Саррис вошел незаметно. Тень, видение — словно не из плоти: так легки были его шаги. Я ждала его утром, но он не явился, днем послала Айлу проверить, где он, но она принесла молчание: его следы пропали. Мираэль в зеркалах не видела его силуэта, Торн хмурился, а я не хотела принимать новое предательство. Но внутренне была готова.

Днем я перестала ждать, к вечеру смирилась, к ночи позволила усталости овладеть собой. И прийти воспоминаниям о том, что с нами было. О том, что я когда-то верила, а он не лгал. Или… я просто верила всегда?

Сейчас я не верила, а он снова предавал — после клятвы верности. А я, получается, снова на что-то надеялась?

Это ловушка: не помощь и не исцеление, — враг под боком, за которым тоже надо следить и стараться не подставиться. Только теперь зачем это ему самому? И мне тоже.

Но различив его шаги, я бросила перо и откинулась на спинку стула. Свечи моргнули. Пора было давно уйти в спальню, но я знала, что стоит остаться наедине с тревожными мыслями, это меня погубит. Лисандра била исподтишка, Даркхан замолчал, торговлю с Медными Копями пришлось прекратить из-за диверсий, а теперь еще и Саррис, которому я поверила, пропал. И в этом целиком моя ответственность. Если он предаст, цена ошибки будет слишком высокой.

— Я вижу тебя, — сказала я устало, когда тень замерла у входа. — Ничего не меняется, Саррис: ты снова исчезаешь и появляешься, когда я тебя не жду.

Он дернулся и показался в приглушенном свете свечей — такой же усталый и поникший, как я. Только грязный и в разодранной одежде. Ходил на задание. По моему приказу.

— Все хуже, чем мы думали, Сейра, — сказал он глухо. — Мне пришлось притаиться, чтобы не вывести к тебе.

— Ты… дрался? — спросила я без эмоций. Виски гудели, глаза почти не видели. Время перевалило далеко за полночь, а письма с вопросами даже наполовину не были разобраны.

Он кивнул:

— Я замел следы, Мираэль меня прикрыла.

— Ее видели?

— Не знаю. Нам пришлось разделиться. Я ушел в укрытие в аномальной зоне, помнишь? Там был раньше клан…

— Там мы с тобой впервые встретились, — выдохнула я, скрестила руки на груди и уронила взгляд в стол. — Как забыть? Я по-прежнему гадаю, был ли подстроен тот обвал, или же это правда была аномалия…

Саррис вздохнул, откинул волосы назад и прислонился к стене. Посмотрел в мою сторону, будто решая, стоит ли отвечать, но все же отвел взгляд в потолок и признался:

— Подстроили. Но не для тебя. Думаю, ты понимаешь причину.

— Да. И также то, что теперь это не имеет значения, — ответила я холодно, а подумав, спросила главное: — Чего нам опасаться сейчас? Лисандра готовит войско? Наставляет шпионов? Какая гарантия, что сейчас за нами не следят?

— Никакой. Потому что следят, Сейра. Везде. Даже там, где ты думаешь, что безопасно. Лисандра жила в Игле всю жизнь, собирала сторонников, но это совсем не значит, что она забрала с собой всех.

— Ты мог бы быть среди них… — задумчиво проговорила я скорее для себя, чем для Сарриса. Мысли вслух — плод уставшего за длинный день разума.

— Никогда, — сказал он с придыханием и отлип от стены. И снова свечи, дернувшись, осветили его крепкий контур. На смуглой коже, сквозь разодранную ткань, я заметила свежие раны. И глубокий шрам под сердцем. Напоминание о нападении. — Иначе бы наша первая встреча стала последней.

Я мысленно ухмыльнулась — хотела поспорить. У него было задание, а я удачно попалась под руку, вот и все. Вот причина, почему он за меня зацепился и даже плел байки про свадьбу. Но какая теперь разница? Когда он снова предо мной, а мне все равно на его прошлое?

Однако хрусталик не отреагировал на его слова тоже. И мне хотелось думать, что это не змеиные чары затмевают его действие, а Саррис действительно так считает. Хотя… опять же — какая разница?

