— Значит, вы… с ним, да? — прохрипела Айла, когда я зашла ее проведать. Ее тело было перебинтовано, что она едва шевелилась. Но по словам лекарей, ей это было вредно: она получила множество ранений в ноги и одно в живот, а руки и спину покрывали синие пятна. «Отчаянно дралась», как она сказала. И пожала плечами.

Вопрос моих отношений с Даркханом ее волновал куда больше. С ее-то отношением к копейцам совсем неудивительно!

— Мы… прекратили вражду, — сказала я уклончиво.

— Вы целовались! — фыркнула та. — А он медный король!

Я улыбнулась и взяла ее за руку. Мягко сказала:

— Так… бывает. Тебе ли не знать? Мы просто полюбили друг друга, и все. Несмотря ни на какие статусы.

Хотелось дополнить «и пророчества», но я смолчала. Потому что сама не была уверена, к чему приведет наша необузданная страсть. Даркхан уже наполовину дракон, наши дары связаны, и я не чувствую его боль лишь потому, что Лиресс вернула мне защитный медальон. Она взяла крохотный образец сплава и разрешила носить как защиту. «Он очень сильный», — сказала она.

— Кэдан тоже был из медных, да, — признала она с неохотой. — Но его убил Железный Клык!

Она посмотрела зло и хотела скрестить руки на груди, но тугие бинты не дали лишний раз шевельнуться. Айла обреченно распласталась на подушках. Да, ей придется тут задержаться. А мне придется научиться доверять свою жизнь кому-то другому.

— Завтра я поеду в Алтарь Истины. Не представляю, как без тебя справлюсь, — призналась я.

— В Алтарь? Зачем? — насторожилась она. — Ни разу ваши поездки туда ничем хорошим не заканчивались! Или снова сквозь землю провалитесь, или слишком дорого заплатите за правду.

— Я буду осторожна, — пообещала я. — Очень вероятно, что это будет последний съезд Талгаара. Когда мы объединимся, подобные встречи не потребуются: мы будем решать все сообща.

— Где? — оживилась Айла. — Только не говорите, что в Коварне! И что вы станете невестой медного короля!

Теперь я опустила взгляд. Свадьба бы решила все вопросы, но теперь это было невозможно. Хотя и раньше о ней не шло и речи из-за затяжных войн, так что близкие соседи — Хрустальные Рощи и Медные Копи — никак не могли сойтись испокон веков.

— Думаю, что мы это обсудим, — сказала я с улыбкой и поднялась. — Поправляйся, Айла. Мне пора собираться в дорогу.

Мы тепло распрощались, и я направилась в кабинет. Игла за последнюю неделю стала мне чужой. Холодной какой-то, колючей… навевающей одиночество. Я ведь и в самом деле осталась одна. Все приближенные меня покинули, а Лиресс стала чересчур отстраненной.

Иногда, перед сном, я снимала медальон, чтобы почувствовать Даркхана, но он молчал. Или тоже закрылся каким-то металлом, или хрустальная дорожка в его ладони заросла чешуей. Как он сейчас выглядел? Как боролся с Улдрошем внутри себя? Его согласие на сбор Совета в Алтаре Очей Истины давало надежду, что он в ясном сознании.

И еще обнадеживало то, что разведка не приносила вестей о тени дракона в небе или какой-нибудь звериной сущности с крыльями где-нибудь в пещерах. Выходит, Даркхан скрывался. Или… просто был у себя в столице. В новом обличии.

Созвать Совет в Алтаре предложил Элион. После того, как узнала о его причастности к тайным лабораториям Лисандры, я терялась, как к нему относиться. В последнее время — а именно, после ритуала в Топях — он напротив проявлял благосклонность к нашим делам. Даже что-то вроде участия и заботы пробегало в его словах. Интересно, таким он был с моей матерью? Вряд ли бы она полюбила камень. Хотя… им он стал как раз, когда ее потерял.

Наутро я ехала в карете и представляла нашу встречу: измученный Даркхан, невозмутимый Элион и я… на взводе. А вокруг нас зеркала, которые покажут всю правду. Но какой в этом смысл, если мы и так решили заключать союз, а о факте сбора Карнак узнает по системе Очей Истины: они ему все покажут.

Под колесами что-то захрустело. Я открыла шторку кареты и опустила взгляд, ожидая увидеть битый хрусталь. Но нет, дорожка к Алтарю была целая. Даже мародеры Лисандры не посмели растащить священные камни. Но хруст, тем не менее, не прекращался.

— Эй! — окликнула я стражника, чуть приоткрыв дверцу. — Что это за звуки?

