За месяц я успел измениться. Не так, чтобы любой прохожий на улице остановился и сказал: о, да ты теперь воин. Нет. Все было куда проще. В том, как я ставил стопу перед поворотом. В том, как плечи сами уходили чуть назад, разгружая корпус. В том, как перестал моргать, когда рука летит в лицо. В том, как начал угадывать момент, еще до движения, когда противник собирается рвануть.
И да, я все-таки купил себе меч. Не красивый, не украшенный, не тот, что хочется повесить на стену. А обычный практичный клинок из хорошей стали, с удобной рукоятью, без излишеств. Тот, который Торк рекомендовал взять, когда мы зашли к кузнецу на соседней улице.
С тех пор я носил меч с собой везде. Не чтобы выглядеть грозно, просто теперь так было безопаснее. Этот мир много раз уже объяснил мне, что лишний шанс — это не роскошь.
Прямо сейчас я выполнял разминку без лишних мыслей в голове: наклоны, короткие рывки, пара быстрых разворотов по двору. Движения шли легче, чем месяц назад. Тело отзывалось быстрее, будто наконец перестало сопротивляться и решило, что мы в одной команде. Я чувствовал себя собраннее, крепче, быстрее.
— Хватит, — хрипло сказал Торк, наблюдавший за мной у бревна. — Пора.
Трое его учеников вышли вперед. Парни были старше меня, тяжелее и опытнее.
— Без оружия, — напомнил Торк. — Работайте как в жизни. Только не калечить окончательно.
Это у него называлось держать удар. У меня — не умереть.
— Начали.
Первым рванул коренастый, по прозвищу Рыжий. Я ожидал прямого удара, но он сыграл иначе, сделал шаг в сторону и ударил локтем мне под ребра. Чисто, аккуратно. Если бы я не тренировался весь месяц, меня бы сложило пополам.
Я ушел на полшага назад, подставил предплечье, перехватил локоть и вывел Рыжего из равновесия. Тот выругался, но удержался, шагнул обратно.
Второй, Дран, атаковал снизу, пытаясь сбить мне ноги. Я прыгнул вверх, хотя раньше такого бы точно не сделал — рефлексов не хватило бы. Приземлился с перекатом, развернулся — и резким выпадом ударил Драна в плечо.
Третий не торопился. Слоноподобный Рух. Он всегда ждал, пока другие выбьют из противника лишнюю дурь.
Рух шагнул вперед спокойно, как валун, который катится с горы. Я увернулся. Отошел. Попробовал зайти сбоку. Но тут же получил удар плечом, от которого я отлетел на два шага. Второй удар — и я уже лежу на земле. В ушах звенит, во рту привкус пыли. Я попытался подняться, но Рух не дал — аккуратно, без злобы, но уверенно прижал к земле.
— Довольно, — сказал Торк.
Я расслабился, наконец набрав хоть немного воздуха. Мир перестал качаться.
— Двух сделал, — отметил Торк, глядя, как я поднимаюсь. — Уже неплохо.
— Неплохо, — прохрипел я. — Но победитель тот, кто стоит.
— Верно, — кивнул Торк. — А ты не стоишь.
Он подал руку. Я принял, поднялся, чувствуя ноющую боль во всем теле. Но это была рабочая боль. Такая, после которой есть ощущение результата.
Мы сидели у крыльца, где Торк обычно чинил ремни и просмоленные палки для новичков. Солнце клонилось к закату, и свет падал на двор длинными полосами. Я пил воду маленькими глотками, чувствуя, как тело наконец перестало дрожать от усталости.
— Торк… — начал я и сам удивился, как хрипло прозвучал мой голос. — Скажите… если человек тренируется каждый день, без пропусков… сколько ему нужно, чтобы стать по-настоящему сильным?
Торк поднял бровь.
— От года до трех. Иногда дольше. Зависит от возможностей тела и силы духа.
Я кивнул. Именно этого я и боялся.
— У меня нет трех лет, — сказал я тихо. — И, если честно, даже года может не быть. Я… — и слова сами вышли наружу, — слишком часто оказываюсь в ситуациях, где моих навыков просто не хватает. Вы сами видели. Даже троих я не одолел…
Торк не перебивал. Он смотрел так, будто наконец понял, чего именно я пришел к нему просить.
— Я не прошу легкого пути, — продолжил я. — Я хочу знать, есть ли способ ускорить… все. Чтобы результаты шли не по капле, а быстрее. Значительно быстрее. Цена — это цена. Я понимаю.
