Он подхватил мое разгоряченное, но уже обмякшее тело, положил животом на стол, расставил мои ноги и, разведя ягодицы, плавно вошел.

Я расслабилась и с готовностью вновь приняла его. Он двигался медленно, заботливо, будто боялся ранить, и я просто позволяла — то самое «все», которое ему пообещала.

Он был нежен и внимателен, сплетал наши тела, обнимал крепче, ласкал пальцами соски, языком проводил по лопаткам и… продолжал меня растягивать.

Я просто поддавалась этим ощущениям и ни о чем не думала. Сейчас мне хорошо, остальное неважно, пусть делает что угодно.

На следующую ночь он повторил то же уже в моей спальне, я была готова. Размазывала по бедрам вытекшее семя и кончала от одного его ненасытного взгляда. Целовала его крепкое тело, каждый мускул, каждую чешуйку и больше не чувствовала боли: я упивалась страстью. И чувствовала себя женщиной. Живой. Впервые за целый год, когда мы не виделись. Саррис снова был со мной, и это было так… по-другому. И так исцеляюще — после болезненных мыслей о молчании Даркхана.

Сейчас не болело. Он не написал, и я не взяла инициативу, но стоило ли? Мы разорвали торговлю в угоду безопасности, а потухший медный огонек на запястье все сказал за нас: нас больше ничего не связывало. И благодаря Саррису я не терзалась раздумьями.

Я вспомнила слова Элиона и про ничтожность борьбы с Карнаком, и про второй шанс Саррису, и, получается, все исполнила в точности по его наводке: зачем нужно было свергать владыку Пламенного Шата, когда можно было просто действовать по его воле? Не сходиться с Даркханом.

Тревогу вызывало разве что мое видение про Объединенный Талгаар. Получалось так, что если мы втроем объединимся, то Карнак будет свергнут, а пробудившийся Улдрош падет. И пока мы существовали (снова!) каждый врозь, владыка процветал, превращал простых людей в рабов и собирал унизительные дани. И, значит, наша междоусобица с Лисандрой и восстания в Копях были ему выгодны.

На третье утро я беззаботно спала после страстной ночи с Саррисом и потому едва разлепила глаза от настойчивого стука в дверь. Змея рядом уже не было — я никогда не замечала, когда он уходил, — и это был самый болезненный знак того, что новый день уже наступил.

— Входите! — крикнула я как можно ровнее и увереннее, но зевок все же подавила с трудом. Как тяжело стало возвращаться в реальность, когда безумные ночи походили на сон!

На пороге возникла напуганная Лиресс, что я резко проснулась. Наш инженер-исследователь редко покидала стены родной лаборатории и, тем более, приходила ко мне в покои. А после смерти Кассиана я ее не видела совсем.

И сейчас, облаченная в черное, она метнулась ко мне и, не дожидаясь моего позволения, села рядом на кровати и посмотрела мне в лицо огромными глазами. Дверь в покои закрыла Мираэль. И осталась у входа.

— Доброе утро, владычица, — отозвалась зеркальщица и поклонилась. Я нахмурилась и перевела взгляд на мадам Пепловик:

— Доброе утро… дамы. Что за срочность? Почему Мираэль не на задании?

— Саррис ушел вместо меня, — отчеканила девушка. — Мадам Пепловик попросила помочь ей с секретностью…

— Чтобы шпионы внутри Илмариса не увидели то, что я тебе принесла! — тревожно вмешалась Лиресс и всплеснула руками. Ее губы слегка подрагивали, а цвет кожи словно стал светлее, плечи осунулись, на лице выступили скулы. И самое главное — пропал живой блеск в глазах.

— Медь, вживленная в кровь Даркхана, как средство от отчаяния — он впустил ее в себя, чтобы выжить в рабстве, — торопливо заговорила Лиресс, — пропитана силой, способной противостоять любой оккупации, и сопротивляемостью, что сравнима с обороной армии медных големов. Он носит это в себе. Только он один! — Она воскликнула, я кивнула. Постаралась не реагировать, хотя речи о нем теперь отдавались болью. Мираэль что-то колдовала над дверью.

— Твой дар достался от матери, тоже зеркальщицы, — торопливо продолжала мадам Пепловик, — в момент невосполнимой утраты и нечеловеческой боли, которую ты смогла пережить благодаря Фэйру, твоему отцу, и моим исследованиям — он бредил твоей силой, но она несет в себе куда больший смысл, чем мы привыкли думать.

