Очнулся я уже на холодном каменном полу. Воздух сырой и тяжелый, будто в погребе. Я провел ладонью по телу — мешковины уже не было. Зато боль в висках стояла такая, словно по голове ударили чем-то тяжелым. Руки и ноги были плотно связаны веревкой. В рот впихнули плотный кляп.

Я огляделся. Потолок низкий, стены серые, но необычные, с мелкими блестками вкраплений. Я дотронулся до одной из них — холод пробил ладонь до самого плеча.

С противоположной стороны двери доносились голоса, но я не мог расслышать, о чем идет разговор. Я закрыл глаза, выровнял дыхание и сосредоточился. Усиление слуха — один из выученных мною базовых магических навыков. Ничего особенного, но сейчас он был очень кстати. Правда, базовый уровень позволял уловить звуки максимум в десяти шагах, а через стену — еще меньше. Пришлось подползти к двери, развернуться боком и прижать ухо к щели между досками. Постепенно голоса прорезались отчетливее.

— … выкуп завтра к вечеру. Принесут — жив останется.

— А если маги искать начнут?

— Не найдут. Мешок тишины все блокировал. Ни по крови, ни по ауре, ни по имени — не найдут.

— А сейчас?

— Сейчас он в камере из мертвого камня. Даже Архимаг если лично нюхать будет — ничего не почувствует.

— Ладно… только говорили, что он недавно прошел инициацию.

— И что? Они все после инициации как новорожденные. Связал — и лежат тихо.

Я сжал зубы о кляп и втянул воздух. Так значит выкуп. Выходит, это не связано с расследованием дела о кристаллах. Одно хорошо, меня пока не собирались убивать. Правда, в одном они просчитались: в том, что я едва инициированный маг, что у меня ноль навыков. Ну что же, это сыграет мне на руку.

Минуты тянулись. Голоса затихли, ко мне никто не заходил. Руки были стянуты за спиной, запястья жгло от шероховатой веревки. Ноги связаны не очень туго, при желании можно было встать и идти. Но сейчас от этого мало толка.

Я выдохнул и ухватился за нужное ощущение. Разжечь огонь — такой же базовый магический навык, как и усиление слуха. Но сейчас он был единственным выходом, чтобы избавиться от пут.

Огонь на первой ступени — это не мощный поток пламени, не факел в ладони. Это всего лишь искры: крошечные, слабые, живущие секунд десять-пятнадцать. Едва заметные, но достаточные, если использовать их правильно.

Я замедлил дыхание, будто снова сидел перед Салвером на занятии.

Собери тепло в центре ладоней. Не форсируй. Дай ему проявиться.

Под пальцами вспыхнуло слабое жжение — не боль, а отклик магии. Веревка впилась в кожу, и это было даже кстати: так искры быстрее прожигали волокна. Я развернул ладони, насколько позволяли стянутые запястья, и направил тепло на одну точку.

Пошел тонкий запах жженой веревки… и жженой кожи. Боль полоснула сразу, как плеть, и ушла выше по рукам. Захотелось дернуться, сбить пламя, но я стиснул зубы о кляп и удержал концентрацию.

Держи. Десять секунд — это максимум. Этого должно хватить.

Веревка начала темнеть, пузыриться, лопаться нитями. Искры в ладонях дрогнули, почти погасли, и я рванул руками в разные стороны. Веревка с треском порвалась.

Я едва не рухнул лицом в пол, руки онемели и плохо слушались, лишь в последний момент успел подставить их, чтобы сбалансировать и не упасть. Запястья горели так, будто их прижали к раскаленному металлу. На коже выступили красные полосы, кое-где уже вздувшиеся волдыри.

Я выдохнул. Больно, но терпимо. Регенерация сделает свое. Позже.

Теперь ноги.

Снова закрыл глаза, сосредоточился — и вновь вызвал искры. Точечно, направленно, как учил Салвер. Ощущение было, будто кто-то разогревает металл вплотную к коже. Жар перешел на кость — и в этот момент волокна наконец поддались. Пошел едкий дымок. Я рванул ногами, и связка с треском разошлась.

Упав на бок, я тяжело задышал, весь взмокший, но свободный. Кляп выдернул руками — пальцы дрожали, но слушались. Горло обожгло первым вдохом, будто я вдохнул раскаленную пыль. Но внутри уже копилась тихая, злая, выстраданная уверенность: я больше не беспомощен. И это, пожалуй, сыграет мне на руку.

