О том, что произошло в Медных Копях, я никому не рассказала. Айла смотрела с подозрением на мое чересчур счастливое лицо, но я не прокололась — знала ее отношение к копейцам и Даркхану в частности. Да и вообще… даже близким незачем знать о том, что происходит в моей личной жизни. Она же правда до сих пор личная, да?

К чему приведет наше необузданное чувство, я старалась не думать. Не хотела. Даркхан снова мой! Что еще мне нужно для успокоения души? И для завершения военных действий.

Последующий Совет прошел бурно. Кассиан с необычайной прытью принялся готовить бумаги для мирного соглашения, Лисандра смотрела с недоверием. После нашего разговора в беседке мы не общались. Ну, и благословение на союз Кассина и Лиресс я так и не дала. Теперь сомневалась особенно: что, если Лисандра ведет свою игру втайне от отца? Если так, то мне предстояло выбрать наименьшее зло.

Весь Илмарис будто выдохнул: голоса жителей зазвучали звонче, от хрустальных шпилей отражались яркие разноцветные блики — теперь любая деталь казалась важной и напоминающей, что здесь и правда цветет жизнь. Или мне просто теперь так казалось. Хотелось разглядывать каждую мелочь, раскрывать объятия ветру, погружаться в новые эмоции и просто улыбаться, как девчонка, от понимания того, что обо мне думает один-единственный на свете человек.

То, что произошло между нами… я даже не подозревала, что такое возможно! Наши дары — такие разные и даже противоречащие друг другу — слились на уровне ощущений. Я чувствовала в себе его, Даркхана, а не какую-то иллюзию! Он был со мной, он хотел меня так, как я видела за закрытыми глазами, а я — его. Но главное, никто другой во всем Пламенном Шате не обладал такой тесной связью, как мы, заклятые враги.

Наверное, стоило поделиться с Лиресс — исключительно в научных целях. И, тем более, что она сама состояла в отношениях с моим идейным врагом, то… наверное, должна была понять и мои эмоции. Но я не решилась. Пришла по обыкновению в ее лабораторию — почему-то она казалась мне куда уютнее, чем собственные покои — взглянула на женщину и не смогла ничего сказать.

В ответ на это она только улыбнулась и взялась готовить малиновый чай — в лечебных целях, как она бы сказала, но я знала, что Лиресс просто хочет порадовать меня. И наверняка все читает по моему счастливому лицу.

Так мы и замерли друг напротив друга с горячими чашками со струящимся паром в руках. Между нами кипел звенящими колбами стеклянный лабораторным стол. Нужно было что-то сказать, а слова не приходили. В моменты покоя и в особенности под воздействием расслабляющего пара перед глазами возникали приятные образы со встречи с Даркханом. А когда я погружалась в ощущения…

— Сейра? — окликнула меня Лиресс, и я часто проморгалась, в спешке переводя взгляд на женщину. — С тобой все хорошо? Ты сама не своя. Обход земель прошел хорошо?

От хрустальных стен лаборатории ее смуглая кожа отсвечивала перламутром, в очках отдавались блики, а идеально собранный пучок казался той же колбой, что подвергались испытаниям на столе. Я вдруг поняла, что совсем не продумала подробности легенды, под предлогом которой покидала столицу почти на двое суток. И потому только отмахнулась:

— Все как обычно. Но теперь народ воспрял духом, мы наконец-то прекратили многолетнюю войну, которую вели еще наши предшественники.

Я отпила и совсем расслабилась. Сладковатый ягодный привкус растворял все мысли. Ладно, здесь можно. Здесь только Лиресс, и ей я доверяю как самой себе.

— И как тебе это удалось?

Она спросила с той же ласковой улыбкой, но я вдруг выпрямилась: нет, нельзя говорить даже ей, она близко к Кассиану, и они обмениваются слухами при дворе, он может выведать у нее то, что не нужно.

— Даркхан впервые проявил благоразумие, — фыркнула я. — Кассиан собирался вести войско в Коварн, ты же знаешь? Он это не стерпел.

— О, это превосходно! Наконец-то мы сможем уделить большее внимание исследованиям!

Она поднялась, отставила кружку и наклонилась к склянкам. Внимательно что-то осмотрела, нахмурилась и перевела взгляд вверх — на исходящие от них трубки.

И ни слова про отношения! О какой свадьбе речь, когда главная страсть инженера — это эксперименты⁈

— Что это? — поинтересовалась я. Система трубок и узких шлангов уводила к следующему столу, а от него — вверх, на полку с тиглями. Оттуда виднелись верхние грани кристаллов. Синтез? Усовершенствованные Очи Истины?

