Ее голос прозвучал глухо, и его тут же перебил треск хрустального зеркала — одного из трех, среди которых она повисла.

Мираэль ахнула, и ее тело обволок защитный слой тумана, как оболочка, которая должна была ее скрыть, но, судя по растерянному выражению лица девушки, это было не совсем так.

— Я уводила вас… — тихо сказала она, — эта дорожка в джунглях была скрыта мороком, но вы… почему вы не пошли по моей иллюзии?

— Твоей? Это не было искажение Лисандры?

Я подошла ближе. Второе зеркало пошло трещиной. Мираэль ахнула. Под грудью засел холод: своими действиями я приближаю ее гибель?

— Лисандра хотела, чтобы вы сюда явились, и вы явились…

Я обернулась: я не одна! Со мной рядом честные воины, мои верные телохранители, в конце концов! Но теперь я их не видела. Ничего не видела, кроме размытых границ круга, хрустального пола и увядающую Мираэль.

Грудь сдавило холодом, пальцы заледенели: если это засада врага, то я пришла сюда прицельно. Иллюзия разделяла меня и защиту, а Даркхан… который буквально кричал мне изнутри, чтобы я сюда не ходила, теперь почему-то молчал. Было уже поздно вмешиваться?

— Как тебя спасти? — спросила я главное. Сделать еще шаг было опасно: кто знает, какой заговор наложила Лисандра на это место?

— Спасите себя… моя владычица.

Она это выдохнула и повисла, обессилев. Трещины в зеркалах пропускали черный свет — как нити яда, разрезающие бледную кожу. Одно оставалось целым, но еще буквально шаг, и оно так же разойдется черными разводами. Вот только… как это связано с Мираэль?

Судя по всему, я сейчас стояла на краю хрустального круга, на открытой местности — вырубленной поляне чуть к югу от Илмариса. В джунглях. Так это виделось снаружи, а изнутри — только струящийся свет вместо границ реальности: выходило, что я сейчас в сердце иллюзии? Но чьей?

— Как отсюда выйти? Живыми.

— Вам нужно… скрыться. — Мираэль подняла голову с трудом, ее хрупкое тело еще больше обмякло. Я содрогнулась: если она умрет у меня на глазах, как я с этим буду жить⁈ Что я вообще смогу сделать сейчас своими руками?

— Как спасти тебя?

— Никак.

Она проговорила это, и в третье зеркало, прямо напротив меня, прилетела стрела. Настоящая — не иллюзия, — и оно рассыпалось сотнями мелким частичек к ногам девушки. Над ней осталась лишь хрустальная оболочка. Пространство заполнил тоскливый звон.

— Мираэль! — невольно я воскликнула и бросилась к ней, но поздно: в ее сторону направилась вторая стрела. Прямо в сердце — из той реальности, которую я не видела. И она приняла ее — грудью, выгнувшись вперед, глядя ровно перед собой, словно врагу в глаза. Что-то видела? Или представляла?

Я в ужасе застыла. Только что она была живая, а сейчас…

Стрела прошла сквозь ее тело. Затем следующая. На моих глазах Мираэль начала… таять.

— Я тоже иллюзия, владычица, — сказала она тихо. — Мне не страшны раны, а для вас… смертельны. Прячьтесь.

Не успела она договорить, к моим ногам прилетело сразу три стрелы, и я метнулась к зеркалам. Это — мои щиты. Там меня не видно. А Мираэль… надо что-то придумать!

— Это заклинание? Заговоренное стекло? Что это? — спросила я, оказавшись рядом. Губы слегка дрожали, но у меня не было времени поддаваться панике: нужно было искать выход из этого морока!

— Ваш… дар, — выдохнула Мираэль. — Переработанный концентрат хрусталя, направленный на злые цели. Они готовили это… шесть лет. Со дня смерти вашего отца. И это не единственная ловушка. Есть… еще.

Она посмотрела своими огромными сапфировыми глазами и грустно улыбнулась. Она говорила хрипло и едва слышно, словно ее оболочка держалась в этом мире из последних сил.

