Артем.

Я провожаю Оксану обратно.

А после вывожу их всех через отдельный выход.

Всего разрывает. Как от них сейчас оторваться? Как отпустить?

Пожираю глазами сына.

Ловлю каждый его жест. Каждое слово. Каждую черточку.

Тимур понравился мне сразу.

Как только пришел на первую тренировку для детей. Тут же как магнитом к пацану потянуло.

Занимался с ним всего несколько раз.

Но с первого дня знал, что выберу именно его к себе в ученики.

Даже если бы он и не занял призовое место.

У парня видно врожденный талант. Я обалдел, когда узнал, что он только — только начал заниматься.

Я давно открыл школу для одаренных детей. Для тех, кто не может сам оплачивать обучение. Реально кайфовал, занимаясь с детьми.

Но Тимур стал первым, кто поразил меня по-настоящему.

И дело не в том, что сработала чуйка на будущего чемпиона.

Сам не понимаю, почему меня к нему так тянуло.

Поначалу думал, что парень копирует меня. Или бои какие-то смотрел мои, вот и зеркалит удары и жесты.

А оказалось, что у него та же повадка. Тот же удар левой, хоть парень и правша. И коронный ногой с прыжка. Как у меня.

Много схожего находил с ним. Но о том, что Тимур может быть моим сыном, даже не думал! Да и откуда такие мысли? От меня никто не беременел. Ни одна не заявляла о ребенке. Иначе бы я, конечно, не оставил его расти безотцовщиной.

Сын. С ума сойти. У меня есть сын!

Провожаю их, а сам смотрю на Тимура, как на восьмое чудо света.

Нереальное что-то. Частичка тебя. Продолжение.

Мне часто прилетало по голове. Но чтобы вот так сильно, ни разу.

Это полный нокаут. Разрыв и срыв мозга.

И… От нее. От единственной женщины, которая внутри. В сердце. В кишках, мать его! В венах и под кожей!

Я ведь ради нее на все был готов. Пусть сам себе не признавался.

Но псом послушным способен был улечься у ее ног. На руках носить. Оберегать. Разрываться, но все для нее делать.

Я бы не отпустил.

Добивался бы.

Тем более, что и Оксану ко мне тянуло.

Но когда оказалось, что у Карины будет ребенок, пришлось наступить себе на хребет.

Собственные чувства уже не имели значения.

Новая жизнь. Маленькая, крошечная.

Человечек, за которого я целиком и полностью в ответе.

Разве мог бы кто угодно поступить иначе?

С мясом, с жилами пришлось себя от Оксаны оторвать. Хоть и понимал, что сам взрываю свой единственный мост к счастью. Наш мост.

Теперь Карина стала выглядеть пустышкой. Капризной. Глупой. Зацикленной на своей красоте и на побрякушках пустых.

Смотреть на нее не мог.

Прикасаться было невозможно.

Но я должен был быть рядом. Ради крошечного малыша, который не виноват. Обязан был принести эту жертву.

Но теперь…

Теперь все разворачивается иначе.

И оставить любимую женщину, еще и с собственным сыном я даже в мыслях не могу!

Черт. Разрывает. Распирает так, что сейчас, кажется, разнесет на миллиард осколков.

Особенно когда смотрю вслед увозящей их машине.

Тимур прижался лицом к заднему окну.

Машет мне на прощание.

Еще ничего не понял.

А я машу в ответ.

И горло сжимает так, что дышать невозможно.

Пообещал ему, что скоро увидимся. Что завтра заеду. И сколько восторга было в его глазах!

Только вот как он поведет себя, когда узнает правду? Может, и видеть меня не захочет, я же свою натуру знаю. А она слишком хорошо Тимуру передалась.

Может, надо было все сразу выложить.

Но тут я не мог пойти поперед Оксане. Для нее и без того слишком много стресса сегодня выпало. Не имею я права усугублять. И я отступил. Может, она и права. Здесь время нужно.

Тимур.

Мне хочется рвать самого себя на части.

Груша и зал точно не помогут.

