Сейра поникла, будто ее отключили — одномоментно, без лишних движений и звуков. Голову уронила на грудь, пышные волосы закрыли и лицо, и тело. А затем повалилась назад, на мягкую траву, увлекая за собой и Даркхана.

Их руки оставались связаны медью, и он не посмел оборвать эту единственную связующую нить, хотя едва удержался, чтобы не броситься и не накрыть ее собой, защищая от падения, а затем коснуться лица и губ, приводя в чувство.

Она дышала. Едва слышно и неглубоко, но на губах застыла улыбка. Очнется — Даркхан не сомневался. Или он разбудит ее горячим дыханием. А пока наступил момент покоя, он смотрел на нее всю: на сияющую кожу, острые ключицы, упругие соблазнительные груди с медными бусинами сосков. Святое пламя Улдроша, она была его! Его! Она приняла его медь, и его дар, который Даркхан всегда считал проклятием, отозвался в ней. Он… соединил их!

Будто в подтверждение мыслей на его запястье возник маленький хрустальные ободок — отпечаток ее дыхания, и Сейра чуть шевельнулась, выгнувшись и раскрыв ноги. Даркхан скользнул взглядом по стройной талии и задержался на влажных розовых складочках, раскрывшихся в ответ его взгляду.

Проклятые Топи! Почему он не может коснуться их? Почему не может оставить их след на своих губах? Почему он ради одной ее жизни погубил тысячи невинных⁈

Челюсти свело так, что заныли корни зубов, а в груди, прямо под медными прожилками, схватила судорога — будто невидимые тиски сжали самое сердце, не давая ему броситься к ней. Его рык бессилия оборвался протяжным стоном. Сейра подтянула к себе колени и крепче сцепила их пальцы. По ее груди потекла его расплавленная медь.

Зафиксировать фрагмент в памяти Даркхан не успел. Ее дыхание кристальными поцелуями щекотнуло его торс. Прошлось по прожилкам между мышцами, и он сам осел рядом. Волна пульсирующего тепла разлилась по телу, а когда это странное видение застыло прохладным сгустком возле его бедер, улегся рядом с ней.

Повернул голову — смотрит. И улыбается своей затее. А в глазах блестит хрустальный огонь, и пальцы впитывают новую медь, текущую уже по ее собственным жилам.

Сейра размазала ее по животу, окрасила розовые складочки медным, и Даркхан не сдержал стона. Словно не она касалась себя его медью — он сам ее касался везде, где она позволяла, и это кружило голову. Она снова выгнулась, впитывая солнечную энергию и жар его тела, но коснулась пальцами губ, и ее хрусталик загорелся золотыми переливами. Внизу живота Даркхан ощутил легкое воздушное дыхание и… ее губы.

Настала его пора выгибаться в исступлении и сильнее сжимать ее руку. Он хотел ее всю, целиком, навечно, но как он мог довольствоваться той крупицей дозволенного? Он, король Медных Копей, плененный бог⁈ Сейра — его женщина, кто бы что ни делал, и сегодня — особенный миг их единения.

Его стон перешел в рык, рука задрожала, стараясь удержать Сейру. Но она никуда не уходила. Лежала рядом и смотрела, как его влага упругой струей рвется наружу — на ее стройное сияющее тело, — и плавно водила рукой, растирая ее по коже, словно боялась упустить даже каплю их близости.

И это было самое мучительное и самое сладкое унижение его жизни — лежать, обессиленным, в одном прикосновении от рая и чувствовать, как его собственная сила, извергаясь из него, покорно растекается по ее коже и принадлежит уже не ему, а им обоим. Когда они снова увидятся? Когда сольются в потоке страсти? Когда найдут способ для тайных встреч, без условий и обязательств перед подданными?

— Я дурак, — вырвалось первым, когда он, расслабившись от изнеможения, лег на траву. Сейра приподнялась на локте, ее груди дернулись, и он замер, разглядывая ее идеальные формы. Здесь тоже были капли, что заводило его снова, но проснувшаяся тревога за ее жизнь твердила, что пора остановиться. На сегодня.

Сейра ощущала то же. Она будто не знала, как еще можно проявить свое желание без прикосновений, и потому собрала остатки его семени, коснулась лона и поцеловала ладонь. Влага потекла по ее предплечью, и Даркхан замер, разглядывая. Внутри поднялась огненная лавина: она его хочет! Она — его женщина!