Я сглотнула и дотронулась до поверхности разбитого зеркала. Тело Мираэль снова пронзила стрела. Она не отреагировала, я укрылась за зеркалом. Похоже, снаружи завязался бой. А мы как на ладони. Опасно. Надеюсь, солдаты выстоят.

— Это мой просчет, владычица, — все тише продолжала Мираэль. Ее тело таяло прямо на глазах. Туманная оболочка искрилась и словно затягивала ее в самый эпицентр иллюзии, который держался на двух треснувших зеркалах. Или… на ободке из фальшивых кристаллов?

— Я должна была почувствовать ловушку — слишком легко я поддалась на уловку, слишком легко нашла их лагерь. Они ждали. Но зато теперь вы… знаете.

Она угасала у меня на глазах, а я судорожно соображала, что можно сделать с минимальным риском для жизни. Да, я в доспехе, но стрела пробьет толстую кожу влегкую. Снять оковы? Разбить Очи Истины? Но чем? И как? Если я их не вижу…

— Я освобожу тебя, — проговорила я решительно и потянулась к оковам. Но стоило мне приблизиться, ладонь прошла сквозь них. Как это⁈ Есть здесь что-то настоящее кроме зеркал и хрустального пола?

— Не выйдет, — покачала головой Мираэль. — У них штаб в аномальных зонах — в бывших пещерах змеелюдов, там все… реальное. И я тоже. Таких… ритуальных кругов несколько, но центр один.

— Где Очи Истины? Они по кругу? Если их разбить, иллюзия развеется?

— Меня вы не спасете все равно. Надо бить… в центр.

Я нащупала кинжал на поясе — единственное оружие, которое я могла носить с собой, — но тут же прогнала любые идеи: я им ничего не сделаю! Даже поверхность Очей Истины не поврежу, но нужно же что-то предпринять!

Стрелы полетели прицельно. Я это ощутила сразу: они врезались четко в центр зеркального щита. Пытались пробить защиту? Силуэт Мираэль принимал в себя стрелы беспрерывно. Она сама словно ушла из сознания: что происходило с ней в реальности? В живом теле⁈ И где связь с этим самым «центром»⁇ Они же как-то контролируют то, что создают!

И я увидела. Небольшое отверстие в середине хрустального круга. Выемка в полу размером с кулак, не больше. Из нее и исходила та пелена мерцающего тумана, что укутывала девушку. Экстракт хрусталя, значит? Обратная сила моего дара?

Хрусталик отдался болью. Он словно почувствовал мой гнев и восстал против лживой силы, но тут же в груди зажгло, и я почувствовала жар нестерпимой силы, словно из меня рвался огонь. Но нет, не из меня, а из нутра Даркхана — как реакция на боль в моих глазах.

— О чем ты меня предупреждаешь, Даркхан? — прошептала я, поднимая голову. Почему-то представились огромные драконьи крылья с раскаленной медью, стекающей по их костям, как в видении. Но над головой был такой же туман, как и в округе, и только реальные стрелы напоминали о том, что на самом деле мы не одни.

— Ладно, Сейра, выбора нет. Чтобы выйти отсюда, надо развеять эту иллюзию.

Я высунулась из-за зеркала наполовину, и к ногам тут же прилетели стрелы: меня держали на прицеле. И этим выстрелом пока только предупреждали, что еще шаг — и я не дойду до центра.

Глянула на Мираэль: ее словно «отключили». Она безвольно повисла на оковах и продолжала таять. Сквозь ее тело я видела и зеркала, и свое отражение в единственном целом из них. Вот бы знать, как задействовать его! Или… может быть, кто-нибудь меня прикроет? Там, снаружи, и Айла, и Торн — они оба знают мою цель, но что, если им приходится отбиваться?

Я осторожно вышла, прикрытая краем зеркала. Два боковые меня чуть ограждали. Но мне нужно было лишь коснуться единственного целого. Мне нужно было закрыть глаза, чтобы… увидеть. Снова вызвать видение того, что происходило в реальности. Использовать свой усовершенствованный дар.