От этой мысли прошел холодок, а Лиресс только вздохнула:

— Да. Я удвоила объемы. Мы должны понять, в каком состоянии приходят видения, что их вызывает, и как вновь синтезированный артефакт может перенять свойства твоего хрусталика. — В ее глазах отразилось беспокойство, она понизила голос: — И главное, как его обладатель сможет его использовать? И что увидит?

Я отставила чашку. Вдруг стало не до расслаблений. Лиресс — одна из немногих, самых близких, кто знал, что я встречалась с Даркханом. Но не знала, что между нами произошло и что я… видела прошлое. Впервые за год — с тех пор, как ушел Саррис. А такие вещи я должна была ей сообщать, чтобы ускорить процесс и понять связь между видениями.

А еще — то, что именно видела! Ведь в этом видении тоже возникли Топи, как и в предыдущий раз!

Но я сдержалась. Сначала надо было выяснить, какие выводы у Лиресс.

— Есть ли какая-то закономерность? — поинтересовалась я.

— Пока не пойму, — поморщилась женщина и что-то покрутила у стола. В одной из трубок забурлили пузырьки. — Слишком много переменных. Саррис тебя коснулся в первый раз, а во второй его не было. Оба видения связаны с ним, но во втором случае ты слышала даже речь. И оба раза ты не хотела это видеть специально. То есть это случилось спонтанно, и мы не можем это контролировать. Разве что твое внутреннее состояние как-то сыграло…

Она вздохнула, что-то покрутила снова и заключила:

— Поэтому я создала искусственно различные внешние факторы, которые могли как-то повлиять на видения, но пока ни один кристалл не отозвался.

— Лиресс, слушай… — протянула я и собралась с духом. Видя, как она старается, я не могла утаить то, что видела. Столько трудов и… времени, и ее участия! Никто во всем Илмарисе не делал для меня больше, чем она! И потому я набрала в грудь побольше воздуха и задумчиво проговорила: — Там, в Копях, я снова увидела кое-что…

— Что⁈ — Женщина вскочила, отбросила все свои наблюдения и схватила меня за плечи. — И ты молчала? Надо было немедленно по возвращении лететь ко мне!

— Просто… — я замялась, до конца не представляя, что буду говорить. А потом махнула рукой и как на духу выпалила: — Просто это было схоже с тем, что я уже видела! Топи, зелье для моего исцеления и… Железный Клык.

— Что⁈ — повторила Лиресс и отпрянула. — Даркхан достал зелье? Для тебя? Мы же все прекрасно знаем, что тебя спасли молитвы жриц Шарат у пристани в полнолуние! Вспомни…

Она говорила так увлеченно, что хотелось слушать и в который раз убеждать себя в этих заблуждениях. Да, тогда, год назад, я сохранила в тайне причину моего исцеления — ото всех, но теперь я знала, сколько оно стоило для Даркхана. Ну, и, получается, для меня.

И потому я резко оборвала женщину:

— И ты, великий ученый Илмариса, Лиресс Пепловик, действительно в это веришь?

Она даже побледнела. Встала напротив, посмотрела огромными глазами, а, оперевшись на край стола, осторожно села. Ее взгляд пропал где-то в пространстве. Я подала ей малиновый чай:

— Это правда, Лиресс. Просто прими это как есть и пообещай, что никто не узнает. Меня спас Даркхан, мой заклятый враг. И сейчас, когда я с ним встретилась, то увидела цену, которую он отдал Стражу Цветка Лианы. Эта цена — причина наших войн.

— Какая? — спросила Лиресс тихо, не переводя взгляда.

Я сглотнула. А потом ответила так же тихо, не сумев ничего придумать:

— Никогда меня не касаться…

Она нахмурилась, начала с вызовом:

— А то больно ему хотелось! — А потом замолчала. Что-то поняла. И снова выдохнула: — Твоя поездка на Искар… я помню, как очистилась твоя кожа… боже, Сейра! Ваши дары… влияют друг на друга!

Ее глаза округлились, она перевела взгляд на меня:

— Это надо исследовать, — она проговорила ошарашенно, будто сама не понимала, что говорит. — Хрусталь с ядом я скрестила, но с медью — нет. И, возможно, в этом ответ если не видений, то… интереса Элиона. Он третий правитель Талгаара! Он хочет… просто знать больше. Влияние…

— В тебе пропадает шпион, — улыбнулась я и обняла женщину за плечи. — Я об этом подумаю, обещаю. Твоя задача прежняя: синтезировать артефакт, который будет показывать прошлое. Дальше подумаем, что делать. И главное — никому ни слова. Особенно Кассиану.