— Потерпите буквально минуту, владычица, — отозвался голос со стороны упряжки. — Мы проедем этот участок, тут все как будто драконьей чешуей обсыпано.

— Что⁈ — не сдержала я восклика. — Остановите карету!

— Еще далековато, владычица. Пару часов точно ехать…

— Выполнять!

Карета встала посередине дороги, Стеклянные Кинжалы проверили местность, затем вывели меня наружу. Я тут же бросилась смотреть «обсыпку».

Это и правда была чешуя. Крупная, острая — как будто рыбья, но в разы больше по размеру. Медного цвета.

— Он ждет меня… — прошептала я, поднимая взгляд к небу и ставя «козырек» ладонью от солнца. Хотела увидеть огромную тень с крыльями, закрывающую полнеба. Почему-то я представляла его уже в облике дракона — с хвостом и крыльями, совсем не человеком. Потому что иначе мы бы были рядом. Или нет? Что-то же значила эта сброшенная чешуя?

Я прошлась еще вдоль дорожки, но буквально через десять шагов чешуйчатый след обрывался. Он уводил в джунгли. Мы уже пересекли границу Медных Копей — дорога до Алтаря всегда была нейтральной зоной, — но выход за ее пределы означал нарушение границ. Вряд ли бы, конечно, кто-то из копейцев предъявил нам какой-нибудь штраф, но самое главное — здесь не могла действовать Лисандра. Значит, это не ловушка, и Даркхан меня правда… зовет?

— Будьте здесь, — сказала я стражникам и проверила наличие оружия в походном платье. Оно было больше практичным, чем нарядным, но все равно стягивало меня по всем изгибам фигуры. — Мне нужно кое-что проверить.

Двое из Кинжалов тут же выросли рядом. Я повторила:

— Я иду одна. Вам нечего со мной делать.

— Приказ генерала Маррика, владычица! — отдал честь один из них. Я выдохнула:

— Прямой приказ владычицы, солдат. Выполнять. Генералу не скажем.

Я подмигнула и, не дожидаясь реакции, шагнула в джунгли. За спиной послышались командные голоса и звуки построения: солдаты занимали позиции издали.

Я подняла одну чешуйку с земли. Она была теплой, еще живой. В ней пульсировала слабая медная искра — отголосок его огня. Я сжала ее в кулаке и пошла в джунгли, зная, что иду навстречу тому, кого, возможно, уже не смогу узнать. Но я не боялась. Я просто знала, что и кто меня ждет. Оставалось понять, где именно.

Но кустарники с плотными листьями расступились сами, нежный запах орхидей смешался со свежестью кристально чистого ручья. Тонкая водная линия уходила в уклон, образовывая небольшой водопад, по берегам лежал светлый, почти прозрачный песок. Кварц. Из-за опущенных к воде деревьев поблескивали кристаллики хрусталя. Поодаль тянуло чем-то сладким. Плодовые деревья? Цветы? Место походило на райский уголок в самом сердце Медных Копей.

Дух захватило, и глаза прослезились: во время хаоса и жестоких интриг Талгаар нашел место первозданной, неподдельной красоте. И я вдруг поняла, что очень давно ее не видела. Или… просто не было того, кто бы мог ее показать?

Даркхан возник с той стороны ручья, возле камня. Берег перед ним так же был осыпан чешуйками, а сам он походил на гаснущий вулкан, покрытый дорожками лавы: она еще светилась, но уже прекратила течь. Его могучее тело было сплошь покрыто свежими ранами, на плечах и груди по-прежнему проступала медная чешуя, а зрачки превратились в две тонкие полоски, как у змея.

Он выглядел устало. Казалось, и шага не ступит — упадет. Его обычно отливающая медью кожа потускнела, на левой руке перчатка отсутствовала. Огонь внутри него погас. Но, видимо, только до следующего пробуждения Улдроша.

На мгновение мы застыли, рассматривая друг друга издали. Сердце сжалось: он слаб. Его тело борется с чужой сущностью, истощается и гаснет. И чтобы выжить, нужно лишь одно — ее принять.

Он не мог. Что-то невидимое толкнуло его в спину, он упал на колени и, разведя руки, покачал головой:

— Ты пришла…

Из его ран вырвались тонкие медные струйки, я сорвалась, пересекла ручей и опустилась на колени рядом с ним. Обхватила ладонями его лицо и заставила посмотреть себе в глаза.

Даркхан словно стыдился. Отводил взгляд и пытался не видеть, но я настояла:

— Посмотри на меня. Кем бы ты ни был, ты… мой, Даркхан.