Через минуту я уже мог двигаться более-менее свободно. Я встал, стараясь держаться за стену. Подвал оказался совсем крошечным: два шага в одну сторону, два в другую, а потолок почти давил на голову.

Теперь — дверь.

Она была тяжелая, дубовая. Снаружи виднелся навесной замок. Я разглядел его через маленькую щель между досками: темное железо, толстая скоба. Провел ладонью по древесине и задержал дыхание.

Я начал перебирать в голове варианты.

Циркуляция маны — здесь бесполезна. Сейчас не время расти, а время выживать.

Огонь — было бы удобно прожечь замок… если бы это был не дуб, а кусок сухой тряпки. Да и шума будет столько, что меня здесь же и закопают.

Воздух — слабый рывок. Сдуть пыль, толкнуть свечу. На замок он не подействует. Но чтобы отвлечь, возможно и сгодится.

Вода — струйка, не больше. Разве что смочить веревку… если бы она вообще была на мне.

Здоровье — пригодится позже, когда надо будет вылечить ожоги.

Свет — слабый. Только выдать себя.

Температура… разве что остудить ладони, но толку?

Землю и Очищение я еще не освоил.

Я сжал зубы. Меча нет. Моих защитных артефактов нет. Все отобрали после похищения. Они точно не новички. А я теперь стою в подвале и перебираю варианты, которых у меня почти нет.

Выбить дверь?

Я посмотрел на скобу еще раз. Даже если собрать все силы, даже если зарядить рывок воздухом — максимум я привлеку их внимание. Идеальный способ сообщить: смотрите, я освободился. Приходите убивайте.

Нет, это не вариант.

Я сделал шаг назад. Думал быстро, упрямо, цепляясь за каждую деталь. Хорошо бы сейчас тот воздушный ключ…

Мы с Лиссой видели такой в первом нашем деле. Маленький, неприметный артефакт, который открывал замки. Я тогда долго рассматривал его, запомнил форму, расположение элементов, принцип работы. А сейчас он бы подошел идеально. Маленький, незаметный, спрятать можно, например, в подошву сапога, и никто не найдет. Надо себе сделать… Попрошу Салвера помочь с этим. И Лиссе обязательно такой же сделать. Но это все потом.

Я снова посмотрел на дверь. Хорошо. Значит, остается только один вариант. Дождаться момента, когда кто-нибудь зайдет внутрь. И ударить первым. Именно тогда у меня будет шанс.

Я выдохнул. Затаиться. Ждать. И использовать первую же возможность, которую они мне предоставят.

* * *

Интерлюдия. Лисса и Салвер

В это время, в лавке Салвера, глиняная кружка с водой дрогнула, когда Лисса вбежала внутрь.

— Арден дома? — спросила она скороговоркой.

— Нет, — ответил Салвер, выходя из мастерской. — Я думал вы вместе на расследовании.

Лисса застыла. Медленно, будто, не доверяя собственному голосу, сказала:

— Мы разошлись, должны были встретиться возле складов. Но он не пришел.

Салвер нахмурился, посмотрел на дверь, и в этот момент заметил под порогом маленькую сложенную бумагу. Он поднял ее. Развернул. Лисса читала через плечо.

"Ваш парень у нас. Принесете тридцать золотых к старому амбару у северного тракта.

Завтра вечером. После захода солнца. Без стражи. Без магов. Без попыток искать. Попробуете умничать — получите мертвое тело. Деньги положите у двери и уйдете не оглядываясь. Мы проследим. Опоздаете — вина ваша".

Лисса не сразу поняла, что у нее дрожат пальцы.

— Это… — прошептала она.

— Похищение, — сказал Салвер тихо.

Лисса схватила его за руку.

— Идем.

Она еще не знала, что будет делать. Но знала только одно — будет искать Ардена, пока не найдет.

* * *

Продолжение интерлюдии. Лисса и Салвер

Они обошли рынок. Спросили у торговцев, у мальчишек-разносчиков, у женщины, продававшей горячую выпечку. Лисса умела работать с людьми — и голосом, и взглядом.

Нашелся один свидетель, худой подросток с рыжими волосами, который чистил клетки у лавки птиц.

— Да, видел, — сказал он, почесав щеку. — Мужика какого-то вели. Двое держали, один спереди якобы поддерживал. Но так аккуратно. Я думал, пьяный.