Торк молчал почти минуту. Обычно он отвечал сразу, даже на глупые вопросы. Когда молчал долго, это значило, что вопрос действительно серьезный.
Наконец он сказал:
— Есть способ. Но тебе он не понравится.
Я выдохнул.
— Говорите.
— Ритуал, — произнес он. — Варварский, если по уму…
Я слушал, не перебивая.
— Был у меня товарищ, Жарр. Решил пройти такой ритуал. Хотел стать лучшим в отряде. Стал… на три минуты. Потом его мышцы разорвались изнутри, — сказал Торк ровно, будто вспоминая способ починки сапога. — Это первый риск.
— Звучит весело, — заметил я.
— Второй риск — стать калекой навсегда. Третий риск — что проживешь меньше. Каждый раз, когда входишь в боевой транс, сгорают дни жизни. Ты берешь энергию в долг у самого себя.
Торк хмуро посмотрел на меня.
— И еще риск умереть — один к десяти. Риск остаться инвалидом — три к десяти.
— Занимательная статистика.
— Я бы запретил тебе, — сказал он честно. — Но запрещать не могу. Ты упертый.
Мы сидели молча. Я переваривал услышанное. Торк снова заговорил только спустя минуту:
— Если ты все же решишься… ритуал могу провести я. Я делал это раньше. Но нас будет ждать опасная поездка.
Я поднял взгляд.
— Тогда… почему вы сразу не предложили?
Он хмыкнул.
— Потому что ритуал — не подарок. И не услуга другу. Это работа. Тяжелая. И ответственность тоже моя. А ответственность — дорогая штука.
Он выдержал паузу и добавил:
— Десять золотых.
Сумма была высокой. Но не завышенной — это чувствовалось сразу. Торк не наживался. Он ставил цену за риск, за знание, за умение провести ритуал так, чтобы шанс выжить был выше.
Я кивнул медленно.
— Подумаю.
— Подумай, — повторил Торк. — Такой ритуал — не то, что можно проводить на бегу. И не то, что стоит делать без уверенности. А пока… иди домой. На сегодня хватит.
Но в ту ночь я почти не спал.
Человек, который пришел к нам утром, совсем не походил на того, кто боится, что все рухнет. Никаких дрожащих рук, ни сбитого дыхания, ни попыток сыграть на жалости.
Он держался так, будто перед ним не беда, а просто неприятная задача, которую нужно наконец решить.
Мы сидели в лавке Салвера за длинным столом, и мужчина — Вестан, заведующий складами артели, медленно перекатывал в пальцах тканый мешочек. Не для того чтобы успокоиться. Скорее привычка, от которой не думают избавляться.
— Кристаллы пропадают уже несколько месяцев, — начал он без предисловий. — Сначала один. Потом два. Сейчас — по три, а то и по четыре за раз. Я думал — ошибка в учете. Но нет.
Он говорил спокойно, но паузы между фразами были слишком выверенными, будто человек много раз репетировал этот разговор. Значит, проблема тянулась давно.
— Вы обращались в сыск? — спросил я.
— Обращался. — Он коротко кивнул. — Но без улик никому это не надо. Ущерб небольшой, никто расследовать не хочет.
Он был прав, по меркам города пропажа нескольких кристаллов едва ли тянет на громкое дело. Но для артели это могло быть важно, потому что страдала их репутация.
— Что именно вам нужно? — уточнила Лисса. Ее голос был спокойным, почти ленивым, но я знал этот оттенок. Она уже собирала ниточки задачи.
— Хочу, чтобы кристаллы перестали исчезать, — сказал Вестан. — Если еще и вернете пропажу… буду благодарен.
Он положил мешочек на стол. Тот упал тяжелым, уверенным звуком.
— Плачу двенадцать серебряных.
Мы обменялись взглядом с Лиссой. Это была не щедрость — это была адекватная цена за работу, которую, по-хорошему, должен был делать городской сыск.
— Мы возьмемся, — сказал я.
Вестан выдохнул едва заметно, словно все это время держал внутри воздух и не позволял себе расслабиться.
— Тогда начните сегодня вечером, — попросил он. — Боюсь, если потянем, потеряю еще больше.
— Начнем, — сказала Лисса. Ее уголок губ поднялся в той самой улыбке — не радость, а вызов. Она любила такие дела. Там, где другим скучно или страшно, она оживала.
