Переправляться на другой берег пришлось ночью, когда широкие темные листья джунглей скрывали и людей, и зашедший на тайный причал корабль. Даркхан сошел с палубы первым. Немногочисленной команде из трех матросов и капитана приказал оставаться внутри. Сам взял клинок, меч и топор — на всякий случай — и направился к руинам заброшенного храма Шарат.

Почему Луриан настаивал встретиться именно здесь, Даркхан так и не понял. Из его письма он вынес одну мысль: встреча не терпит отлагательств, так как это касается его медной крови. Подробности Хранитель Безмолвия не разглашал, но напирал на то, что если Даркхан откажется, то Карнак получит грандиозное преимущество во влиянии. Это было странно — у владыки, несмотря на самое разное отношение к его персоне, влияния хватало всегда.

Тем не менее, Даркхан согласился: Луриан писал крайне редко и потому сейчас, наверняка, это и правда имело какой-то вес в истории с Карнаком или, как минимум, с его медью.

Ноги вязли в сырой почве — на границе Лазоревой Тиши и Хрустальных Рощ и правда местность превращалась в болотистую, — по лицу хлестали широкие мокрые листья густо растущих монстер: только что прошел тропический дождь. Это было неплохо само по себе, но плохо, что он закончился: он мог бы создать еще большую скрытность этой встрече.

Даркхан поднялся по полуразрушенным лесенкам, обошел потертые, местами сколотые колонны и, оглядевшись по сторонам, шагнул в темноту. С крыши капала вода, под ногами хрустело стекло, вокруг, казалось, бродили тени: темные зеркала на стенах отразили его силуэт.

— Луриан? — вполголоса окликнул Даркхан хозяина храма, по углам разлетелось эхо. Судя по всему, Хранитель Безмолвия еще не прибыл — иначе тут бы наверняка горели факелы?

Даркхан внутренне чертыхнулся, но через миг объяснил себе и лютую темень, и странное место встречи — в отражении зеркала, освещаемом, пожалуй, только светом луны, он увидел фигуру. И это был не Луриан — это была женщина в плаще.

Морвенна? Здесь? Она давно добивалась с ним встречи, и он упрямо молчал, но наверное все же несмотря на это хозяйка Поющих Топей так далеко бы не зашла: ей куда ближе было приехать к нему в Коварн. А потому… если это не Морвенна, тогда…

Женщина скинула капюшон, и тьму разрезал блеск лазурного хрусталика. Тени в зеркалах замерли, превращаясь в хрустальное сияние звезд. Теперь он четко видел лицо владычицы этого храма.

Сейра стояла в центре зала, окруженная разбитыми зеркалами, и казалась единственной цельной в этом месте — настоящей. Ее плащ намок от дождя и тяжело оседал на плечах, но под ним угадывался знакомый силуэт — тонкая талия, изгиб бедер, грудь, вздымающаяся от частого дыхания.

Она ждала его. Здесь. И, кажется, одна.

— Луриан сказал, что встреча важная, — выдохнул Даркхан. Голос прозвучал хрипло, грубо — не так, как он хотел. — Но не сказал, что встречать будешь ты.

— Даркхан…

От ее голоса пошли мурашки. С потресканной крыши посыпались капли, оставляя на его коже струйки пара. Он хотел спрятаться, уйти, не видеть — ее, бывшую когда-то единой с ним, а теперь… чужую. Все стало слишком сложно: они мало того, что не принадлежали друг другу, они теперь принадлежали другим.

Сейра не тронулась. Дрогнул лишь ее хрусталик, и на лицо легли тени. Он увидел капельки дождя на ее коже, в них отражался синий блеск ее волос.

— Луриан не придет. Он даже не знает, что было в письме, мне… нужно было тебя видеть.

— Как ты оставила Илмарис? — с подозрением спросил Даркхан. Они не могли встретиться, потому что разбирались с междоусобицами, а теперь, получается, вот так, под предлогом важной встречи, она срывается на границу, чтобы просто… его увидеть? После того, как была с другим⁈

— Есть кое-что важнее, — уклончиво ответила Сейра и шагнула вперед. Под ее ногами захрустело стекло, плащ распахнулся, обнажая ее крепкое тело под облегающим платьем. Глубокое декольте обрамляло крепкую грудь, сияющая кожа почти сливалась с тонкой тканью. А на шее висел медальон из странного сплава — почти прозрачного, но с какими-то вкраплениями: в темноте было не видно. Но Даркхана это волновало в последнюю очередь. Если это был подарок змея, то…

Он не знал, что в этом случае: выходит, это ее выбор? И значит, он должен молча его принять? Как бы не так!

