Оксана.

— Мааааам? А почему Гром встал перед тобой га колени? И куда он повел тебя?

— Оксана, ты что? Ты замужем за Громовым? Если он чем-то угрожает тебе, или… Или давит как-то, я решу. Подниму свои связи.

— Оксана???? Ох, Оксана.

Валя может только хватать воздух распахнутым ртом и обмахиваться руками.

— Откуда ты его вообще знаешь? Кто он тебе? Ты что? Пока нас не было, замуж вышла? Тогда почему ничего не сказала? И я ни разу не видела его у тебя?

Миллион вопросов и мой полнейший ступор.

— Потом. Все потом, ладно? Вадим, спасибо. Но с ним мне помогать не нужно. И… Прости. Мы поедем домой одни. Мне со всеми поговорить нужно. О важных вещах.

— Да я понял, Оксана. Ты уверена, что мне не стоит сейчас быть рядом?

— Мне с сыном нужно поговорить. Серьезно.

— Хорошо. Но в любой момент звони. Я буду ждать. Ничего не понимаю в вашей ситуации, но, кажется, я догадался.

Вадим выразительно смотрит на Тимура.

Наверняка сразу увидел сходство.

Замечаю, как сын прижимается к стеклу. Машет Артему на прощанье.

Надо же.

И снова мы пересеклись. Судьба снова и снова подкидывает нам головоломки.

— Мам, он такой классный!

Тимур все еще в восторге от того, что Артем его выбрал.

— Ты же разрешишь, чтобы он меня тренировал? Правда?

Я делаю Вале знак, и мы переключаемся на Тимурку. Сегодня для него особенный день. И мы едем праздновать его победу в кафе.

Мой малыш без умолку тараторит.

Говорит о том, как он тренировался. Наконец-то он может обо всем мне рассказать.

Поражаюсь тому, что он занимался с Артемом, оказывается, целую неделю.

Он просто взахлеб рассказывает о своем кумире.

А я улыбаюсь сквозь слезы.

Нет.

Этих двоих никак нельзя разлучать! Что бы я там себе не думала!

Плевать на все, На Карину и их будущую семью.

Артем должен общаться с Тимуром.

К тому же, он, похоже, не собирается лишать меня сына, как грозился когда-то.

Валя сидит, будто язык проглотила. Просто таращится на меня.

— Ты объяснишь мне наконец, что происходит?

Наконец отмирает, когда Тимур и ее дети идут в уборную.

— Что это было?

— Артем его отец, — наконец признаюсь.

И на дуще сразу становится легко.

— С ума сойти. И что? Этот мерзавец не признал ребенка? А казался таким замечательным! Да я бы ему!

Валя по- боевому машет в воздухе кулаком.

— Сразу надо было сказать. Я б ему прямо там бы челюсть свернула! Я, между прочим, научилась много чему, пока с Тимуркой на тренировки ходила!

— Он не знал ни о чем. Так вышло. Я не сказала ему о сыне. Он… Только сегодня понял, Валь.

— Ну ты даешь! Нет, Оксана. От тебя я такого фортеля не ожидала!

— Мы плохо расстались, Валь. Я вообще не собиралась ему ни о чем говорить.

— Ты сумасшедшая? Смотри. Что делает родная кровь! Да их же с первого взгляда друг к другу потянуло! Гром же почти все время только с Тимуркой и занимался. А малыш наш. Он вон как светится, когда на него смотрит! Обожает его прям!

— А теперь я даже не знаю, как признаться во всем Тимуру.

Вздыхаю, нервно прикусывая губу.

— Да уж постарайся как-то.

Валя гневно сверкает глазами.

— И я тебя просто придушу, если Тимур будет злиться на отца после того, как ты ему все расскажешь! Просто придушу, Оксана!

Все больше понимаю, что Валя права.

Только как найти слова?

— Мааам. Гром обещал, что завтра приедет к нам!

Я так и не решаюсь признаться сыну до самого вечера. Уже укладываю его спать, но сын до сих пор думает о своем кумире.

— Ты же не против? Можно, да?

— Тимур.

Комкаю в руках салфетку.

— Мне нужно кое-что тебе сказать. Это очень серьезно.

— Про Грома?

Сын подбирается. Усаживается на постели, резко поднимаясь.

— Да, малыш.

— Он…

Тимур хмурится. Его лицо каменеет.

Сейчас это просто зеркало Артема!

— Он что? Тебя чем-то обидел, мам?

Говорит тихо. Чеканит каждое слово. Металлом.

— Поэтому и встал перед тобой на колени? Он обидел тебя, мам? Если так, то… Я порву его на части. Не сразу, конечно. Мне еще многому научиться надо. Но я пойду к Граду учиться тогда. Он тоже меня позвал. Выучусь и мокрого места от него не оставлю!