— Ты навещал своих? — вдруг я спросила. Почему-то это стало важно. — Клан змеелюдов в Илмарисе процветает. Развивает и хозяйство, и торговлю, и культуру. Как ты ушел, ничего не поменялось.

— Спасибо, — кивнул Саррис. — Но я оборвал все связи. Я бы зашел к Весперии — извиниться, но, думаю, она меня не примет.

— Ей непросто пришлось, да… — сказала я со вздохом и поднялась. Не стесняясь движений, потянулась. Важно ли, что подумает тот, кто меня оставил? — Сейчас она живет отшельницей. Но не будем об этом. Я чертовски устала…

— Какие будут указания? — выпрямился Саррис, и я посмотрела внимательно.

Он правда показывал свое участие, глаза горели изумрудом, он ко мне тянулся. Но каково ему было сейчас находиться рядом?

— Выжди, — сказала я и обошла стол. Он посторонился, но я задержалась напротив. — Не суйся. Будь… здесь. Если найдешь местных шпионов…

Я задумалась. Что я могла ему предложить? Дом? Очаг? Разговоры по душам? Всепрощение? И главное — что было нужно ему самому?

На запястье моргнул маячок — почти не больно, я скорее по световому сигналу это поняла, чем по импульсу, — и только выдохнула: что ж, мы снова разъединились с Даркханом, мы снова нашли повод расстаться, но теперь, в отличие от всего прошедшего года, уже не болело. Я просто… приняла, что его нет.

Саррис, казалось, считал мое замешательство. Я просто застыла на одном месте и устремила взгляд куда-то в пространство, он робко дотронулся до моей руки.

— У тебя глаза красные, — сказал он. — Тебе нужно отдохнуть, ты себя изматываешь. Хрустальным Рощам нужен сильный правитель. Сейра Вельгарн.

На языке крутилось что-то язвительное, но сил не было, чтобы просто озвучить. И я тихо спросила:

— Ты… Саррис, ты правда любил меня? Хотя бы один день? Или… ночь.

Он опешил. Отпустил мою руку и впился взглядом в мое лицо. В висках пульсировала боль, глаза были тяжелые, и нос заложило: что ж, я и правда с рассвета не выходила из-за стола — с тех пор, как начала его ждать.

— Я… хотел бы, чтобы это было так, — отозвался он шепотом и поджал губы. — В прошлом было много ошибок, но, поверь, в том, что ушел, я не раскаялся. Так ты смогла выжить. Без меня.

Я приблизилась и подняла взгляд — чтобы у него не было возможности спрятать ответный, — и просто сказала:

— А как мне выжить с тобой сейчас?

Саррис неловко повел плечом и слегка нахмурился: он не понимал, что от него требуется, как он должен отвечать — по уставу или по чувству, — и самое главное, как не солгать?

Но мне не требовалось его ответа. Тело накрыла крупная дрожь, губы задрожали, и из глаз полились досадные слезы: я была истощена, вымотана, слаба! И, по иронии нашего чувства, я могла позволить это видеть только ему — потому что только он знал меня слабой. Последний раз шесть лет назад.

Саррис шагнул навстречу, дернул мою руку и притянул к себе. Сплел ладони за моей спиной и прижал крепче. Из моей груди полились рыдания:

— Благодаря тебе я выжила, — прогнусавила я и, задыхаясь, набрала в легкие побольше воздуха, чтобы что-то сказать, но новые слезы оборвали этот приступ. — Благодаря тебе я знала, что обман слишком похож на правду, что доверие ослепляет, и чувства — плохой помощник в прозрении. Но когда ты ушел… ты унес с собой основу, на которой я взрастила это…

Саррис положил ладонь мне на голову и склонил ее себе на плечо. Перламутровые чешуйки на его шее шевельнулись, а объятия стали крепче — он словно убаюкивал меня, покачиваясь и слушая мою боль.

— Но ты нашла другую. Свою, — сказал он тихо.

— Даркхан… заменил ее собой.

— Если бы ты не поехала на Искар, он бы ничего не сделал, — в голосе Сарриса проскользнул упрек. — Ты сама себя вытащила, Сейра. Ты смогла принять его помощь — его, своего заклятого врага. Я был в ту ночь на Искаре…

— Если бы ты только показался… — всхлипнула я, но он меня жестко одернул:

— Тогда ты бы погибла. Я понимал это.