Он дернулся — будто что-то в нем сопротивлялось, но я удержала, и он выдохнул, смиряясь. Устремил на меня свои янтарные драконьи глаза и сам дотронулся до моих ладоней. Его прикосновение было горячим, лавовая рука начала плавиться, оставляя на моей коже медные следы. Но они не обжигали, как раньше — в медь по-прежнему была вплетена хрустальная струйка. Крепкий чешуйчатый нагрудник сдавливал грудь, но чем крепче мы сплетали руки, тем громче становился хруст зеркальных пластин: они также нагревались, но уже не опадали пеплом от одного касания. Наши дары были в балансе, медальон защищал от чрезмерного огня. Теперь я не могла случайно обжечься.

Даркхан это понял. Резко подался вперед, опуская мои руки со своих щек, и нашел губами мои губы. Я ответила сдержанно, он напирал страстно. Я только выдохнула, выгибаясь, и наши языки сплелись. Он уронил меня на песок, откинул полы платья и с силой сжал мои бедра, я коснулась налившихся шрамов на его груди. По предплечью потекла горячая медь.

Он смотрел на меня так, будто видел в последний раз. Будто запоминал каждую тень на лице, каждый изгиб тела. В его драконьих глазах было столько боли и нежности, что у меня защемило сердце.

— Хочу тебя, Сейра, пока Улдрош не поглотил меня полностью, — прорычал Даркхан мне в шею, пробираясь пальцами в лоно. Я, не сдержавшись, застонала. Нам не от кого было скрываться, наши дары соединились, и кто нас за это осудит? На грани крушения мира поздно играть в прятки.

— Так давай сделаем это, Железный Клык, — выдохнула я с надрывом, сама насаживаясь на его смелые пальцы. Он продолжил движения, сковал мне губы своими, заставляя меня стонать ему в рот, но резко вышел, согнул мне ногу и вошел сам.

Сладкое тепло наполнило меня изнутри, но с каждым движением Даркхана оно перерастало в неистовый жар, от которого утекало сознание. Легкая прохлада от ручья возвращала меня в реальность, но сладкие запахи фруктов и цветов снова уносили сознание куда-то за грань этого мира.

Даркхан обхватил мою талию, надавливая на чешуйки нагрудника, и они осыпались на песок, по телу пошли мурашки: свобода! Даркхан сжал мне грудь, пропустил между пальцев соски, заставив меня извиваться под его напором. Он продолжал ритмичные движения и запрещал мне стонать, сдерживая мои губы своими.

— Ты моя, Сейра Вельгарн, — прорычал он, лишь однажды оторвавшись и намотав мои растрепанные волосы себе на руку. Хрусталики зазвенели, вызвав у меня невольную улыбку: да, я его, а он мой, и это звук нашего единства. И шелковый песок под моей спиной — наше ложе, а чешуя — простыни. И руководит ли им сейчас сознание дракона, или же он сам истосковался по моему телу — было совершенно наплевать.

— Так не останавливайся, Железный Клык, — выдохнула я, и он одним движением перевернул меня на живот.

Я прогнулась в пояснице, он задрал полы неудобной юбки и развел мне ягодицы. Нежная кожа запылала от его прикосновений, лоно наполнилось влажным теплом. Я закусила губу, сдерживая стон, он вошел плавно и двигался медленно, как во сне, а палец запустил в дырочку сзади. Я вскрикнула, но начала двигаться навстречу: пик приближался, но Даркхан не торопился ускорять темп.

— Даркхан… — выдохнула я в изнеможении. — Пожалуйста… сейчас.

Он обхватил меня крепкой рукой, прижал спиной к своей горячей груди, приподнимая. Я запрокинула голову ему на плечо, волосы рассыпались по его спине, он замер, а пальцем не прекращал движения. Я отвечала встречным движением и вскоре почувствовала еще один.

Я не сдержалась и снова выкрикнула, он сунул палец мне в рот, ускоряясь одновременно в двух местах. Мне оставалось только принимать. По моим ногам текла влага, Даркхан бережно собирал ее и втирал в промежность, я подавалась ему навстречу. А когда его рука коснулась моего набухшего клитора…

Тело покрыла судорога, дыхание застыло где-то внизу живота, а он двигался сильнее, рычал, снова сжимал мне грудь и расширял меня сзади. Он понял, когда меня накрыла эта горячая волна, и изо всех сил прижал меня к своему раскаленному торсу. Я только и могла хватать ртом воздух, сжимая внутренние мышцы и принимая его глубже в себе.

Мелкие кристаллы кварца впивались в спину и смешивались с каплями его меди. Чешуя подо мной хрустела, когда я двигалась, и этот звук напоминал мне, что это не сон. Что он здесь. Что он все еще мой.

