Что бы это ни значило, Даркхану я доверяла всецело. Мы вернулись в Илмарис, и я сразу направилась в лабораторию.

— Лиресс! — Я ворвалась ветром, Саррис — следом. Он увязался за мной, стоило мне ступить за порог Иглы. Отправил Торна отнести Айлу в лазарет, а сам вызвался сопровождать внутри замка. Генерал Маррик был недоволен, но все же сам остался с армией и позволил Саррису меня сопровождать. Мне было все равно. Цель важнее тонкостей.

По пути я в двух словах обрисовала Саррису картину, он промолчал. На вопрос, был ли он в курсе о подпольных лабораториях Серебряных Шепотов, только покачал головой. Никто не знал, выходит? Все шесть лет?

Лиресс сидела спиной к входу, так же вся в черном, и равнодушно следила за течением реакции в колбах. На мой вопрос она никак не отреагировала, а только вздрогнула, когда я села напротив нее.

В лаборатории пахло озоном и горелым хрусталем — сладковато-едкий запах, от которого першило в горле. Где-то шипела забытая горелка, колбы на столе тихонько звенели от вибрации.

— Как ты? — я попыталась смягчить тон, глядя на потерянный вид мадам Пепловик. Казалось, она осунулась за это время, похудела и обрела порядком седых волос. Но в сумерках лаборатории и перламутровых переливах кварцевых эссенций это было незаметно.

— Усовершенствованные Очи Истины готовы, — сказала она без эмоций. Я с болью посмотрела на Сарриса. Он застыл за спиной женщины и только пожал плечами. Но по его напряженной позе я поняла, что он слушал. — Их обладатель… может видеть любую правду из своего прошлого. Вернее, любую, связанную с ним правду. Хочешь узнать, как погибла твоя мать?

Она вдруг подняла голову, и я вздрогнула: ее глаза потухли, кожа облепила острые скулы. Это была не та пышущая жизнью Лиресс, которую я знала. В груди засел твердый ком: саднило ощущение, что наше прежнее безусловное доверие исчезло навсегда.

— Хочу узнать про подпольные лаборатории Серебряных Шепотов. Ты была в курсе, что они используют бракованные Очи Истины для искажения иллюзий?

Лиресс не ответила. Задержала на мне взгляд и опустила голову. Затем что-то покрутила на столе, и разноцветные потоки потухли. Я ждала. Саррис отошел и оперся плечом о стену.

— Была. Но я не знала, что именно они делают. И не верила в возможность сопротивления. Но вы убили Кассиана, и…

— Мадам Пепловик, — вмешался Саррис, — иначе мы бы потеряли Сейру. Поверьте, я не думал в тот момент.

— Тебя нанял сам Кассиан! — воскликнула Лиресс и вскочила на месте. — Он тебя убить хотел за предательство, а не Сейру!

— Меня нанял Элион, — мягко поправил Саррис и отлип от стены. — И он дал мне свободу действий. Умирать или допускать смерть Сейры я не намеревался.

— Ты шпион! — накинулась на него Лиресс. Из ее груди лилась боль. — Скольким правителям ты служил? Скольких предал? Мы могли бы избежать гражданской войны, если бы ты поступил разумнее!

— Как? Умер?

Саррис беззлобно ухмыльнулся, а в глазах Лиресс заиграли злые огоньки. Переборов тревогу от воспоминаний той ночи, я поднялась и как можно ровнее спросила:

— Почему разведчики не могли найти скрытые лаборатории? Мираэль погибла, Лиресс. Это ответ Лисандры.

Женщина закрылась. Скрестила руки на груди и сняла очки. Протерла глаза и выдохнула:

— В Талгааре есть… только один исказитель истины, вам обоим это прекрасно известно. А бракованные Очи лучше поддаются искажению. Полагаю, в его башне как раз такие.

— Элион, — процедил Саррис и глянул на меня. Я незаметно сглотнула: во рту и так пересохло. Теперь Элион наш союзник, но шесть лет назад и до недавнего времени он мог вести свою игру. Одновременно плести интриги при дворе Даркхана и подливать масла в огонь моей оппозиции. В то время как мы с ним состояли в соглашении о союзничестве.

— Элион сказал уничтожить усовершенствованные Очи Истины, — пробормотала я. — Это… тоже ложь?

— Конечно, чтобы не было конкурентов, — хмыкнула Лиресс. — Зачем ему еще кто-то с таким же даром?