Когда он ушел, лавка словно стала тише. Я почувствовал внутри знакомое чувство, которое возникало перед началом нового дела. Не тревога. Скорее азарт. И легкий холодок в груди: каждая новая история в этом городе могла закончиться чем угодно.
Мы вышли на улицу. День был ясный, прохладный. Я посмотрел на Лиссу — она уже прокручивала в голове варианты, привычно перебирая возможные точки старта.
Еще одно дело. Еще одна ниточка, за которую придется тянуть. И где-то там, среди складов, начиналась новая загадка, которая вполне могла привести нас намного дальше, чем хотелось бы.
Склады артели находились на восточной стороне города — длинная полоса одноэтажных строений с навесами, где постоянно кто-то таскал тюки, перекрикивался, подписывал накладные. Мы пришли туда ближе к полудню, и работа кипела так, будто ничто в мире не могло ее прервать.
— Начнем отсюда, — сказала Лисса, оглядывая проход между складами. — Если ворует кто-то свой, наверняка оставил следы.
Мы прошли вдоль стены главного хранилища. Я заметил сразу: двери, замки, петли — все целое. Ни следов взлома, ни подточенных петель, ни сорванных пломб.
— Слишком чисто, — пробормотал я.
— Потому что вор не ломает, — отозвалась Лисса. — Он открывает.
Мы заглянули к надсмотрщику. Тот ворчал, что ничего необычного не видел, но стоило Лиссе вежливо попросить журналы учета, как он сразу смягчился. Я стоял рядом и наблюдал.
Пары минут хватило, чтобы Лисса нахмурилась.
— Смотри сюда, — она постучала пальцем по строчке. — Запись есть, отметки о выдаче есть… а вот подписи грузчиков нет.
— Он мог забыть.
— Один раз — да. Но не пять подряд.
Это выглядело странно: будто кто-то знал, когда именно надсмотрщик отвлекается, и пользовался моментами, когда запись ставится автоматически, без сверки.
Мы вернулись к погрузочной площадке, и Лисса остановилась у стойки с расписаниями.
— Смотри, — сказала она. — Здесь отмечены часы сдачи смен. Видишь?
Я посмотрел. Ряды мелких отметок: кто приходит, кто уходит, кто отвечает за перерыв. И заметил сразу.
— Здесь пусто, — указал я. — Три строки.
— Да. И каждый раз, когда пропадали кристаллы… — она провела пальцем по списку, — … именно в этот промежуток надсмотрщик не сверял подписи. Он в это время ходит на склад №3 — проверять баланс тары.
Я выдохнул медленно. Это уже было не совпадение.
— И ты хочешь сказать…
— Кто-то знает его расписание лучше, чем он сам, — закончила Лисса. — И пользуется этим. Всегда в один и тот же промежуток, когда журнал лежит на столе без присмотра.
Мы обменялись взглядами. Это уже был не просто вор. Это был тот, кто понимает работу артели изнутри.
На обратном пути я уловил движение сбоку. Легкое, едва заметное, будто кто-то стоял слишком долго в тени и на секунду неловко переступил.
Я обернулся. Улица — обычная. Люди идут по делам. Девчонка таскает ведро. Старик поправляет телегу. Двое молодых разговаривают у лавки. Но один силуэт вдалеке замер на несколько секунд дольше, чем должен. Холодок прошел по спине.
За нами следят.
— Эй, — тихо сказала Лисса. — Ты это тоже заметил?
— Да.
— Как думаешь, кто это?
— Пока не знаю.
Но мысль была четкой: это как-то связано с кристаллами. Либо мы зацепили след, либо нас заметили раньше, чем мы думали.
Силуэт в конце улицы вдруг сделал шаг и растворился в потоке людей, как будто его и не было.
Лисса прищурилась, но ничего необычного уже не видела.
— Может, показалось? — спросила она.
— Вряд ли. Сегодня лучше держаться людных дорог.
Она удивленно фыркнула:
— Боишься?
— Осторожность не страх. В переулки сегодня не суйся.
Для спокойствия я коснулся внутреннего кармана, где лежали мои защитные артефакты. Они не способны были причинить большой урон, но могли помочь отвлечь противника, лишить его равновесия или погасить удар на секунду. Иногда этого достаточно.
Мы пошли дальше по широкой улице, где всегда толпились торговцы, гуляли матери с детьми и проходили караваны. Я держался ближе к середине дороги, чтобы никто не мог подкрасться со спины.