Вот, кому она вызванивала. Кого звала во сне, пока я прижимал к себе.

А я, идиот. Еще решил что у нее любовник! Ревновал, как бешеный. Как сто чертей, вместе взятых!

Идиот. Дважды. Трижды. Миллион раз идиот!

Почему я ничего не выяснил?

Все нужно было перевернуть, но найти всю информацию!

Сердце колотится о ребра. Разбивает грудную клетку изнутри.

Реальность давит снаружи, ударяя покруче, чем на любом бое.

Крепко сжимаю кулаки и челюсти. Даже если я сейчас пойду и убьюсь об стену, это ничего не изменит. Ошибки надо исправлять. И в этот раз я наконец поступлю правильно!

— Артем! Любимый!

Я мягко отстраняю Карину, когда она пытается броситься мне на шею.

Прохожу внутрь.

Кривлюсь, когда смотрю, сколько ненужной безвкусной дребедени она накупила.

Здесь столько коробок, новых зеркал в рост и наляпанных картин, что начинает рябить в глазах. А еще такими темпами тут скоро невозможно будет пройти.

— Кажется, ты собиралась выбрать обстановку для детской.

— Ну… Понимаешь, я зашла на сайт посмотреть, а тут такая красота!

— Ты на сайт интерьера для борделей зашла, что ли?

Как я раньше не замечал этой страсти к вульгарным вещам?

— Ну любиииимый. Перестань. Я просто не смогла удержаться! Такая красотааааа! И вот еще.

Карина прямо тычем мне под нос палец с огромным кольцом.

Бриллиант на нем, правда, больше похож на булыжник.

— Тебе же для меня не жалко, правда? Твоя кошечка решила себя чуть чуть побаловать. Муррррррр.

— Карина.

Я тяжело вздыхаю. Протираю лицо рукой.

Черт.

И как ребенка оставлять с такой матерью? Да тут не то, что детская психика. Тут я сам с скорее с ума сойду.

— Мне нельзя отказывать. Ты же знаешь. И к тому же, у меня скачут гормоны. А с ними и настроение. Я просто увидела все это и не смогла удержаться! Ну любииимый. Разве тебе жалко? Для нашего будущего малыша?

— Вряд ли наш будущий малыш станет выряжаться в кожу с перьями.

Кривлюсь. Думаю о том, как протекала беременность у Оксаны.

Я расспрошу ее. Узнаю о каждом ее дне.

Но уверен, хоть она всю жизнь и была папочкиной балованной принцессой, она думала о ребенке. И о том, что на самом деле необходимо. А не вот это вот все.

— Ты ко мне придираешься.

Карина надувает губы и падает на диван.

Полы ее халата разлетаются.

А я… Отворачиваюсь, как будто передо мной чужая женщина, и я не должен видеть ее вот так. Хотя… Она и есть чужая.

— Иди ко мне.

Хлопает по дивану, соблазнительно, по ее мнению, выпячивая губы.

— Я соскучилась, Артем.

— Нам нужно поговорить.

— О детской? Да что ты переживаешь. Времени еще вагон. Я обязательно все выберу.

— Нет, Карина. Не о детской. Ее я обустрою сам. Я ухожу.

— Чтоооооооо?

Кажется, даже ее безвкусная хрустальная люстра начинает звенеть от визга. У меня же просто закладывает уши.

— Как это, Артем? Куда? Ты что? Из-за того, что я деньги потратила? Разве ты их когда-нибудь жалел?

— Денег у тебя будет достаточно, Карина. Но давай посмотрим правде в глаза. Я сейчас с тобой только из-за того, что ты беременна. Я был уверен. Что так будет лучше для ребенка, но теперь понимаю, что нет. Если родители будут насиловать себя только ради того, чтобы у ребенка была семья, он будет несчастлив.

— Ты же к ней уходишь, да?

Карина вскакивает.

Шипит, пришурив глаза.

Сейчас она совсем не та красивая и милая девушка, которой была раньше. А еще была нежной. Я боялся причинить ей боль.

Нет.

Передо мной настоящая фурия!