— Он не узнает, — кивнула Лиресс. — У меня есть на него управа.

— Не говори только, что он в тебя безнадежно влюблен! — воскликнула я и снова оказалась напротив.

— Ой да брось! Нам просто… хорошо рядом. — Она стала задумчивой и поправила очки. — Но мы оба понимаем, что разойдемся: мы служим разным интересам. Я — Илмарису, он — своей дочери. Он что-то скрывает, я это чувствую… а как пытаюсь узнать, отводит тему…

— Выходит, и у него есть на тебя управа, — проговорила я задумчиво. — Вы явно друг друга стоите.

— Определенно, — развела руками женщина. — И это так тяжко и так приятно одновременно…

Я испытующе посмотрела. Проморгалась. Ничего. Лиресс не лгала. Но разве можно с такими чувствами готовиться к свадьбе? Поэтому не стала ни отвечать, ни спрашивать. Чувствовала, что это тяготит Лиресс, и сейчас она не готова раскрыться. Да и я не знала, как спросить, так как никогда не была в курсе тонкостей их отношений. Впрочем, о нас с Даркханом она тоже не спрашивала. И вообще, поняла ли, что запрет касаний — это не просто про слияние даров, а… про нашу близость?

Так, я оставила ее одну в раздумьях и потерянности. Казалось, это невинное замечание поменяло ей всю систему расчетов. Но я не спрашивала. Пока. Она сама скажет, когда поймет. Или спросит о чем-то, что я ей еще не раскрыла.

У моего кабинета меня поджидала Мираэль. Меня не было в городе три дня, и вопросов скопилось с излишком. Но зеркальщица появлялась в замке крайне редко из-за частых вылазок наружу, и потому я насторожилась. А могла бы радоваться, что мои «глаза и уши» без работы! И что не надо ни на кого насылать иллюзии…

— Моя владычица, — девушка преклонила колено и коснулась лбом моей ладони. — Есть сведения, требующие вашего внимания. Разрешите доложить?

— Разрешаю… — неуверенно ответила я и огляделась: пустой коридор, даже стражи нет! Зато Мираэль собственной персоной, которую я могу не видеть месяцами.

По спине пошли холодные мурашки: что-то не так. Это — не обычная ситуация. И в ясном взгляде зеркальщицы явно читалась тревога.

— Пойдем в кабинет, — кивнула я на дверь, но стоило коснуться ручки, она отворилась с той стороны, и я столкнулась лицом к лицу с Айлой.

Ее взгляд выражал решительность, шрам на глазу налился кровью, в руках она держала два клинка и, не дождавшись моего возмущенного рыка, очень тихо, себе под нос пробубнила:

— Все чисто, моя владычица. Можно проходить. Торн!

Она подняла руку, и, обернувшись, я заметила в коридоре моего телохранителя с двуручным мечом наперевес. Молчаливый воин кивнул речной волчице и с поклоном занял место у двери. Мы с девушками наконец вошли. Мираэль закрыла дверь на ключ.

— Что происходит? — вскинулась я, а сама словила слабость: если собралась вся троица моих телохранителей, значит, дело серьезное. Обычно кто-то был в разведке, кто-то при армии, кто-то при мне. Исключением была лишь поездка на Искар год назад, но там дело было чрезвычайной важности — борьба за мою жизнь.

— Заговор! — рыкнула Айла и широкими шагами принялась наматывать круги по кабинету. Я даже до стола не дошла — заняла кресло у шкафа с книгами.

Мираэль посмотрела на речную волчицу с укором, а потом опустилась передо мной на колени и очень мягко сказала:

— Мы перехватили послание. — Она протянула мне свиток и тут же склонила голову на грудь, но в ее взгляде я успела прочитать сожаление.

Я не спешила брать в руки пергамент. Спросила робко:

— Что здесь? И от кого?

— Это письмо из Илмариса в Одинокие Холмы. Адресовано его песочному величеству Ардрику Безликому, — мягко сказала Мираэль, но Айла тут же добавила яростно:

— Посыльные уже мертвы. Оба!