Теперь я отстранилась. Вытерла соленые дорожки на щеках и посмотрела внимательно.

— Разве ты не был там по заданию Элиона? — спросила я в нос, и Саррис ответил твердо:

— Был. Но я не знал, что увижу тебя.

Мгновение я смотрела ему в лицо, хмурилась, пыталась найти подвох и примириться с рвущимися наружу чувствами — разными: от благодарности до презрения и жалости. Но с этим я смогу справиться позднее, в одиночестве, а сейчас я должна была спросить главное:

— В этот раз… тоже не знал?

— В этот раз я только поэтому и согласился.

Он неловко протянул руку и едва коснулся моего рукава, но мне это стало сигналом. Я сплела наши пальцы и сама прильнула к нему, не пытаясь скрыть рвущееся наружу сердце. Что со мной происходило? Почему я цеплялась за него как за последний оплот? И почему он… не отталкивал?

Я зажмурилась, явно боясь видеть результат своего порыва, но мне и не нужно было: я почувствовала. Мягкими губами он коснулся моего лба, спустился к переносице, скулам. Я подняла голову, приоткрывая губы…

Сладкий яд вскружил голову. Боль ушла мгновенно, его раздвоенный язык сплелся с моим, и я буквально впитала его ядовитый бальзам — такой запретный и исцеляющий, и до того желанный. Как раньше.

Он дернул меня за руку, и мы поменялись местами, его поцелуй стал настойчивым, и я отступила. А сделав еще полшага, почувствовала лопатками стену. Сарррис по-прежнему держал мою руку, но поднял ее над моей головой и сплел наши пальцы, вторая скользнула по моему изгибу от бедра до груди и чем выше поднималась, тем увереннее становилось прикосновение.

Я подалась вперед, но он с силой прижал меня обратно и разорвал поцелуй. Его язык скользнул по моей шее к груди, его острые клыки застыли возле плеча, он втянул носом воздух и томно спросил:

— Если позволишь, Сейра, я дам тебе свой яд. На сегодня ты забудешь о боли.

— Я уже забыла, Саррис, — выдохнула я и застонала от его укуса. По телу разлилось тепло, голова закружилась, как от сладкого вина. Теплыми пальцами он коснулся моей груди, и время замедлилось. Каждая минута с ним раньше казалась вечностью, а сейчас время летело слишком стремительно, и я была совсем не против его замедлить.

Его раздвоенный язык обвил мне шею, по коже пошли пульсации, и я выгнулась ему навстречу. Саррис дернул за шнуровку на корсете.

— Продолжай, — выдохнула я, ощутив свободу. За день тело сковало, напряжение скопилось в мышцах, и я только мечтала избавиться от тяжелого платья.

— Уверена? — прошептал Саррис мне в ухо, а сам уже скользил гибкими руками по моему телу. Оно поддавалось.

Вместо ответа я запустила руки под его рубашку и освободила нас от последнего барьера: легкая сорочка на моей открывшейся груди почти ничего скрывала. Саррис надавил мне на пояс и с силой потянул пышную юбку. С громким шелестом она осела у моих ног. Я вышагнула из кольца сброшенного платья и слилась с ним.

Он обхватил мою спину мускулистыми руками и с силой притянул к себе. Тонкой, резко чувствующей кожей я ощущала его крепкие мышцы, запах джунглей после дождя и чуть сладковатого яда, его мягкие волосы щекотали мне щеку. Я потянулась к его губам, он ответил с напором. Чешуя на его ключице стала мягкой, как шелк, я расстегнула ремень на его брюках.

На миг мы застыли, оторвавшись. Губы горели, в груди тянуло, между ног копилась влага: я снова хотела его! И плевать было, к чему это приведет!

Легким нажимом, не отрывая взгляда с его сосредоточенного лица, я сбросила с него брюки. Саррис не отреагировал, коснулся только моей шеи и откинул назад мои волосы, опустил взгляд на губы. Но я смотрела ниже. А потом сама опустилась перед ним на колени.

Невольно, с тихим сорвавшимся стоном, Саррис подался вперед, и я овила языком головку его твердого члена. Он положил руки мне на голову, я подняла взгляд…

— Только не останавливайся, хрустальная владычица, — выдохнул он, и я выполнила его просьбу.