— Я должен был увидеть тебя раньше, — выдохнул он, с усилием отводя взгляд к небу. Густые зеленые кроны соединялись над ними практически шатром, и стало немного спокойнее: по крайней мере, их не увидят сверху. Хотя… при желании их могли услышать отовсюду.

Влажный, густой воздух джунглей, всегда пахнущий гнилью и цветением, внезапно пропитался новым запахом — озоном, как после грозы, и сладковатой медью, будто сама земля вдохнула их страсть.

— А я… должна была понять…

Сейра произнесла тихо, Даркхан все же повернулся к ней. Ее хрусталик помутнел, но не раскололся, как в прежние моменты их близости, соски вернули свой перламутровый кристальный оттенок — словно ничего и не было. Только рука с расплавленной медью напоминала о случившемся. Но сейчас их разгоряченные тела остынут, и им придется разомкнуть ладони.

— Я напишу тебе. Сам. Тайно. Мы снова увидимся на границе. На Искаре…

Он говорил прерывисто, переводя дыхание, но Сейра покачала головой:

— Рискованно, Даркхан. Там патрульные посты…

— А то, что ты в столице вражеских земель — в порядке вещей, правда?

Он ухмыльнулся, Сейра слегка улыбнулась:

— Я… не рассчитывала на подобный прием. Теперь же ты предлагаешь встретиться в угоду своему желанию.

— Нашему желанию, — поправил Даркхан. — Ритуальные купания жриц Шарат нас прикроют: они тоже плескаются голышом при свете луны. Мы уйдем к водопаду…

Сейра села, их руки натянулись, но теперь они оба перебирали пальцами по ладоням друг друга. И даже от этого накатывала новая волна возбуждения. Сейра только развела руками:

— Напиши, я… отвечу тебе.

— Нет, Сейра. — Он покачал головой и заговорил особенно басовито. — Любое мое письмо не будет требовать ответа. Оно будет требовать прямого исполнения приказа короля.

— Ах, вот как? — Ее брови поползли вверх. — Мы с тобой равны, король Железный Клык.

— Для Талгаара — да, — легко согласился Даркхан. — А за нас двоих теперь я отвечаю. И я обеспечиваю безопасность и скрытность нам обоим.

Он говорил серьезно. Ни в одном своем решении он не был уверен так, как в этом. Сейра уже рисковала порядком, просто тайно пробравшись сюда. Его обязанность сделать так, чтобы этого больше не повторилось.

И она это поняла. Задержала взгляд на его лице, а затем, словно забывшись, потянулась к губам. Даркхан чертыхнулся и отстранился. Медь в ладони остыла, и они наконец расцепили пальцы.

— Спасибо за смелость, — сказал он глухо. — За то, что пришла. И… показала, что вместе можно найти выход.

— Рано благодарить, — ответила Сейра ему в тон. — Возможно, ты меня возненавидишь, что показала этот шаг как исцеление. Нам еще нужно пережить разлуку. А, встретившись, суметь не касаться. Честно, Даркхан, я не знаю, как это вынесу, но… война с тобой — хуже.

Он кивнул и потянулся за огнеупорной перчаткой. Сейра села и смотрела, как он собирается. А затем удостоила и его таким зрелищем. Правда, недолгим — ее корсет рассыпался прахом, и она повязала только шелковую юбку. Позволила ему полюбоваться своей неприкрытой красотой. Даркхан протянул ее плащ:

— Будь незаметней тени, Сейра Вельгарн.

— Жду твоего письма, Даркхан Железный Клык.

Легкой, почти невесомой поступью Сейра скрылась среди густых зарослей. Кто ее ждал на той стороне? Где-то дежурила ее разведка? Или ее накрыли шпионы Коварна? Даркхан не интересовался внешним положением вещей с момента неудавшейся осады, но сейчас по сторонам следовало смотреть куда пристальней, чем за всю свою жизнь. Потому что теперь в его мыслях существовала еще одна, куда более ценная.