Лиресс невозмутимо схватила мои ладони и затрясла ими в воздухе. Кажется, ее даже не смутил тот факт, что я совершенно голая, а моя сорочка брошена возле ее ног. Или… она правда ее не видела? Казалось, ее глаза затмевал лишь исход ее невероятного открытия. И она продолжала:

— Волей случая (или судеб?) сюда вплетен Элион Молчаливый — он связан с тобой даром! Он получил свою отметину в момент поединка с Фэйром и не погиб, потому что ты отвлекла своего отца — плачем и первым выходом хрусталика за границы века. Вы трое неспроста правители Талгаара, вы оплот Пламенного Шата, его… сопротивление.

Она понизила голос на последнем слове и внимательно заглянула мне в глаза:

— Иными словами, надежда на спасение Пламенного Шата от гнета Карнака. Если он разбудит Улдроша…

— Зачем? — перебила я ее. — Зачем ему будить дракона, который спит под его троном⁈

— Спалить Талгаар! — с жаром ответила Лиресс. — Вы — та сила, которая единственная способна противостоять ему! Ему выгодны ваши стычки, но… я тоже кое-что обнаружила.

Они переглянулись с Мираэль, та поставила еще одну защиту на всю комнату: я буквально видела своими глазами, как замерцали ее стены. После этого Лиресс достала из-под полы плаща небольшой слиток — на первый взгляд, похожий на хрусталь, но в нем прослеживались вкрапления меди и гранита.

Я взяла в руки — легкий! Пожалуй, модницы Илмариса дрались бы за такую красоту, но вряд ли бы по этой причине Лиресс стала меня беспокоить. И она поспешила пояснить:

— Он огнеупорный. Он выдерживает любой поток пламени. И не плавится. И это без использования крови Даркхана и зеркальной крошки Элиона: здесь только хрусталь, обработанный эссенцией твоих видений, медь из Главного Котлована Медных Копей и гранит из-под утеса Элиона. Думаю, если сюда добавить еще и их дары, этот сплав может дать неожиданные результаты! Я бы еще поэкспериментировала с концентрациями, и…

— Лиресс, — я перехватила ее руки. — Не переживай так, хорошо? Ты все успела, ты настоящая кладезь знаний, ты все сделала как надо. Отдохни, ладно?

Она застыла, будто переваривая то, что я ей сказала, и прикладывая на себя. А потом резко замотала головой:

— С ума сойду, владычица…

Это вышло шепотом, и она смахнула одинокую слезинку. Ее руки задрожали, и я их сжала крепче:

— Отпусти его, Лиресс, — сказала я твердо и подалась вперед, игнорируя сползшее с груди одеяло. — Ты живая! Ты не должна ни корить себя, ни прятать под грузом работы. Помни о себе, в первую очередь.

— Я знала, что у нас… деловые отношения, — сказала она. — Но как я могла подумать, что так привяжусь к своему врагу? Все-таки… мы были близки и духовно, и физически, и… это устраивало нас обоих эти два года.

— Просто позвольте себе побыть в этой слабости, — отозвалась Мираэль и, глянув на мерцающую дверь, будто удостоверяясь, что все под контролем, присела рядом с мадам Пепловик. Ее сапфировые глаза сияли. — Это нормально, дайте волю эмоциям, выскажите ему то, что не успели — плохое, хорошее, всякое… и пообещайте себе просто жить.

— Я и так живу, служа Илмарису и Сейре. Для меня нет большей награды, — тихо сказала Лиресс и осторожно освободила руку.

— Я ценю твою верность, Лиресс. И твою, Мираэль. Я счастливица, что меня окружают такие преданные люди, — честно ответила я. — Сейчас непростое время, но мы справимся. Вместе. И я разделяю твою утрату, Лиресс, но я в первую очередь правитель. А Кассиан был лидером оппозиции. Он мог знать о чем-то, что тебе не говорил, или слушал тебя так, как ты не подозревала…

— Мы всегда говорили при очах Истины. — Она поднялась и поджала губы. На ее лице застыл упрек. — Так было честно, это была… игра. И мне не хотелось, чтобы она кончалась.