Пару раз мне казалось, что за нами снова кто-то идет. Но каждый раз, когда я останавливался у витрины или делал вид, что поправляю ремень, ничего заметить не удавалось. Толпа, обычная суета, ни единого прямого взгляда.
Мы дошли до перекрестка. Лисса остановилась.
— Я пойду к надсмотрщику. У него должны быть учетные записи. Ты сейчас на рынок? — ее голос звучал ровно, будто все спокойно.
— Да. Хочу посмотреть ряды перекупщиков. Может, кто-то пытался сбыть украденные кристаллы.
Она кивнула. Мы договорились разделиться, чтобы не терять время.
— Если что — встречаемся у склада, — сказала Лисса.
И я поймал себя на мысли: сегодня лучше бы держаться вместе. Но работа есть работа.
— Только людными улицами, — напомнил я.
Она улыбнулась уголком губ — это была улыбка человека, который слегка нервничает, но делает вид, что все под контролем.
— Не волнуйся. Я не полезу никуда одна.
Это, конечно, была ложь. Но сейчас я не стал спорить. Мы разошлись в разные стороны. Толпа поглотила нас обоих.
Рынок гудел, как обычно. Шум не резал слух, просто создавал фон, в котором легко затеряться. День был холодноватый, но светлый. Я шел по центральному проходу и мысленно повторял цепочку фактов: склады, пропавшие кристаллы, тот странный недосмотр в отчетах, который заметила Лисса.
Она сейчас как раз пошла проверить одну свою догадку на этот счет. Я же должен был осмотреть рынок. Не весь, конечно. Только те ряды, где перекупщики скупают «все, что плохо лежит».
Я задержался возле лавки артефакторских материалов почти случайно. Шел мимо и боковым зрением заметил ящик с заготовками для магических капсул. Почти такие же были нужны Салверу для следующей партии артефактов, только качество тут было хуже. Я наклонился, взвесил одну на ладони, вернул на место. Потом все-таки спросил цену, просто из любопытства.
Продавец начал рассказывать, что «товар хороший, не пожалеешь», но я уже развернулся, чтобы уйти к следующему ряду, и тут на пути возникла маленькая процессия: двое мужчин тащили третьего — грузного, бледного, обмякшего, словно тот в любую секунду мог потерять сознание. Люди вокруг расступались, кто-то бросал короткие жалостливые взгляды.
— Дайте дорогу! — выкрикнул один из тех, что держал «больного». — Купцу плохо! Он умирает!
Я машинально сделал шаг в сторону. Не хотелось мешать, да и человека было жалко. И в тот же момент все мои мысли были о деле: надо закончить обход рядов, потом встретиться с Лиссой у склада…
Один из мужчин резко пошатнулся и «случайно» навалился мне на плечо.
— Прости, парень! — выкрикнул он.
И в этот момент он резко взмахнул рукой, будто бы отмахиваясь от мухи, и легкое облачко сероватой пыли сорвалось с его ладони, ударив мне прямо в лицо. Запаха не было. Только холодок, словно вдыхал морозный воздух.
Я вдохнул. Голова закружилась, ноги ослабли, мышцы стали ватными. Я хотел поднять руку, но она не слушалась. Хотел выругаться, но язык не шевельнулся. Толпа перед глазами расплылась нечеткими мазками.
Чьи-то руки мгновенно поддержали меня под локти — аккуратно, уверенно, так, как это делают родные, когда ведут больного домой. Ни одного рывка, ни одного резкого движения, вызывающего подозрения.
— Осторожно-осторожно, — пробормотал кто-то рядом, громко, специально для окружающих. — Держим его, держим…
И никто вокруг не видел в этом ничего странного.
В последний момент, прежде чем тьма сомкнулась, я уловил краем зрения серый плащ.
Тот парень. Он стоял неподвижно среди людей, смотрел на меня и едва заметно кивнул.
Так вот зачем ты следил за мной.
Все произошло так быстро, что я не успел даже понять. Ни меч, ни навыки боя, ни защитные артефакты, ничего из этого мне не помогло. Меня втолкнули куда-то, потом скрипнула дверца. Что-то тяжелое и плотное опустилось сверху, накрыв целиком, от головы до ног.
Перед тем как отключиться окончательно, я успел ощутить тряску каретных рессор и цокот лошадиных копыт.