Салвер посмотрел на Лиссу. Та коротко кивнула.

— Куда повели?

— Вон туда, к северным переулкам. Дальше не видел.

Салвер сунул мальчишке медяк.

— Если вспомнишь что-то еще — приходи в лавку артефактов у южных ворот. Мое имя знаешь.

Мальчишка кивнул и исчез между клетками.

Дальше след терялся. Следующий час они ходили по переулкам, спрашивали, заглядывали во дворы. Но все разводили руками: «Не видели» да «Не знаем».

К полудню Лисса остановилась и выругалась так, что Салвер даже моргнул.

— Тут тупик, — сказала она. — Они знали, что делали.

Она сильнее сжала записку, будто могла выдавить из нее новую зацепку.

— Ладно. Идем к стражам, — наконец произнесла она.

Салвер вскинул брови:

— Они же сказали «без стражи».

— А я сказала: к черту. Если Ардену что-то угрожает, я не буду играть по их правилам.

* * *

Интерлюдия. Майлин

Начальник стражи, высокий, крепкий мужчина с сединой на висках и густыми бровями, слушал молча. Он не перебивал. Не делал поспешных выводов. Только хмурил брови все сильнее.

— Покажите записку, — сказал он наконец.

Салвер протянул ее. Начальник прочел, и его губы сжались в тонкую линию.

— Этот почерк… — сказал он тихо. — Я его уже видел.

Лисса замерла.

— Это банда, которая уже три года совершает такие похищения, — продолжил он. — Мы пока не смогли их взять. Пленников отпускали только после выкупа… если отпускали. Работают тихо, чисто. Выбирают жертв из свежих магов, богатых ремесленников и торговцев.

Лисса сжала руки в кулаки.

— Где их искать? — спросила она.

Начальник покачал головой.

— Они никогда не работают дважды в одном месте. И все попытки засад оборачивались ничем. Словно кто-то заранее предупреждает их. Мы начнем поиски. Но… — он выдержал паузу, — не ждите многого.

Салвер шагнул вперед.

— Что мы можем сделать?

— Ждать новостей, — сказал начальник стражи. — И собрать нужную сумму до вечера…

* * *

Продолжение интерлюдии. Майлин

Майлин стояла в узком коридоре за дверью кабинета, прижавшись к стене так, чтобы даже дыхание не выдало ее присутствия. Она пришла к отцу за документами, но, услышав чужие голоса, остановилась. Разговор шел о похищении. О тех, кто умеет исчезать, как вода сквозь пальцы.

Она знала, что отец запретит ей вмешиваться. Он всегда запрещал. После прошлогоднего случая — особенно.

Она слушала молча. И каждое сказанное внутри слово било куда сильнее, чем хотелось бы. Когда Лисса сказала: «Он не пришел», когда Салвер добавил: «Записка… выкуп…» — внутри все сжалось.

Отец, как всегда, говорил спокойным, тяжелым голосом:

— Мы начнем поиски. Но не ждите много.

Майлин зажмурила глаза. Он говорил то же самое год назад. Тогда ее подруга вернулась живой только потому, что семья заплатила. А самих похитителей так и не нашли.

Отец вышел из кабинета и прошел мимо нее, не заметив — он думал о своем. Когда его шаги стихли, Майлин медленно выдохнула. Пальцы коснулись рукояти кинжала у пояса. Холод металла помог собраться.

Если эти люди снова взяли кого-то… если снова работают так же чисто…

Она развернулась и пошла к выходу. В этот раз она будет действовать. В этот раз она их найдет.

Майлин заглянула в кабинет отца и забрала карту окраин — ту, на которой были отметки прошлогоднего похищения. Потом взяла кинжалы и проверила артефакт связи, который всегда носила под одеждой. Отец дал его, чтобы в случае опасности она могла с ним связаться.

Она вышла на улицу и снова разложила карту прямо на ступенях. Места, где год назад стража теряла след, были отмечены жирными крестами. Тогда эти кресты казались хаотичными. Сегодня же — нет.

— Выходит… отступали сюда, — пробормотала она.

Несколько перекрестков, одинаковые тупики, откуда невозможно было уйти, не оставив следов… если только не уходить в дома, которые на учете числятся пустыми.