Переведя взгляд с одной девушки на другую, я робко взяла пергамент. А, начав читать, только больше побледнела. Несмотря на резкость, Айла была права: заговорщики писали не скрывая мотивов — перевернуть власть в Талгааре. И самое главное…

'Мне радостно слышать, что ваша дочь добилась внимания медного короля. У Объединенного Талгаара будет наследник, и тогда Хрустальные Рощи подчинятся вам. Верь мне, дорогой друг, Сейру Вельгарн я беру на себя. Многолетняя война будет закончена. Что бы она ни приказала.

Идеальное время для зачатия наследника — карнавал ритуалов Морвенны. Там соберутся все регионы Пламенного Шата. Там будет сам владыка Карнак! Он благословит союз Холмов и Копей, и отдельно — нас с тобой…'

Пергамент выпал из моих рук и невесомым перышком опустился на пол. Горло обложило, грудь сдавило тисками, живот свело спазмом: Даркхан… женится! По своей воле или по приходи искусных манипуляторов, но он выберет политический брак. Он будет встречаться со мной тайно, каждое новолуние, чтобы никто не разглядел наши силуэты. Мы не сможем касаться друг друга, но это и неважно: его руки будут ласкать другую женщину…

— Кто нас предает? — спросила я глухо. Взгляд стал стеклянным, и только по легкому шелесту платья я поняла, что Мираэль поднялась и села напротив. Силуэт Айлы напротив окна замельтешил черным пятном по комнате. До меня донеслись волны прохладного воздуха от ее движений. Напахнуло металлом и кровью: видимо, девушка не обманула, и ее клинки сегодня нашли себе жертв.

— Посыльного я ни разу не видела! — сказала она с вызовом. — Он явно не из наших! Вопрос — кто его завербовал? Но мы это выясним, владычица! Вот только установим за вами пристальное наблюдение — чтобы никто не добрался до вас ни из змеев, ни из медных, ни из своих…

— Это вызовет подозрения, Айла, — выдохнула я. — Нельзя показывать, что мы знаем! Да, мы перехватили послания, но пусть заговорщики теряются в догадках, кто именно их раскрыл.

— Мы будем следить на расстоянии. Мне это легко сделать. И наслать иллюзию на врага — тоже, — мягко ответила Мираэль. — Место встречи посыльных прослеживалось с обеих сторон, я использовала свой дар. Вероятно, очень скоро мы узнаем, кто из своих предает, но… — Она вдруг умолкла и сказала холодно: — Не сочтите за дерзость, но… неужели мы все трое не знаем, кто в этом замешан, и без участия моего дара?

— Я должна быть уверена, — только сказала я. В голове тут же всплыли слова Лиресс, которые она произносила не ранее, чем час назад про Кассиана. Она боялась, что он что-то скрывает, а я теперь боялась за нее.

— Мадам Пепловик тоже под подозрением! — рыкнула Айла, прекратила свои метания и встала напротив меня. — Даже сама может не понимать, как Серебряные Шепоты на нее воздействуют!

Я поджала губы и обняла себя. Дрожь одолевала мою холодную стойкость, и мне становилось трудно держать лицо. Такого предательства я не переживу. Я раскрыла ей все карты! Она знала обо мне… все.

— Проверьте все досконально, — сказала я тихо. — И будьте осторожны. Не вызывайте ничьих вопросов: все должно выглядеть, будто ничего не случилось и мы ничего не знаем. — Я перевела взгляд на речную волчицу: — Айла, предельно скрытно собери информацию о сторонниках Серебряных Шепотов: нам нужно понимать масштаб угрозы. У них большое влияние, и если они выступят против меня, их многие поддержат.

— Легко! — кивнула воительница и добавила: — В связке с Мираэль мы сработаем чисто. Она — редчайший дар. Наш козырь против сил врага.

— Спасибо, — чуть смутившись, отозвалась зеркальщица. — Вы забрали меня из приюта, и я всю жизнь буду вам благодарна. И клянусь жизнью, буду служить честью и правдой до самого конца.

— Это еще нескоро, — заверила я, но не проронила эмоций. Дрожь внутри сменила пустота. — Торн пусть будет при мне. Это вызовет меньше всего подозрений.

— Да, — кивнула Айла. — Ловушки на змей мы испытали, они сработают и без нас. Не переживайте, владычица, к вам никто не подберется.

Я скрестила пальцы в замок и кивнула на упавший пергамент:

— Сожгите это. И никому ни слова о том, что мы прочитали и обсудили. Докладывайте о мельчайшем изменении.

Айла не говоря ни слова бросила свиток в камин. Я промассировала себе виски и откинулась на спинку кресла:

— И еще. Найдите Сарриса. Сообщите, что владычица его вызывает.