Тимур сжимает кулаки. Сверкает глазами.

— Нет, мое счастье.

Обнимаю его.

Судорожно вдыхаю воздух.

— Он… Он твой отец, Тимур.

— Кто? Гром? Это как? Мама?

— Мы… Мы с ним очень любили друг друга. А после…

Боже.

Слова застревают в горле.

Вот она, самая главная истина. Я вижу ее сейчас сквозь призму требовательных и изумленных глаз моего сына.

И понимаю, что не могу ему сказать.

Что мы поссорились, и потому я не сказала Артему о нем. Что из-за моей обиды он рос без отца.

Все личное отходит на двадцатый план.

Остается только он. Мой сын. И я понимаю, что он не заслужил этого. Я была неправа. Боже, мучительно неправа, лишив его отца!

— Так вышло, что мы жили очень далеко. И Артем… Он не знал о тебе, Тимур. Просто не знал.

— Как такое может быть?

Тимур трясет головой, не понимая.

— Мы потеряли друг друга. Не было ни телефона, ни адреса. Ничего. Поэтому…

— Ты говоришь, что вы любили друг друга. Как можно потерять, когда любишь?

— Можно, сынок. Но теперь твой отец хочет все исправить.

— Он за это просил прощение? Что потерял нас?

— Да.

Киваю, еле сдерживаясь, чтоб не плакать.

— Я подумаю, мам. Можно, я побуду сейчас один?

Вижу, что его кулаки сжаты так сильно, что побелели костяшки.

Только киваю, погладив сына по голове.

Выхожу, тихонько прикрывая за собой дверь.

Знаю своего сына. Ему нужно все это переварить.

И… Понимаю, что я бесконечно виновата. Перед ним. Просто бесконечно!

Долго сижу на кухне над чашкой остывшего чая.

— Тимур, ты спишь?

Наконец не выдерживаю. Что у него сейчас там, внутри?

— Нет, заходи.

— Я хочу, чтобы ты знал. Твой папа, он… Он очень тебя любит. И я. Я тоже тебя люблю. Больше жизни.

Понимаю, что нет смысла оттягивать все до вечера.

Звоню Артему с самого утра. Он берет трубку в первого же гудка, как будто держал телефон в руке и ждал моего звонка.

— Да, Оксана. Я сейчас буду. Спасибо.

Тимур ходит по квартире слегка потерянный. Вяло ковыряется в тарелке, завтракая.

Притих совсем.

Раздается звонок, и я буквально бегу открывать дверь.

— Артем.

Он невыспавшийся. Явно эту ночь даже не ложился.

Протягивает мне огромный букет.

Впервые вижу его таким растерянным.

— Ты сказала ему?

— Да, — киваю, прикусывая губу.

Сейчас мне хочется попросить прощения. Не только у Тимура. У Артема тоже.

Это было жестоко. Только теперь я вижу все совсем иначе.

— Я войду?

— Конечно. Прости.

Артем заходит в комнату Тимура.

Вижу его нерешительность и волнение.

Он несколько раз тянется рукой к ручке двери. И так же несколько раз останавливается, сжимая руку в кулак. Наконец решается. Заходит.

Тимур резко разворачивается, вскакивая на постели.

Оба замирают. Просто смотрят друг на друга. Кажется, целую вечность.

— Ты… Искал меня?

Наконец очень по-взрослому спрашивает Тимур.

— Я не знал о тебе. Но клянусь. Если бы знал, я бы нашел. Все бы перевернул, но нашел бы тебя.

Тимур смотрит с недоверием.

А у меня сжимается сердце.

— Ты обидел маму?

Строго спрашивает мой сын, не сдвигаясь с места.

— Нет, — шепчу Артему одними губами. Резко мотаю головой, делая огромные глаза.

— Да, Тимур. Это правда. Я обидел твою маму. И очень сильно. Но я жалею об этом и сделаю все, чтобы загладить свою вину перед ней. И перед тобой.

— Из-за этого нас ее потерял? Потому что ее обидел?

Тимур хмурит брови. Буравит Артема взглядом.

— Да. Из-за этого, — серьезно кивает Артем. — Но я ошибался. И очень хочу все исправить. Ты дашь мне шанс?

— Ты обидел ее случайно? Или хотел? Разве ты злой?

— Меньше всего на свете я хотел бы обидеть твою маму, Тимур. Я люблю ее. И тебя. Люблю.

Тимур долго, испытующе смотрит Артему в глаза. А после кивает. Протягивает руку, которую Артем пожимает в ответ. Правда, шага вперед не делает. Держит дистанцию.

И все же по лицу Артема проносится облегчение. Как и по моему. Лед тронулся.

— Спасибо, Тимур.