Жар возник под сердцем, и он приблизился — еще на шаг, почти вплотную, и Сейра сама скинула плащ. Медальон отреагировал холодным блеском. Медь в его жилах запульсировала, будто откликаясь на зов из ее груди, ее хрусталик прояснился, их взгляды встретились…

— Что это? — спросил Даркхан, ловя странное ощущение под кожей: кровь не просто нагрелась, она словно тянулась наружу — к медальону.

— Это сплав «Сердце Талгаара»: здесь три наших силы, Даркхан. Он выдерживает огонь и любые нагрузки, но для производства нужна твоя кровь и зеркальная пыльца Элиона — мы предполагаем, что в этом случае его свойства будут еще полезнее.

Даркхан нахмурился: его кровь обычно просил только Карнак… но если так, то, выходит, он тоже собрался что-то синтезировать?

— Мы должны объединить силы, — продолжала Сейра, — тогда станет реальным то, что я видела.

— Элион в курсе? — буркнул Даркхан, а сам боролся со странной тягой. Судя по тому, как резко Сейра накрыла ладонью медальон, в ней что-то взыграло тоже.

— Он предоставил нам право решить все наедине. Сначала.

Даркхан сглотнул. Медные жилы на руках запульсировали сильнее.

— Ты рисковала, — сказал он. — Если бы кто-то узнал…

— Не думай об этом. Я пришла, чтобы заключить с тобой союз. И только, — ее голос прозвучал сталью. — Я не прошу твоих объятий, я приму, что ты выбрал другую, но только в наших силах спасти Талгаар! Сделать его сильнее! Если Карнак узнает об этой встрече, он освободит Улдроша…

Даркхан стиснул ее предплечья и глядя в глаза процедил:

— Ты спишь со змеем, который тебя чуть не убил!

— Он рядом, Даркхан. Всегда — когда мне нужна помощь. Когда я слаба и уязвима… я живая и могу быть… слабой.

Повисла тишина. Только капли дождя стучали по крыше, зеркала отражали их силуэты — два врага, два любовника, две половинки одного целого. Ее запах сводил с ума: дождь, хрустальная пыль, что-то сладкое, что было только ее… для него. Сейчас. И не прекращающий гореть медальон на шее.

Теперь он видел: в хрустальную оболочку были вкраплены медные нити и каменистые точки. Хрусталь мягко обволакивал их и мерцал в свете звезд. Впрочем, пылающая медь на его коже также эти блики оттеняла. И пульсировала теперь неуемным потоком.

Даркхан шагнул еще вперед, сокращая последний миллиметр между ними. Руки переместились выше и с силой сжали ее плечи. Его грудь коснулась ее груди, дыхание смешалось. Она приоткрыла губы, вытягиваясь к нему навстречу.

— Я скучал, — сказал он. — По тебе. По… нам.

— Я тоже, — прошептала она. — Даже когда меня обнимали другие руки.

Жар в груди перерастал в кипящую лавину, ее влажное лицо выглядело усталым и бледным, но она словно сама стремилась к нему! Еще месяц назад он бы не думал, но сейчас внутри боролись два чувства: желание ее и принятие ее выбора. Она же правда… выбрала не его?

— Сейра, — прорычал он, — что мы делаем? Что… это все значит?

Его прикосновения оставили на ней медные следы, но Сейра будто не чувствовала плавящейся боли, она сама провела по его торсу к шее и, притянув к себе, прошептала:

— Это ни к чему не приведет, Даркхан. Мы не сможем видеться, как это всегда было, но пока мы здесь…

Она выгнулась ему навстречу, и Даркхан запустил язык в ее приоткрывшийся рот. Он стиснул ее в объятиях так, что хрустальные нити ее платья заскрипели, Сейра застонала и запустила пальцы в его волосы, притягивая ближе — хотя между ними уже не осталось места.