Он чуть зарычал, двигаясь мне навстречу, я податливо продолжала. Он оперся одной рукой о стену, второй собрал мои волосы и заставил посмотреть ему в глаза. Покорность и тихое принятие читалось в них — никак не власть и не превосходство: то, что происходило, было по моей воле, и он ее принимал. И направлял меня, как ему хотелось — то замедляясь, то ускоряя темп, и от этой игры во власть я слегка постанывала.

Его семя было сладким, как яд, и я покорно замерла, когда струя вырвалась в мое горло. Саррис застонал, сильнее прижимая мое лицо к паху. А когда его рука скользнула по моим волосам и, спустившись к плечам, скинула сорочку, я осторожно освободилась от остатков одежды и облизала губы. Саррис опустился рядом. Взял меня за плечи и повел языком от шеи к ключице, слегка прикусил мне соски, и я застонала. Рука скользнула в мое горячее влажное лоно, и я изогнулась, насаживаясь на его ладонь. Он продолжил движения внутри меня, но сказал с придыханием прямо в ухо:

— Хочу почувствовать тебя снова, Сейра. Как в самый первый раз…

Из моей груди вырвался надрывной стон. Его пальцы ловко доводили меня до исступления, губы ласкали шею, язык вырывался и слегка жалил, клыки впивались со сладкой болью, и казалось, что реальность утекает из моего сознания: его медленный яд замещал собой все.

— Тогда иди сюда снова…

Он прекратил движения, и я плавно легла на ковер перед камином. Свет от языков пламени играл тенями на моих изгибах, мускулистое и гибкое тело Сарриса казалось жарким и притягательным. Я выгнула грудь, требуя внимания, и на миг Саррис поддался моей просьбе, но будто вспомнив о своем желании, развернул меня к себе так, что наши лица оказались у низа живота друг друга, а затем согнул мне ноги и запустил раздвоенный язык в мое лоно.

В исступлении я хотела кричать и невольно зажала его лицо бедрами. Он скользнул по внутренней их стороне, я выгнулась, и он снова вернулся к моим влажным складочкам, вызывая новый приступ моих стонов. Но тут же прекратил их, сунув снова отвердевший член мне в рот.

Он двигался ловко, я поддавалась, пыталась стонать, но он пресекал любые попытки, входя глубже, к самому горлу. Я ловила волну наслаждения от его ласк и хотела отвечать тем же, буквально впитывая в себя его желание.

Он ускорился, и я поняла: он близко. Движения его языка стали настойчивыми и бескомпромиссными, он ввел два пальца в мою раскрывшуюся дырочку, я выгнулась, непроизвольно глубже принимая в себя его член, чем заглушила неистовый рвущийся стон. Вместо этого зарычал Саррис, впервые оторвавшись от моего лона, но продолжал движения пальцами.

Он кончил снова. На этот раз я не почувствовала вкуса — семя ушло глубоко в горло. А потом, расслабив губы, тяжело задышала: он не давал мне расслабиться. Я извивалась под ним в исступлении, но он будто дразнил, держа меня на грани и продолжая свои бесстыдные движения.

— Саррис… пожалуйста… — выдохнула я, — дай мне догнать тебя…

— До рассвета еще долго, владычица. Змеи быстро восстанавливают силы, — прохрипел он. — Если ты позволишь мне войти в тебя…

— Я позволю что угодно, только дай мне кончить…

Мои слова сорвались на крик, и долгожданная волна наслаждения накрыла меня от кончиков пальцев до кончиков волос, мой хрусталик помутнел, но четко показал два силуэта: Даркхан был с Валерией. Прямо сейчас. Вместе. В Главном Котловане.

Стыд смешался с гневом, но беспомощность снова овладела мной. На губах запульсировал сладкий яд, запястье обжег медный огонек, но, вспыхнув, тут же погас. Моя грудь яростно вздымалась, сладкие импульсы проходили по всему телу, из глаз вырвались слезы.

Саррис повернулся ко мне лицом, растер соленые дорожки, убрал мокрые волосы и поцеловал страстно. Я поддержала. И он выдохнул мне в ухо:

— Теперь я хочу тебя сзади, владычица. Готова?