— У Сейры и так есть этот дар, — отозвался Саррис.

— Но в ее окружении — ни у кого, — парировала Лиресс. — Сейчас у нас двойное оружие. К тому же, Элион может поменять сторону в любой момент.

— Очи могут попасть в чужие руки, — проговорила я и пожала плечами. — Карнак… ему они нужны для ритуала. Его агенты всюду. Мы их даже не видим.

Саррис дернулся и подошел. Взял меня за плечи и посмотрел в глаза:

— Мы это не допустим. Илмарис под превосходной стражей. К тому же… Сердце Талгаара…

Он опустил взгляд на медальон, я его сняла и передала Лиресс:

— Это новый сплав. Пропитанный кровью Даркхана. Останется собрать зеркальную крошку Элиона, но… попробуй узнать его свойства.

Женщина встрепенулась, ее глаза впервые вспыхнули:

— О, это то, что надо! Я разверну исследование! Предполагаю, что медальон кроме огнеупорности сможет еще отражать удары. Как рикошет, знаете?

— Звучит заманчиво, — отозвался Саррис. Я кивнула:

— Тогда жду. А Очи Истины заберу с собой. Поможешь унести?

Я посмотрела на змея, тот глянул на Лиресс. Она медленно перевела взгляд со сплава:

— Сейчас принесу. Ждите. — И, убрав медальон в карман рабочего халата, скрылась в подсобке.

* * *

Мы оставили артефакт на комоде у меня в покоях — большой цельный кристалл с мерцающими эссенциями, который, по завету, должен был показывать любое правдивое прошлое.

— Хочешь что-то узнать? — спросил Саррис, отрывая взгляд с Очей Истины. — Про Элиона, возможно?

— Нет, — выдохнула я. — Все, что должна, я знаю и так. Мне не хочется углубляться в прошлое. У меня слишком много проблем в настоящем.

— Прошлое может подсказать будущие шаги.

— Скоро все закончится, — выдохнула я и отвернулась от кристалла. В глазах уже рябило: слишком много сегодня было иллюзий. И слишком много потерь. Но Даркхан пообещал вернуться, и я верила. Несмотря на то, что сейчас была рядом с другим.

— Тогда… — Саррис подошел сзади и положил руки мне на плечи. — Ты бы хотела узнать правду о… нас?

— Тебе есть что скрывать? — Я обернулась резко, он убрал руки.

— Мне… просто хочется быть перед тобой честным, Сейра. Чтобы ты меня простила.

— Мне достаточно того, что я вижу. И позволяю показывать.

Я улыбнулась уголками губ и отошла вглубь покоев. На плечи надавила усталость, мне нужен был покой. Хотя бы ночь перед неизвестностью и новой обороной — чтобы посмотреть в глаза Айле и почтить молчанием память о Мираэль.

Я стянула сапоги и растрепала волосы: свобода! Хотелось только скинуть нагрудник, сводящий все мышцы, и лечь на ровную кровать. Я села, у моих ног оказался Саррис и с заботой принял обувь. Я тихо спросила:

— Поможешь с доспехами?

Он сделал это без единого слова, потянув за шнуровки по бокам, и снял нагрудник. Я осталась в легкой сорочке и кожаных штанах, но на порыв Сарриса помочь и с этим отстранилась:

— Не стоит, мне… нужно побыть одной.

— Сейра… — Он коснулся моего подбородка и повернул голову к себе лицом. Наши взгляды — усталый и твердый — встретились. — Я не могу тебя оставить. Торну нужен отдых, я заменю его, но я хочу быть с тобой не только для охраны. И не только сегодня.

— Ты знаешь, что это не имеет значения, — ответила я тихо. — Если я стану правительницей Объединенного Талгаара, то мой ближайший претендент на замужество — Элион Молчаливый.

— Дело не в статусе перед своими землями, а в чувствах, — сказал Саррис, и я не сдержала ухмылки. Не то время и не то положение, чтобы нам об этом говорить. Но я его не остановила. Только отошла к окну и посмотрела на темнеющий горизонт. Надо бы зажечь свечи.

— Это не имеет значения тем более, Саррис. Нам не стоит продолжать этот разговор.

— Змеелюды любят раз и на всю жизнь, — напомнил он, но, поднявшись, подойти не решился. Я сказала:

— Мы отравили эту любовь. Сами.