И что-то мне подсказывает, что дело вовсе не в гормонах!

— Это из-за нее, да? Из-за этой общипанной курицы? Да она же просто бледная моль, Артем! Недоразумение! Что ты в ней нашел? Она что? Тебя приворожила? Я слышала, что так бывает, и…

— Карина. Я просто не люблю тебя. Да и ты меня тоже. Какой смысл мучить себя? Я с ребенком я буду помогать. Во всем. Буду рядом. И с беременностью тоже. У тебя… У вас. Будет все и даже больше.

— Чтооооооо! Да черт тебя подери, Артем Громов!

В меня летит подушка. А после еще одна.

Хватаю Карину за руку, когда она хватается за вазу.

— Прекрати истерику. Я думал, мы поговорим, как взрослые люди.

— Да черт возьми! Я должна терпеть токсикоз! Этот кошмар! Я испорчу себе фигуру из-за тебя! А все потому, что ты так хотел детей! Сам говорил, что семья это дети в первую очередь! Я! Я отказалась от контракта с парфюмерным домом! Да я из-за этой беременности загублю свою карьеру! И ради чего? Ради того, чтобы бы вот так просто сказал мне «прощай?». Ну нет, Артем Громов! Нет! Ты останешься со мной и с нашим ребенком! Если уйдешь, я сделаю аборт! Вскрою вены! И это будет на твоей совести!

— Ты ничего не сделаешь. Ни с собой, ни с ребенком, Карина.

Холодно чеканю, понимая, что в этот момент ничего к ней не чувствую. Ни жалости. Ни… Хоть минимального сочувствия.

После таких слов…

— Ты отправишься в закрытый санаторий. Прямо сейчас. Свежий воздух и прекрасный присмотр. Идеальные условия. Тебя будут наблюдать лучшие врачи. Не волнуйся. Потерю твоей карьеры я щедро компенсирую. И сам буду приезжать. А когда будет подходящий срок, мы обязательно проведем тест ДНК.

— Чтоооооо? Какой еще тест? Артем? Ты что? Меня в чем-то подозреваешь? Меня? Да как ты можешь вообще мне такое говорить! Ой. Мне плохо. Я сейчас потеряю ребенка!

— Ты плохая актриса, Карина.

Я кривлюсь, когда она картинно пошатывается.

— Я же тебя любила. И люблю! Какой же ты бессердечный!

— Если ребенок мой, я обеспечу его всем необходимым. Каждый день буду приезжать. Могу предложить тебе хорошую сделку. Он же будет мешать твоей карьере? Мы подпишем бумаги. Ребенок останется у меня, а тебе я дам роскошные отступные. Так тебя устроит?

— Нет. Это бред. Бред, Артем.

Карина заламывает руки и отвратительно кривится. А я не понимаю, как я раньше мог не разглядеть в ней всей этой дешевой фальши.

Не удивлюсь после всех ее слов, если она и правда забеременела не от меня. Только ради того, чтобы удачно выскочить замуж.

— Ты не можешь так со мной поступить! Если бросаешь, я вправе сделать аборт! Это мое тело, черт тебя раздери! И мой ребенок! Если мы тебе не нужны…

— Просто. Замолчи. Сейчас.

Я крепко сжимаю локоть Карины.

Наконец даже ее крошечных мозгов хватает прекратить этот балаган.

— Хорошо. Хорошо, я не буду ничего с ним делать. Только оставь меня в покое, ладно. Я не поеду никуда! И у меня еще контракты, которые нужно отработать!

— Не переживай. Я все решу. Если возможно провести съемку в санатории, то ее проведут там. Если нет, я выплачу все неустойки. Ты едешь туда, Карина. И это не обсуждается.

Отправив ее и оставив с Кариной охрану, наконец возвращаюсь домой.

Чувствую, что могу дышать полной грудью, хоть ее до сих пор и сжимает.

Очень трудно удержаться от того, чтобы не сорваться в первую же секунду к Оксане.

Но я только звоню. Спрашиваю, как она.

Сам понимаю, что для такой новости нужно время.