рядом лежал черный, матовый арбалет странной, хищной формы. «Призрак. Стреляет сквозь материальные препятствия».

— Одно другого краше, — покачал головой я, отправляя оружие следом за поясом.

— Отличный план. Набрать полные карманы бракованных артефактов и надеяться, что они не убьют меня самого. Хех, зато умру счастливым идиотом, который все же побывал в сокровищнице Академии.

Пока я возился с арбалетом, где-то рядом со мной раздался тихий царапающий шорох.

Я резко обернулся, вскидывая руку с магическим светом.

— Кто здесь?

Никого. Только пыльные стеллажи и гулкая тишина подземелья. Я долго вглядывался в тени между полками, но движения больше не было. Возможно, это просто оседала пыль или скрипели старые механизмы. А может, нервы начинали сдавать. Но момент жадности уже прошел, а желание закругляться и уходить отсюда, наоборот стало очень сильным.

— Хорошего понемножку, — сказал я сам себе и закинул сумку на плечо.

Сверившись с картой Атласа, я запомнил маршрут и уверенно шагнул в темный коридор, ведущий к техническому шлюзу.

* * *

Путь наверх был долгим. Я полз по узким, скользким трубам, сбивая колени и локти, дышал спертым воздухом и проклинал все на свете. Когда я наконец уперся плечом в ржавую решетку, пришлось приложить немало усилий, чтобы сдвинуть ее с места. Петли жалобно скрипнули, и в лицо ударил свежий, прохладный воздух.

Я выбрался наружу и рухнул в густую траву, жадно глотая воздух. Это была окраина городского парка, совсем рядом с рекой. Здесь было тихо. Город жил своей обычной, размеренной жизнью.

Приведя дыхание в норму, я оценил свое состояние. Одежда в грязи, куртка порвана, лицо наверняка в ссадинах. В таком виде я привлеку внимание первого же патруля. Мне нужно было стать невидимкой.

Я стянул с плеча сумку «Жадную Утробу». Внутри лежала трость, дарующая незаметность. Но сумка просто так ничего не отдаст.

Нащупав в кармане серебряную монету, одну из последних, я сунул руку в вязкую, теплую тьму горловины. Пальцы сомкнулись на гладком дереве рукояти, и тут же мягкая кожа сумки сжалась на моем запястье мертвой хваткой.

— Держи, вымогательница.

Пальцы разжались, роняя монету в черное нутро. Внутри чавкнуло. Хватка мгновенно ослабла.

Я вытащил трость «Серая Мышь». На вид — обычная полированная деревяшка. Сжав рукоять, я направил в дерево короткий импульс маны. Трость отозвалась едва заметной вибрацией. Эффект проявился мгновенно, мир вокруг словно подернулся легкой рябью, звуки стали глуше, а цвета — бледнее, будто выцвели на солнце. Став частью фона, я шагнул на мостовую.

Навстречу шла влюбленная парочка. Они смотрели прямо на меня, но не замечали. Мне пришлось сойти с их пути, чтобы избежать столкновения. Парочка даже не прервала разговора. Следом прогрохотала карета, кучер которой смотрел сквозь меня пустым взглядом.

— А вот про этот недостаток невидимости я не подумал, — сказал я сам себе, отпрыгивая в сторону.

Для всех окружающих я был пустым местом. Частью городского пейзажа.

Мимо пронесся усиленный патруль. Они бежали в сторону Академии, грубо расталкивая зевак. В этот раз я не успел вжаться в стену. Один из стражников задел меня плечом, но даже не сбавил шаг. Его взгляд скользнул мимо, не зацепившись. Трость работала безупречно.

Я ускорил шаг. Нужно добраться до лавки. В голове пульсировала странная тяжесть, будто я очень давно не спал, но я списал это на усталость и пережитый стресс. Главное, что я жив и прямо сейчас иду домой.

Путь показался мне бесконечным. Мысли путались, я забыл, зачем именно иду так быстро, но ноги сами несли меня по привычному маршруту.

Вот и знакомая вывеска. Я навалился на ручку двери, и над головой звякнул колокольчик — звонкий, радостный звук, от которого в висках стрельнуло болью. Я шагнул в торговый зал.

Я дома. В безопасности.

* * *

Я посмотрел на свои руки. Они были грязными, в ссадинах. В правой я сжимал какую-то странную серую палку. На плече висела тяжелая кожаная сумка.

Странно.

В центре зала, у прилавка, стояли двое. Высокий мужчина и девушка оба с встревоженными лицами. Они резко обернулись на звон колокольчика.

Я попытался улыбнуться им и разжал пальцы. Трость с глухим стуком ударилась об пол и покатилась в сторону.

Место казалось смутно знакомым. Но почему я здесь?

— Где я? — мой голос прозвучал хрипло в тишине комнаты.

Я смотрел на мужчину и женщину перед собой и понимал, что не узнаю их. Их лица были мне знакомы, но я не мог вспомнить где мы пересекались раньше…

В голове было пусто, как на чистом листе бумаги.

Кто я?

Пустота.

Вместо ответа в памяти была белая, звенящая тишина.

— Арден! — выдохнула девушка. В ее голосе было столько облегчения и боли, что мне стало не по себе.

К кому она обращается? Кто такой Арден?

Я тупо смотрел на нее, чувствуя, как рот приоткрывается в немом вопросе.

Мужчина шагнул ко мне. Он заглянул мне в глаза, и его выражение лица изменилось. Он подхватил меня под локоть. Крепко, но бережно, как больного.

— Идем, парень. Тебя не должны увидеть в таком виде. В любой момент могут зайти клиенты.

Меня повлекли к лестнице, ведущей на второй этаж. И только когда дверь спальни захлопнулась, отрезая нас от внешнего мира, я услышал вопрос от девушки.

— Салвер, что с ним? — ее голос дрожал. — Он не узнает нас. Он смотрит как… как на незнакомцев.

— Мы обязательно разберемся, — ответил мужчина, усаживая меня на кровать.

Я посмотрел на свои руки. Чужие руки. Я не знал этих людей. Я не знал этого места. Но самое страшное было не это. Самое страшное — я понятия не имел, кто я такой.