* * *

К вечеру Даркхан уехал на восточный рудник. Из-за близости к столице здесь стычек было заметно меньше, чем в районе Главного Котлована, хотя военное положение все же установили. Для профилактики восстаний. Потому атмосфера стояла здесь напряженная, суровая и молчаливая. Словно затишье перед бурей. И пока она не ударила, нужно было убедиться в слухах: что работяги гибнут от антисанитарии, надсмотрщики превышают полномочия и кормят работяг протухшей кашей.

Вот только всю дорогу до рудника Даркхан думал совсем не о проблемах простых смертных: он уезжал из места — своего дома, — где теперь все напоминало о Сейре. Спальня — о прошлом, джунгли — о сегодня. Она была везде и в первую очередь — в его мыслях. И они, как назло, ничего не меняли в Медных Копях.

К ночи, когда Даркхан прибыл на место добычи, рудокопы уже разбежались по жилищам — небольшим простеньким камерам за решетками, и смотрели на него восхищенными глазами, склоняя головы под крики надсмотрщиков, когда он проходил.

Несмотря на то, что рудник в поздний час пустовал, даже сейчас невооруженным глазом он видел, что работа кипит почти круглосуточно: орудия добычи, тележки, защитные перчатки были брошены по разным сторонам отвалов вряд ли ранее, чем час назад.

Участок переработки также ленностью не отличался: судя по разгоряченным сплавам и не потухшим от накала инструментам, дела здесь велись непрерывно.

Обойдя все уголки рудника, Даркхан вышел в центр пустующего места добычи и осмотрелся. Огромные отвалы закрывали небо, деревянные постройки жилищ работяг и казармы солдат на их фоне казались миниатюрными, а он сам — и вовсе песчинкой. И он владел всем этим.

Не только этим. Наутро нужно было двинуться к Главному Котловану. Там ситуация сложнее, и ему потребуется военное сопровождение. Но то будет завтра, сейчас — момент его одиночества, пустоты среди каменных отвалов. Момент принятия истины.

Целый год он трусил. Целый год игнорировал послания Сейры, пока она не указала ему на его же слабость. Она пришла. Невзирая на страх и опасность быть обнаруженной: она хотела его!

Ночной ветер заиграл с его косами, оставляя на лице прохладу. Полная луна оставалась единственным светлым пятном и источником света. Далекие факелы у жилищ казались лишь сонными светляками. Хорошо — после яркого и горячего дня. Пустота, покой, серость и сыплющаяся каменная крошка под ногами — единственные звуки этой ночи.

Но, закрыв глаза и отпустив мысли, Даркхан различил еще одни — посторонние. Он резко обернулся на звук — робкий шаг за его спиной и шуршание мелкой каменной крошки, — а потом отпрянул от неожиданности: укутавшись в роскошный, явно не соответствующий этому месту халат, к нему приближалась Велария.

— Здравствуй, великий Громовержец, — заметив его взгляд, она поклонилась в пол. Янтарные глаза сверкнули узкими полосками зрачков. Даркхан насторожился: она что, его преследует?

— Ты что здесь делаешь, женщина с Холмов? — пробасил он, скрестив руки на груди.

— Контролирую, как осваиваются мои подопечные, — пожала она плечами. — Я бываю здесь не каждый день, если что! Так что весьма польщена твоим визитом.

— Не обольщайся, — обнажил оскал Даркхан, — я не к тебе.

— Охотно верю, — она усмехнулась. — Но, может быть, заглянешь в мою скромную каморку, раз уж мы так удачно встретились?

Она налепила самую беззаботную улыбку, ветер подхватил пряный аромат и развеял в воздухе.

— Предпочту одиночество, спасибо, — буркнул он, и Велария приблизилась.

— Что, даже не обсудим дань ритуалам Морвенны?

— Что⁈ — воскликнул Даркхан. Его только что словно в грудь ударили: какие ритуалы? Какая дань? Разве он не отдал все, что у него есть, в дань жизни Сейры⁈

— Что же ты так пугаешься, медный владыка? — звонко хихикнула Велария. — Это же напротив очень приятно. Ритуалы в Поющих Топях весьма… чувственные.

— Потому что все оканчивается оргиями, ты хочешь сказать, — выдохнул Даркхан. — И из года в год ничего не меняется.