На ее ответ я только кивнула. Ей сложно было отделять личное от работы — теперь. И я ее не винила. Просто поддержать не могла.

Она поняла это. И потому осторожно отошла к выходу. Мираэль встала и, поклонившись, приготовилась сопровождать мадам Пепловик обратно. Женщина сказала:

— Я назвала этот сплав «Сердце Талгаара». Для производства нам нужны материалы.

— Я… отправлю добытчиков, — только ответила я. В груди засело странное чувство. Лиресс — профессионал, она не может поставить личные разногласия превыше своего долга! Но по ее резкой холодности я поняла, что ей еще сложно. Она снова уйдет в работу и будет думать, что так и должно быть. Ее право.

— Я могу создать иллюзии заранее, — с поклоном предложила Мираэль. — Чтобы сохранить скрытность полностью.

— Отлично. Я дам знать, — кивнула я, а Лиресс добавила:

— Для особого сплава нужны особые компоненты. Если вдруг вы соберетесь организовать очередной сбор в Алтаре Очей Истины, не забудьте про мою просьбу.

Мы молча посмотрели друг на друга, в ее глазах застыла смесь твердости и холода, что меня буквально пронзило насквозь. Лиресс — мой друг, она мне практически мать заменила! А я не могла подняться с постели в своих покоях, потому что была не одета!

Мираэль сняла защиту, и они вышли. Я сжала в руке миниатюрный слиток совершенного сплава — ключа к независимости и даже величию Талгаара. Что ж, Сейра Вельгарн, когда ты последний раз посещала ювелира?

* * *

«Думаю, я буду лишним», — писал Элион, когда я предложила ему собрать по праву правителей Талгаара наш совет Истины в Алтаре. Раз год мы могли без последствий признаться во всех интригах перед друг другом и далее продолжать их строить, но уже с чистой совестью. По очевидным причинам, мы никогда им не пользовались. Сейчас же у нас как будто бы не оставалось другого выхода: чтобы приготовить совершенный сплав, нужна была медь Даркхана и зеркальная пыльца со щеки Элиона — экстракты даров.

«Если дело касается моего дара, давай встретимся отдельно. Быть третьим лишним между вами с Даркханом я не хочу. Прости, Хрустальная Владычица. И считай это приглашением на ужин».

На этом письмо обрывалось. Я откинулась на спинку стула в моем кабинете: еще не хватало отказа Элиона! Я рассчитывала, что он с радостью согласится и сам пригласит Даркхана в Алтарь — не вышло: хранитель Теневого Утеса намекал на то, что нам вдвоем не мешало бы разобраться с личным.

А мне почему-то не хотелось. Чуть ли не впервые за год мне стало легко! Я не писала ему и не терзала себя от безмолвия, я была с Саррисом, который так же принимал, что он лишь временное спасение от усталости. И это время мне сейчас хотелось и растянуть, и замедлить.

— Я должна с ним встретиться, — выдохнула я и помассировала себе виски. Очередной рабочий день завершался слишком поздно. Саррис вынырнул из тени и сладко ужалил шею. Я запрокинула голову и закрыла глаза. Он прошептал в самое ухо:

— Знаю…

Он зарылся в мои волосы, и я провела по его волосам: как я посмотрю в глаза Даркхану? Как я признаюсь, что со мной рядом другой? Хотя мне ли переживать, когда с ним Велария?

— Напиши официально. Сухо, по фактам. Он не дурак и должен понимать суть твоего приглашения.

— Нельзя раскрываться в письме — его могут перехватить, даже зашифрованное. А пустые слова Даркхан воспримет как манипуляцию.

— Тогда подстрой вашу встречу, будто это случайность. Так даже шпионы Карнака не заподозрят подвоха.

Саррис потянулся с поцелуем, но я отстранилась. Посмотрела ему в глаза: правда он так думает? Или плетет свои интриги? Пусть я пустила змея в свою постель, но в сердце пропустить не могла. Хотя его предложение мне понравилось. Не привело бы только нас обоих в ловушку…

— Наша граница — это Искар и пристань Шарат, — проговорила я задумчиво и снова придвинулась к столу. Руки Сарриса легли мне на плечи и принялись разминать затекшие мышцы. — Сейчас там все мирно, он редко бывает на обходе постов. А с нашей стороны… берег заняла Лисандра.