Но я не успела. Даже сосредоточиться не смогла, прежде чем грудь снова пробило жаром: Даркхан бесновался. Он не давал мне успокоиться и болезненной пульсацией в правом плече словно уводил с линии огня.

Я метнулась в сторону. Зеркало-щит снова приняло собой прицельный залп. Из горла вырвался рык: мне не дают ступить и шагу! Как мне вырваться отсюда⁈ Как спасти Мираэль?

— Спасибо, что приютили меня, — сказала она отрешенно, не поднимая головы. Мои кулаки сжались: ну нет, дорогая, не сейчас! Я с тобой не прощаюсь! — А сейчас… мне пора.

Она подняла взгляд, ее сапфировые глаза вспыхнули и тут же растаяли в клубах мерцающего тумана. Выходило, что иллюзия крепла? А она… таяла.

Ее волосы разметались по воздуху и буквально физически становились менее осязаемыми, туман играл с ними волнистыми струйками. Она подалась вперед, раскинула руки, насколько это позволяли цепи, приоткрыла губы и приняла в себя этот туман. Он заклубился, замирая на миг, как кобра перед нападением, а потом поглотил Мираэль, словно и не было. Третье зеркало разбилось.

Я зажмурилась, отворачиваясь, внутри поднималась волна ярости — моя, не Даркхана, — от произошедшего, от бессилия и своей слабости, от того, что не уберегла: Лисандра била в самое сердце, она знала, что мне дорого, и мстила за отца.

Но я поднялась. Выпрямила плечи и ступила на осыпавшееся зеркало. Передо мной так же струился туман, остовы зеркал едва укрывали, но я должна была увидеть! Я должна была найти этот момент!

Выдох. Второй. Глаза закрыла. Темные поверхности зеркал молчали. Серебристый туман превращался в мрачный узел, опоясывая мою талию. И он тянул, тянул сильнее, пока размытые границы хрустального круга не обретались прежние очертания: джунгли, раненую Айлу, отчаянно бьющегося Торна, павших Стеклянных Кинжалов и… надвигающуюся армию Лисандры. Ее ловушка сработала. Меня никто не прикроет. И никто не даст дойти до рычага в середине.

Я открыла глаза. Ноги задрожали. Туманом затянуло все пространство. Казалось, еще чуть-чуть и место Мираэль в иллюзорных оковах займу я. Слабость. Отчаяние. Страх, играющий нервной пульсацией где-то в горле. Одиночество.

И глухой удар в спину. Падаю с криком. Не вижу даже хрустального пола — меня подхватывает пелена тумана, хрусталик раскалывается…

И пространство взрывается ревом. Нечеловеческим рыданием пробудившегося… дракона.

Земля задрожала, границы заколдованного круга рассеялись. Я снова видела Очи Истины по его периметру, но они потухли. Чары разрушились? Я могла рвануть к выемке в полу?

Залп стрел оборвал мои порывы на корню. Я все еще на прицеле. Мне не дадут вырваться.

Я снова скрылась за остовом зеркала, пытаясь унять рвущееся наружу сердце. Спокойно, Сейра, тебе нечего терять, они всего лишь пугают, им не нужна твоя жизнь.

Теперь я рванула. Прямо к центру, протягивая руку с зажатым кинжалом, чтобы расстроить эту иллюзию — и меня отшвырнуло. Просто унесло потоком воздуха, безудержным шквалом на другой конец круга. Следом послышался свист стрел и глухие удары о что-то плотное. Не о хрусталь.

И по пульсирующему жару я не глядя поняла, о что именно.

Неистовый рык заставил меня сжаться, а последующий удар о землю — в ужасе озираться по сторонам: хрустальный круг треснул, иллюзия тотчас рассыпалась, обнажая правду. Тяжелую зелень джунглей, стоны раненых и отрешенный взгляд Торна. На его руках таяла Айла.

— Нет! — воскликнула я и попыталась подняться, но меня тут же скрутило адской болью в животе. Я плавно повернулась к центру круга: — Дай мне уйти, Даркхан…

Он стоял, склонившись над мягкой выемкой — «рычагом управления иллюзией», как бы сказала Лиресс — и раскаленной рукой плавил ее основу. И грудью принимал залпы стрел, которые оседали возле его ног обугленными иглами.