— Зачем менять, если всем приятно? Болотные цветы расцветают на радость всему Пламенному Шату: когда, если не в этот день, забыть про войны и вспомнить про любовь? — лукаво спросила Велария и приблизилась. — Но не думай об этом, у тебя хватает забот поважнее. Поручи мне, и я все придумаю.

Она почти коснулась его, но, будто испугавшись нового ожога, одернула руку. Они стояли здесь одни, среди темноты медных свалов, под лунным светом, видимые, как на ладони. Ее белые волосы светились.

— Идем, — буркнул Даркхан. — Мы это обсудим. После чего завтра ты вернешься в Коварн.

— Как прикажешь, медный господин.

Она снова поклонилась и повела его в свое жилище в стороне от мужских камер. Даркхан пытался собрать свои чувства в кулак: что она ему предложит на этот раз? И какова будет его реакция после тайной встречи с Сейрой?

Внутри оказалось простенько даже для дочери правителя: пустые стены, небольшой ковер под ногами, деревянный стол с двумя стульями, кровать, покрытая шкурами. Что ж, учитывая, что рудокопы и вовсе спали на сеннике в пустой камере, эти условия и впрямь выглядели королевскими.

Почувствовав себя хозяином положения, Даркхан плюхнулся сразу на кровать, оставив Веларию в замешательстве. Но спустя мгновение, она отошла и разлила по кубкам вино. Даркхан деликатно отказался. Велария пригубила и расположилась у его ног.

— Хочешь, чтобы я помассировала стопы? — спросила она и осторожно коснулась его лодыжки. Даркхан дернулся и ответил резко:

— Говори про блажь с Топями! Ты туда поедешь с отцом? Кто будет в делегации?

— Я поеду туда с тобой, Даркхан Железный Клык. На ритуалы с афродизиаками не пустят без пары.

Даркхан сглотнул и медленно поднялся: этого еще не хватало! Ардрик, отец Вещании, явно спелся с Карнаком, а тот нашептал Морвенне правила присутствия на этот год: все, что выгодно его политике. Ни для кого это не было секретом, но каждый раз он выдумывал что-то новенькое.

— И каков твой план? — спросил Даркхан напрямую и поймал взглядом ее лицо. Глаза Веларии забегали по полу. — Ты по-прежнему хочешь от меня наследника Копей?

— Как грубо! — Девушка всплеснула руками. — Можно подумать, ты мне ничуть не симпатичен!

— А что, это играет роль в выборе жертвы?

— На мне твое клеймо! — взвизгнула Велария и вперилась в него злыми глазенками.

— Все по твоей воле. Ты явилась ко мне предложить свое тело. Так что захочу — возьму, — усмехнулся он. Велария вскочила:

— Так бери! Сейчас!

Она в сердцах распахнула полы халата, сдернула сорочку и вновь оказалась перед ним нагая.

Даркхан не взглянул, с тихим вздохом поднялся и направился к выходу.

— Зря я зашел, Велария. Ритуалы так и не обсудили. Но коли в этот год пускают только с парой, то жду тебя за два дня до следующего полнолуния у главных ворот Коварна — начнем свой путь оттуда.

Девушка поджала губы и дернулась, будто хотела перекрыть ему отс, но что-то ее в последний миг остановило. Проснувшееся достоинство? Или осознание, что нет здесь у нее никаких прав — особенно после того, как она сознательно от них отказалась в его спальне.

— Я помогаю тебе с рабами и недовольствами, Железный Клык, — процедила она, поднимаясь. — Умей ценить доброту.

— Я ценю, Велария, — он отвесил ей поклон. — Но не готов платить тебе наследником, прости. Скажи сумму завтра на рассвете, и мы обсудим это как деловые люди. Чистку сапог обещаю прибавить к итогу.

— Убирайся прочь! — Она швырнула в дверь кубком. — Не могу тебя видеть!

— Прикажу готовить экипаж до Одиноких Холмов, — кивнул Даркхан. Происходящее на удивление не вызвало в нем ни капли эмоций. Он был даже рад позлить наследницу Ардрика и тем самым успокоиться самому. — Доброй ночи, Велария.

Он вышел наружу, и закрытая дверь получила вслед еще один кубок. После чего из-за тонких стен послышались отборные ругательства. И он понял, наконец, какие именно ему нужны союзы.