— Но разве не это нам и было нужно? Что тогда, что сейчас? Разве ты сама не просила этого яда? И разве я не тонул с тобой в омуте, отдавая его?

— Сейчас мне нужен трезвый ум. Во мне нуждается весь Талгаар. И вообще… — Я запнулась, вспомнив о Даркхане. Какими наши отношения будут теперь? Как я могу принять объятия Сарриса, когда я наконец-то обрела силу? Медный Король помог мне ее найти, а змей спасал меня только в слабости.

— Ты думаешь о нем, — констатировал Саррис. — Я знаю. Лучше, чем все, знаю. Но вам не быть вместе, Сейра, ты это осознаешь. А чувства… не играют никакой роли. Это твои слова.

— Уходи, — сказала я сухо. — Это не мои правила. Но и принять тебя я не могу.

Он чуть дернулся, подаваясь ко мне, но я зашла за тень штор и замерла. Очи Истины на комоде слегка моргнули.

— Это твое право, — ответил он глухо. — Просто знай, что если я останусь сегодня, то докажу, что достоин быть с тобой всегда.

Очи Истины стали ярче, и я решила пренебречь свечами. А потом легко улыбнулась:

— Иди. Я все понимаю. Но не приму.

Саррис приложил руку к груди и с поклоном направился к выходу. Дверь за ним закрылась, я сползла спиной по стене возле окна и тихо заплакала. Теперь мне нужно было быть сильной.

* * *

Мне снился Карнак. Его пепельная, испещренная золотыми вкраплениями кожа, темный взгляд и длинные руки, тянущиеся к вулкану, исходящему лавой. В темном небе над ним кружил Улдрош, кричал и жег редкие поселения возле столицы. Карнак готовил вереницы рабов ему в знак дани. Дракон жаждал наживы.

И потом — вспышкой — лицо Рианон, напуганное, бледное, выражающее любое принятие, и указующий перст Карнака, направленный на нее. Крики других людей, выталкивающих ее вперед с облегчением, что выбор пал не на них.

И она шла — босыми ногами по выжженной земле, по пеплу, чумазая и лохматая, смиренно принимающая свою участь, и чем ближе подходила к его темному трону, тем шире становилась улыбка владыки. Он знал, чего хочет, и это была не она.

— Я дождался. Наконец-то. Владыка умеет ждать. И умеет щедро платить за дары. Ее жизнью за новые Очи Истины. Это честная сделка, змей?

И потом оскал, переходящий в смех, и испуганные глаза Рианон, и крик разрезающего крыльями небо дракона. И темнота.

Я открыла глаза. Светает. Тени предметов изогнутыми уродцами лежат на полу и стенах. Я одна. Все хорошо. Только мелкая холодная дрожь покрывает тело. Только что я увидела… что? Новое предательство Сарриса?

В комнате было холодно, предрассветный воздух пробирался сквозь щели в ставнях. Тени на стене дрожали, как живые. Я прислушалась: сердце колотилось где-то в горле, но вокруг было тихо. Слишком тихо. Только легкий сквозняк шевелил край шторы и… доносил чужой запах.

Я сжала кулаки, накинула халат и вышла в переднюю комнату. Мне надо было убедиться, что это всего лишь сон. Возможно, манипуляция Карнака или… страхи Сарриса, или… обычный сон.

Очи Истины стояли там, где мы их оставили. Слегка светились, но комнату почти не освещали — она укуталась предрассветными сумерками. Но узкую полоску света я все-таки увидела — из приоткрытой двери, ведущей в коридор. Словно кто-то уходил тихо, не нарушая мой покой посторонними звуками. Но раз уходил, значит, и появлялся без разрешения и без стука. Вопреки моему слову.

Сердце сжалось. Он снова обманул, я снова не увидела. Он был рядом со мной, чтобы спасти свою сестру. Я разменная монета, средство достижения цели, и все эти клятвы про вечную любовь — лишь прикрытие лжи. Я повелась снова. Я поверила… врагу.

Снаружи дежурил Торн. Он не скрыл удивления, увидев меня в такую рань, почти не одетую. Но тут же напрягся, выражая готовность к любому приказу.

Я спросила контрольное:

— Ты давно заступил?

Он кивнул. По его спешному объяснению я поняла, что как только убедился, что с Айлой все в порядке, он ушел восстанавливать силы, чтобы к ночи снова быть готовым к службе.