Его спину сплошь покрывали лавовые дорожки. Возле лопаток зияли две разорванные раны — словно оттуда должны были вырваться крылья, но пока только стекала горячая медь. Дракон. В нем сам Улдрош. Он его… гасит. Где сознание Даркхана граничит с врагом? И кто из них побеждает в настоящий момент?

Стрелы прекратили стрелять. Из зарослей показались солдаты в серебряными плащами в мечами наголо. Торн напрягся, Айла на его руках застонала, остатки моих солдат — не больше десятка — выставили щиты, отходя. Даркхан выпрямился.

Казалось, он даже увеличился в размерах — плечи стали шире, борозды между мускулами налились медью, глаза горели янтарем, как факелы. Его грудь вздымалась от тяжелого дыхания, во взгляде читалась ненависть. И каждый его вдох сопровождался тихим рыком: в нем просыпался зверь.

Вражеский командир поднял руку, давая знак своим готовиться к атаке. Я напряглась. Даркхан сделал шаг, повел плечами, треща мышцами, и наклонил корпус вперед, словно готовился к прыжку — с голой грудью на вооруженных воинов. Я плавно выпрямилась и устремила взгляд на него: что он будет делать? Провоцирует или правда готов драться? Судя по тому, как легко отлетели стрелы, ему это ничего не стоило. И еще: теперь его грудь покрывала чешуя.

— Даркхан, — позвала я. — Это же правда ты? Ты меня слышишь?

Перед глазами всплыло яростное лицо фантомного Даркхана, который был готов броситься на меня ни на что не глядя, но настоящий прямо сейчас посмотрел с тяжестью — словно это он взял вину за смерти, свидетелем которых не был. Зато видел последствия.

Солдаты сделали шаг вперед, Даркхан плавно перевел взгляд в их сторону. Мгновение, другое, третье. Мое дыхание заложило уши, я, замерев, ожидала развязку и корила себя, что беспомощна. По сути, сегодня я проиграла трижды: за жизнь Мираэль, за здоровье Айлы и за сущность Даркхана. И если солдаты Лисандры заберут меня в плен, это поражение будет четвертым.

— Всем оставаться на местах, и никто не пострадает! — провозгласил командир отряда Лисандры. — Выдайте нам Сейру Вельгарн, и наша госпожа свернет военные действия.

Я поднялась. Пышущий жар из груди перешел к горлу. Даркхан прогромыхал:

— Подойди к Торну. Живо.

Его чешуя на груди накалилась, и казалось, что он превратится в лавовые струи. Но его рык прозвучал убедительно: от его напора по спине пошли холодные мурашки.

Лучники без команды взяли прицел. Я подняла руки и, плавно ступая, стала перемещаться за спину воина. Командир продолжал:

— Этот жест расценивается как уход от дипломатии. Вы готовы взять на себя ответственность за жизни своих немногочисленных людей?

— Я готов! — пробасил Даркхан и сорвался с места.

Я вскрикнула, Торн резко обнажил меч, оборачиваясь по сторонам и прикрывая меня широкой спиной. Айла снизу застонала. Кажется, у нее была повреждена нога.

Я хотела броситься к ней, но Торн снова меня сдержал. На него выдвинулось трое солдат из свиты Серебряных Шепотов, но их перехватил Даркхан. Доспехи солдат плавились при приближении к нему, мечи и стрелы ломались, как труха. Сам же Даркхан яростным медведем дрался с опешившим отрядом в одиночку. Из его мышц лилась лава, его медная рука одним касанием сметала с пути опешивших солдат, он тяжело дышал, и казалось, сейчас разверзнется огненным потоком, как вулкан Улдроша.

Солдаты побежали. Те, кто не успел попасться Даркхану под руку. Из него выходила ярость — она пульсировала у меня внутри, и он словно боролся с двумя сторонами своей личности: медного короля и древнего бога-дракона, — и пытался с собой договориться, стоит ли пускаться в погоню.