— Ты учил меня, что нужно подниматься, если упал. И больше не повторять ошибок. Выходит, теперь нужно подняться, — серьезно произносит мой сын, а у меня снова перехватывает горло

Мы отправляемся в парк. А после на мороженое.

Сейчас замечаю, как много детей гуляет именно с отцами.

А между Тимуром и Артемом повисло напряжение.

И я просто не знаю, как его убрать!

Артем расспрашивает Тимура о его жизни. Тот просто вежливо отвечает. Смотрит на отца по-прежнему недоверчиво, и в глазах Артема я читаю столько боли, что самой больно до онемения пальцев.

Сама не замечаю, как прикасаюсь к пальцам Артема. Чтобы его поддержать.

— Прости меня, — выдыхаю, когда Тимур отправляется играть с детьми в боулинг.

— Это ты меня прости, Оксана. Даже не представляю, как ты справлялась со всем. Одна.

— Тимур маленьким был просто замечательным ребенком. С ним совершенно не было проблем, — улыбаюсь.

— Он не капризничал, как дети Вали, например. Совсем не болел. А когда стал постарше, сразу же начал во всем мне помогать. Сам, представляешь.

— Ты так светишься, когда о нем говоришь.

Артем сжимает мою руку. Не отводит взгляда от сына, который выбивает сейчас очередной страйк.

— Он мое самого главное счастье, — улыбаюсь.

— Оксана. Я хочу увидеть все фотографии. Узнать все до малейшей детали. Как он рос? Какое первое слово сказал. Когда научился ходить.

— Я все покажу. Обязательно, Артем.

— Спасибо тебе. Спасибо за то, что он есть, Оксана.

— Что ты решил с Кариной?

Артем хмурится. Переводит на меня тяжелый взгляд.

— Она в санатории сейчас. У нас с ней… Не будет семьи, если ты об этом. Я только твой, Оксана. Весь. Вернее, ваш.

Артем подносит мою руку к губам.

Медленно целует, смотря мне в глаза.

— А этот твой ухажер? Вадим, да, кажется?

Я улыбаюсь.

Почему-то ни капельки не сомневаюсь, что Артем уже узнал про Вадима все, что возможно. Ну, или дал поручение раскопать о нем всю информацию.

— Он близок с Тимуром?

В его глазах зажигается пламя ревности.

— Нет. Они не успели пока подружиться.

— Я победил!

Тимур радостно подбегает ко мне.

— Поздравляю, мое счастье!

Обнимаю счастливого сына. Артем тоже рвется, но Тимур переводит на него недоверчивый взгляд, и тот возвращается на место.

— Поздравляю, Тимур. Ты во всем лучший.

— Я не всегда выигрываю, — сын качает головой.

— Это совсем не обязательно, — Артем усмехается. — Ты лучший… Просто потому, что ты, это ты. Для нас с мамой ты всегда будешь самым лучшим. И самым любимым.

— А ты когда-нибудь проигрывал, Гром?

Тимур усаживается между нами на стул. Утыкается глазами в свое мороженое. Но я вижу, как в его глазах вспыхивает интерес. Хоть Тимур и пытается его спрятать.

— Даже не представляешь, сколько раз, — посмеивается Артем.

— Не может быть!

Он поворачивается в отцу с изумлением на лице.

— Чтобы стать победителем, нужно тысячи раз проиграть. Это не дается легко. Каждая победа это результат долгих стараний. Ошибок. Упорства. Падений, после которых нужно подниматься. Учитывать ошибки и идти вперед. Иначе никак. И за тебя я тоже буду бороться, Тимур. И за твою маму. Тоже. Всегда.

Но ты ее обидел.

Тимур крепко сжимает руки в замок перед собой.

— Да, сын. Обидел. И больше никогда этого не повторю.

— Обещаешь?

Глаза Тимура загораются надеждой.

— Клянусь. Вы самое дорогое, что у меня есть. То, ради чего стоит жить.

Артем усаживается на корточки рядом с Тимуром. Так, что их глаза оказываются на одном уровне.

— Я сделаю все, чтобы вы были счастливы. И чтобы вы оба меня простили.

— И больше никогда нас не потеряешь?

— Никогда. Найду даже на другом краю земли.

— Хорошо.

Тимур серьезно кивает.

— Я тебе верю. Гром.

— Может, поедем ко мне?

Я вижу, как Артем старается достучаться до Тимура.

И готова в этом ему помогать.

— У твоего отца большой красивый дом. Там есть бассейн и лошади. Поедем, Тим?

Тимур кивает, а я надеюсь, что хоть там они сойдутся ближе.

— Тимур обожает лошадей, — шепчу Артему, пока мы идем к машине. — Прокатайся с ним на Перуне.

— Спасибо, Оксана.

Артем снова пожимает мою руку.

И в этот момент я почему-то уверена, что все наладится. Все будет хорошо.