Он дождался, когда спадет эта сумасшедшая дрожь, ослабил хватку, сжал ягодицы и провел крепкими ладонями выше, к лопаткам, я снова застонала, легкий ветерок подхватил его движения и тоже окутал меня лаской. По моему телу лилась его медь, и это был самый главный подарок в моей жизни.

— Я хочу, чтобы ты приняла в себя мое семя, владычица, — раздалось в самом ухе. — Все, до единой капли. Чтобы ты оставила в себе мою… медь.

Я поняла. Я тоже этого хотела и, выставив перед собой дрожащие руки, перевернулась на спину.

Наши взгляды встретились. В его глазах застыло смирение и решимость, в моем — покорность. Он мой, а я его — плевать на условности. И мы оба правители, и мы оба хотели друг друга.

Я приоткрыла губы и приподнялась на локтях, не сводя с него взгляда. Он придвинулся ближе, запустил ладонь в мои волосы и сжал в хвост, второй провел по шее, ключице, опустился к груди, снова задержался на шее…

— Сделай это, милая, — прошептал он и вошел мне в рот.

Я согнула ноги, приближаясь к нему всему, и запрокинула голову, принимая его глубже. До единой капли, сказал он. Я в нем, а он во мне. Навек. Отныне.

Но сейчас я позволила ему действовать самому — как ему хочется, контролировать темп, глубину, места соприкосновения, — и от одной мысли готова была кончить снова, осознавая, что он сейчас со мной чувствует.

А когда он прижал мою голову к паху и зарычал, я затаила дыхание: сейчас во мне окажется его огонь, и никто не в силах будет разъединить отныне хрусталь и медь.

Он замер на несколько мгновений, его рука на моем затылке ослабла и теперь просто гладила волосы. Я робко подняла глаза, он улыбнулся и медленно отстранился.

Мое тело все горело изнутри — будто теперь и в меня пустили лаву. Соски снова налились медью, по животу пошли красивые изящные узоры. Хрусталик мне показывал золотистые звезды.

Даркхан сел, его бедра сжали мои, и он, обхватив мой подбородок крепкими ладонями, проговорил тихо:

— Что бы ни случилось дальше, просто знай, что настоящее — только это. Как бы ни переубеждал меня Улдрош, как бы ты… ни стала сомневаться во мне. Вовеки, Сейра. Если ты увидишь в моих поступках что-то, что противоречит этой истине… убей.

Я нахмурилась от его последних слов, но все-таки подалась вперед и поцеловала. Прижалась грудью к его разгоряченному телу. Он обхватил меня всю крепкими руками.

— Ты для этого меня позвал сюда? Не в Алтарь? — спросила я тихо. Сейчас хотелось говорить только о нас. Никакой политики, никакой войны, никакого пророчества.

— Ну, еще для того, чтобы Карнак не увидел. Алтарь соединен сетью Очей Истины со столицей. Ты знаешь.

— Разве не все равно теперь? О нас знает весь Пламенный Шат, а Карнак готов исполнить пророчество. Но если сознание Улдроша проснулось в тебе, кого он будет оживлять?

Даркхан только пожал плечами, а я спросила:

— Твои лопатки, Даркхан… там крылья растут… ты наверняка увеличишься в размерах… покроешься чешуей снова. Где ты будешь жить?

— Думаю, ты узнаешь об этом, — ответил он уклончиво и поцеловал в висок. — Тебе не будет равных, Сейра. Ты будешь владычицей Объединенного Талгаара. Прямо сегодня. После того, как мы насладимся друг другом вдоволь.

— Этого никогда не будет, — прошептала я и забегала глазами по его лицу. — Я не могу насытиться тобой, Даркхан, ты моя подпитка. Но ты покидаешь меня.

— Не забывай, что я с тобой, в любом облике.

— Твое сознание подвластно Улдрошу. Тебе с ним сначала придется договориться. Вот твоя главная борьба сейчас. А я справлюсь, как всегда. У меня нет выбора.

— Можешь занять мою спальню, — усмехнулся Даркхан и посмотрел с хитринкой. Я ответила честно:

— Боюсь, моя охрана будет против такого предложения. Но я рассмотрю его лично. Прямо сейчас. С участием самого инициатора!

Даркхан повалил меня на песок:

— Боюсь, Элион будет зол, что мы заставляем его ждать.

Я набрала в грудь побольше воздуха, но вдруг выдохнула: это неважно. Солнце уже клонилось к закату, роняя тени на его лицо и окрашивая небо в цвет его меди. Мы задержались непростительно надолго, потеряве счет часам. Я знала: это наш последний закат. Но сейчас, глядя в его глаза, я верила, что у нас есть вечность.

— До полуночи еще есть время, — ответила я. — Нам же хватит?