Но он и так позволил дракону многое: Даркхану-королю теперь придется на равных участвовать в нашей битве с Лисандрой. Когда он в нем проснется, конечно же.

И я должна была в этом помочь.

— Даркхан! — крикнула я, показываясь из-за спины Торна. Тот меня неуверенно сдержал, но не настаивал, я кивнула на раненую Айлу. — Я здесь! Я… чувствую твою боль…

— Влад-дычица, — прохрипела речная волчица, — не ходите…

— Тихо, Айла. Береги силы. Мы тебя вылечим.

Я прошла около половины расстояния, он все это время смотрел на меня изучающе, будто проверял, можно ли верить — правда ли я та, за кого я себя выдаю. Будто не он только что вступил из-за меня в неравную схватку. Его раскаленная грудь погасла, мускулы снова приобрели обычный вид, взгляд стал осознанным впервые, и вместо удушающего жара в сердце я ощутила приятное тепло внизу живота: он мой, и он вернулся.

— Сейра, — прохрипел он, — ты цела? Я тебя не тронул?

Я не сдержалась: бросилась к нему на шею и впилась губами в губы. Он ответил жадно, стискивая в объятиях до хруста костей. И до въедания его раскаленной меди в мою кожу. Но она не обжигала, мне было просто… тепло.

— Ты пришел! Ты спас меня, — прошептала я, оторвавшись. Мои глаза изучали его израненное, чуть изумленное лицо. — Ты… почувствовал мою боль. А я… чувствовала твою.

— Сердце Талгаара. — Он коснулся медальона на своей груди и, подумав мгновение, снял и вложил мне в ладонь. — Теперь в нем не хватает лишь теневой зеркальной крошки.

Я опустила взгляд: медальон был живой. Сплав внутри буквально перемещался по оболочке — насыщенный медью и хрустальными вкраплениями. Темные каменистые частички проглядывались редко и терялись среди насыщенной медной и хрустальной смеси. Но тем не менее, это уже был тот самый сплав, о котором говорила Лиресс. Пусть не в равных концентрациях, но это то, что также предстояло исследовать, поэтому я с силой сжала кулак и, глядя Даркхану в глаза, кивнула. Его янтарные глаза налились теплом, и он сказал мягко, словно я была в его постели, а не на виду у своих оставшихся подданных:

— Теперь ты не будешь чувствовать мою боль, владычица. Улдрош во мне побеждает, тебе не стоит это знать.

— Даркхан! — я воскликнула, пытаясь возразить, но он вдруг стал смиренным, как раннее утро, и с легкой улыбкой покачал головой:

— Помни про Объединенный Талгаар, про падение Карнака. Я — твое оружие, но пока я в сознании, у меня есть план. И я его исполню.

— Какой… план? Отрастишь себе крылья? — спросила я тихо. То, что Даркхан добровольно отдал свое тело дракону, меня мучило, но что мы могли сделать⁈

— Они… лезут, — задумчиво ответил он и умолк.

— Очень больно?

— Не больнее, чем год без тебя, владычица, — прохрипел он, и из моих глаз брызнули слезы: мы только обрели друг друга безо всяких условностей, чтобы снова потерять. Во имя Талгаара.

Даркхан вытер их шершавым пальцем и сам притянул меня к своей груди. Его мягкие чешуйки коснулись моей щеки, он поцеловал меня в макушку:

— Я распоряжусь от своего имени и все подготовлю. Пока Лисандра строит козни, ты станешь владычицей Объединенного Талгаара. Я об этом позабочусь.

Я резко отстранилась, желая увидеть на его лице подтверждение, но он только ухмыльнулся и, на прощание поцеловав меня в шею, резко отстранился.

Я невольно подалась вперед, недополучив жара его объятий, но Даркхан больше не выказал чувств.

Он уходил в джунгли, не оглядываясь. Но перед тем как скрыться за лианами, замер на миг. Я видела только его профиль — искаженный болью, но с мягкой улыбкой. Он поднял руку, коснулся груди там, где был медальон, и исчез.