Работа заняла почти час. Она переходила от дома к дому, сверяла заметки, вспоминала рассказы подруги, ловила мелочи, которые многие тогда посчитали случайностями. Но совпадения повторялись слишком четко.

Все дороги сходились к одному району. Северная окраина. Она добралась туда уже к вечеру.

* * *

Продолжение интерлюдии. Майлин

Там, среди низких деревянных построек, стоял дом, который не был отмечен на карте прошлого поиска. Но он там был.

Дом выглядел обычным. Однако рядом Майлин заметила три вещи, которые совпадали с показаниями годичной давности:

Два следа одинаковых сапог перед боковой дверью — глубокие, почти квадратные. Такие оставляют охранники патрульного типа, а не жители окраины, у которых обувь проще и мягче.

След от повозки, въехавшей слишком близко к стене. Год назад подруга рассказывала, что их возили в закрытых повозках, подъезжая максимально близко ко входу.

И главное — тишина внутри, словно кто-то есть, но старается не шуметь. Стражи так не ведут себя. Они в домах ходят уверенно, громко.

Майлин обошла дом по дуге, выбирая места, где не хрустит мусор под ногами. Сзади обнаружился маленький подсобный сарай без замка. Внутри — пусто, но под самой крышей была щель, ведущая в узкий чердачный лаз дома.

Она поднялась на перевернутый ящик, вытянулась, ухватилась за край и втянула себя внутрь. Пыль ударила в лицо, пришлось прикрыть рот рукавом. Темно. Узко. Но балки были крепкими — можно ползти.

Она продвигалась медленно, контролируя каждый вдох. Стены пропускали звуки из комнат — обрывки фраз, шаги, хруст хлебной корки.

И вдруг — то, что заставило ее остановиться: чье-то приглушенное, мучительное, едва слышное дыхание снизу, из-под пола. Слабое. Неровное. Но живое. Это нельзя было перепутать с шумом дома. Там был человек.

* * *

Продолжение интерлюдии. Майлин

Она спустилась вниз через старый служебный люк, едва заметный со стороны кухни. Петли почти не скрипнули. Узкий лаз выводил за каменную опору — туда, где тень ложилась плотной полосой вдоль стены.

Именно там, в темном углублении, она и застыла, прижавшись плечом к кладке, стараясь выровнять дыхание. Из-за угла было видно коридор и стоящих в нем двоих охранников. Они стояли всего в нескольких шагах, не глядя в ее сторону.

— Сказали не спускаться вниз. Пусть сидит.

— Да знаю я…

Майлин не двигалась. Даже ресницами. С этой позиции она слышала их отчетливо, но оставалась в полной тени — коридор освещала одна слабая лампа, и ее света не хватало, чтобы пробить этот угол.

Когда первый охранник буркнул что-то себе под нос и пошел к кухне за водой, Майлин слегка изменила стойку, готовясь. Второй отвернулся, рассеянно проводя кинжалом по щетине.

Вот теперь у нее был проход. Этого хватило. Она скользнула по стене, использовала выступ балки как щит, проскользнула мимо тени, потом еще один шаг — и она уже у лестницы вниз. Охранник так ни разу и не обернулся.

Подвал встретил ее влажным воздухом и слабой полоской света, падающей из дверной щели камеры.

Шаг. Еще шаг.

Она достала шпильку. Вставила в щель замка. Повернула. Замок щелкнул так тихо, что она сама едва услышала. Дверь слегка подалась вперед. Она прикрыла дыхание, открыла ее ровно настолько, чтобы увидеть…

Арден стоял сбоку, мышцы напряжены, пальцы согнуты в удар. Он был готов броситься на первого, кто войдет. И почти уже ударил. Кулак рванулся вперед, и только резкий шепот остановил его на грани.

— Тихо. Я тебя спасаю.

Он замер. Взгляд прояснился.

— Майлин?.. — выдохнул он, хрипло.

— Потом объясню, — прошептала она так же тихо. — Мы должны уйти. Сейчас же.

— А охрана?

— Двое наверху. Один на кухне, один у лестницы. Но у них смена вот-вот. Нам надо успеть.

Она протянула ему кинжал, запасной, из-за голенища. Он взял, по весу определив прочность стали.

Майлин открыла дверь шире. И именно в этот момент наверху раздались голоса. Слишком близко.

— Эй! Ты слышал? Там что дверь открылась?

— Да не… показалось…

Один из них начал спускаться вниз.