— Храмы Шарат они не тронули. Особенно те, что на границе с Лазоревой Тишью: Луриан твой друг, а Лисандра собирает свои силы на юге. Попроси его быть гарантом твоей безопасности.

— Пусть он ему и напишет… — Теперь я подняла взгляд и сама потянулась губами к Саррису: — Спасибо… что принимаешь.

— В ответ на твое принятие, Сейра, — шепнул он мне в лицо и поймал мои губы. Поцелуй вышел кротким, но требовательным — явно настаивающим на продолжении, но я снова отстранилась:

— Иди в покои, мне надо еще поработать.

— Ты слишком себя изводишь, Хрустальным Рощам нужен сильный правитель, а правителю — крепкий сон.

— В твоих объятиях мне это не грозит, — сказала я мягко и улыбнулась. — Хотя не спорю, что ты меня расслабляешь.

Он посмотрел с упреком и покачал головой, явно не соглашаясь с моим решением, и я решила перевести тему. На то, что меня волновало последние дни:

— Ты видел Лиресс? У меня ощущение, что она меня избегает. Я, конечно, не искала с ней встречи, но когда мы пересекаемся случайно, она становится холодной.

— Я слышал, что она почти синтезировала улучшенные Очи Истины — благодаря своему открытию. — Саррис пожал плечами и, обойдя стол, с досадой сел напротив.

Я нахмурилась: мне она почему-то это не сказала. Всплыли в голове слова Элиона, что их следовало бы уничтожить. Я постучала пером по столу: если Карнак хотел провести некий ритуал для пробуждения Улдроша, то наверняка Очи Истины могли служить его злодейской цели. Но… зачем ему показывать прошлое?

— Все-таки она была привязана к Кассиану, — задумчиво проговорила я. — За ней могут наблюдать его агенты.

— Волнуешься за информацию или за ее жизнь? — Саррис посмотрел хитро, я нахмурилась:

— Я не могу ее потерять ни как союзника, ни как дорогого человека, — сказала я строго. — Присмотри за ней, пока прячешься внутри.

— На днях я замещал Мираэль, — пожал плечами Саррис. — Не хватает у тебя шпионов, Сейра. В Чешуйчатом Клане их была половина. Но и по нападению среди ночи ты тоже наверное поняла, как они действуют. Берут массовостью и незаметностью.

— Что ты предлагаешь? — сложила я руки на груди. — Завербовать твоих сородичей? Действовать, как Лисандра?

— Сейчас у нее неплохо получается…

— Она собирает силы… — выдохнула я и подошла к окну. Ночной Илмарис светился бликами хрусталя от холодного лунного света и редких огней в саду Разбитых Зеркал.

— Чтобы этого не случилось, нужно больше диверсий — если мы говорим про подпольную войну, — сказал Саррис строго и встал возле меня.

На какое-то время мы застыли рядом в задумчивости. Это было странно: стоять плечом к плечу с человеком, который меня предал. Лечь в постель казалось куда менее интимным, чем общее дело. Оно же правда было общим?

— Я поговорю с Мираэль, — наконец выдохнула я и повернулась к Саррису. — В ее арсенале наверняка есть ловушки пространства и изображения.

Саррис просто кивнул и ничего не ответил. Я решила спросить:

— Что-то слышно про Рианон? Ты наводил справки, как она? Где?

— Пытаю каждого шпиона, — глухо отозвался он. — Молчат. Либо правда не знают. Либо огрызаются и плетут, что Карнак насилует ее лично.

Его кулаки сжались, я провела по его руке:

— Мы вытащим ее, — прошептала я. — Я обещала это Торну, обещаю и тебе.

— Это только мое бремя, — опустив голову, он сказал в нос. — Ни ты, ни он не обязаны вмешиваться.

— Он любит ее, — тихо сказала я и осторожно коснулась его подбородка. В его изумрудных глазах проскользнула вина. — А я…

Я запнулась. Отчего-то стало неловко. У меня была власть и право распоряжаться временем и жизнями своих подопечных, но какой у меня был интерес? Благодарность за службу? Торну — да, но что это было в отношении Сарриса?

— Не продолжай, — тихо сказал он. На его губах выступила лукавая улыбка и, отбросив длинные пряди с лица, он сказал дерзко: — Просто сними с себя уже это платье, владычица.

На это мне нечего было ему возразить.