Я сложила руки на груди и обернулась в сторону покоев — та же темнота. Перевела взгляд на Торна — та же невозмутимость.

— Кто-нибудь… входил? Дверь была приоткрыта.

Торн медлил только мгновение. Его глаза расширились, он с едким звоном вытащил меч и толкнул двери, врываясь внутрь. Другой рукой бескомпромиссно схватил мое предплечье и отвел меня себе за спину. Не высовываться. Ясно.

Впрочем, все предостережения оказались лишними: наш ранний гость не скрывался. И не имел цели нападать. Он просто застыл черным призраком на фоне окна и держал в руках Очи Истины. Мы все знали, кто это.

— У меня не было выбора, — сказал Саррис. — Мой долг перед сестрой больше, чем перед тобой, Сейра. У тебя есть защита, у нее никогда ничего не было. Ее муж погиб, клан переместился в Топи, я… покинул ее тоже. Как и Молчун.

Торн напрягся. Я осторожно вышла из-за его спины:

— Ты мог просто сказать об этом.

— А ты бы приняла? — Он ощетинился. Чешуйки на его ключицах встали дыбом. — В своих страданиях по Даркхану?

— Ты сыграл на моих чувствах. Снова. Но я заслужила эту боль, то была моя слабость, теперь ее нет. — Я сложила руки в замок и до хруста сжала пальцы. Теперь он не пробьется. Никто не пробьется сквозь мой щит. И пусть его злость от него отрикошетит.

— Я пойду за ней, чего бы это ни стоило, — сухо сказал Саррис. — Если ее жизнь — это дурацкий артефакт, так тому и быть. Для тебя это не больше, чем игрушка.

Он показал на кристалл, который в его руках потух окончательно. Но в руках Карнака он, конечно, раскроет свою силу. Он разбудит настоящего Улдроша, что спит у вулкана столицы.

Торн дернулся, я его остановила:

— Я устала бороться с ближними, пусть идет. Карнак и так копит силы, но у нас теперь есть и оружие, и защита. Толгаар выстоит. Но цена его спасения будет равняться цене жизни Рианон. Кровь всех будущих жертв Карнака будет на твоих руках.

— Считай, что я — твои руки, — сказал он холодно. — Ты обещала ее вытащить, а я сдержу твое слово.

Я поджала губы и ничего не ответила. Но вдруг вышел вперед Торн. Он перевел взгляд с меня на Сарриса, нахмурился и, бросив меч, опустился передо мной на колени. Его плечи задрожали, из груди пошли несвязные кричащие звуки: он пытался что-то сказать! Не жестами, а голосом — впервые! И я не нашла ничего лучше, чем опуститься с ним рядом.

— Я тебя слышу, Торн. И все… знаю, — сказала я робко. — Даже то, что ты тоже… должен идти.

Он резко поднял голову, в его глазах застыли слезы. Я кивнула. Больше, чем у Сарриса, право спасти Рианон было только у моего телохранителя. Он никогда не просил. И сейчас, я знала, не попросит. Но я должна была его отпустить. Чтобы новое предательство Сарриса имело оправдание.

Торн обхватил мои ноги и уткнулся лбом в мои колени. Из его груди вырвался звук — хриплый, рваный, нечеловеческий. Словно впервые за всю жизнь он пытался сказать мое имя.

Дыхание перехватило, и я позволила и себе, и Торну эти эмоции. Мне следовало его отпустить, но прежде я должна была дать ему высказаться.

Я закрыла глаза, чтобы не видеть Сарриса. Пусть будет что угодно, лишь бы не напоминание о моей наивной вере. Он предавал, и я снова подставляла грудь под удары. И не могла поступить иначе, чем принять его выбор.

— Я присмотрю за ним, — сказал Торн жестами, поднявшись. Я улыбнулась:

— Не стоит. Теперь это не имеет значения. Просто… возьмите то, за чем идете.

Торн поклонился. Саррис вынырнул из тени и посмотрел с сожалением. Но это не играло роли: о чем бы он ни молчал и что бы ни шептал ночами, красноречивее были его поступки.

Они оба безмолвно вышли. Тело обросло холодными мурашками. Еще сегодня меня касались руки змея. Еще сегодня я позволяла слабости руководить моими решениями. Теперь так не будет. Я владычица Хрустальных Рощ, и я покажу свою силу.