Он оторвался от ее губ только чтобы вдохнуть, и сразу впился в шею, с жадностью вдыхая ее тело. Его руки скользнули по ее спине, нащупывая шнуровку платья. Пальцы дрожали от желания и страха, что это сон, что она снова исчезнет.

— Я хочу тебя, — сказал он хрипло, глядя в ее глаза. — Сейчас. Здесь. Я больше не могу ждать.

Она отозвалась протяжным страстным стоном:

— Так не жди.

Одним движением он разорвал шнуровку. Хрустальное платье осыпалось к их ногам, оставляя Сейру полностью обнаженной. Даркхан замер, любуясь. Ее кожа светилась — бледная, как фарфор, с едва заметными голубоватыми прожилками там, где пульсировал хрустальный дар. Ее грудь ослепляла, ее крепкий подтянутый живот манил коснуться, ее ноги ждали его сильных прикосновений.

— Ты прекрасна, — выдохнул он.

— А ты слишком одет, — ответила она, дергая завязки его плаща.

Тяжелая ткань упала на каменный пол. Следом полетела рубашка, и Даркхан сам обнажился перед ней — медные жилы пульсировали на груди, на руках, спускаясь к животу и ниже. Его кожа дымилась от жара, мелкие капли дождя, попадая на нее, испарялись с тихим шипением.

Сейра провела ладонью по его груди, и он зарычал — ее холод обжигал сильнее любого пламени. Она улыбнулась:

— Ты по-прежнему мой, Даркхан, с кем бы ты не был. Я тебя… чувствую.

Даркхан не стал тратить время на разговоры. Он подхватил ее и плавно уложил на упавший плащ. Вокруг было битое стекло и слепые зеркала, но куда важнее то, что он видел. Сейра чуть приподнялась на локтях, ее иссиня-черные локоны рассыпались по плечам, но он смотрел только на ее губы. Затем скользнул ниже, поцеловал соски, живот, спустился к лону, провел языком по ее набухшим складочкам. Она обхватила его плечи ногами…

Она стонала от его движений, от жара его рук на ягодицах и прохладных капель по всему телу, от его силы, прижимающей к земле и заставляющей чувствовать каждое его движение — до тех пор, пока сама не скажет «Хватит».

— Иди ко мне… Даркхан… — она выдохнула. — Пожалуйста…

Даркхан провел по ее изгибам, вытянул руки, прикоснулся к губам, она нетерпеливо ответила. Даркхан навис над ней, раздвинул колени и вошел — мучительно медленно, глядя в глаза. Она выгнулась, впиваясь ногтями в его спину.

— Не сдерживайся, владычица, — прохрипел он ей в ухо. — Я знаю, что ты хочешь громко…

Стены заброшенного храма разнесли эхом ее стоны, зеркала отразили их сплетенные тела. Сейра повернула голову, глядя на их отражения: ее тело, изогнутое в экстазе, его фигура, напряженная, как тетива, их сплетенные руки, их лица, искаженные страстью.

— Пусть все видят, — выдохнула она. — Кто бы ни следил за этим храмом.

Даркхану тоже было плевать. Он ускорился, и она закричала громче, в исступлении. Он заглушил ее крик поцелуем, чувствуя, как ее тело содрогается под ним, как она кончает, сжимая его внутри себя.

Он отпустил контроль, позволив себе утонуть в ней. Медные жилы вспыхнули ярче, хрустальный зрачок Сейры раскололся на тысячи осколков, и на миг зеркала потухли. А потом показали не их — а дракона, взмывающего в небо.

На ее теле выступили медные узоры, ее соски покрылись металлический паутинкой, на своей груди он заметил ледяные ободки и тонкие нити хрустальных прожилок рядом с его медными дорожками. Они снова были одним целым.

— И как я жил без этого… — прохрипел он, придавив ее всем телом и уткнувшись в ее плечо. — Ты моя, Сейра Вельгарн, ничья больше, в какую бы спальню ты бы ни пошла завтра.

Он сжал ее грудь своей раскаленной ладонью, Сейра слегка дернулась, но не отстранилась. Запрокинула голову и выгнула шею. По ее идеальному телу потекла его раскаленная медь.

— Моя кровь — тебе, владычица. Только тебе…

Он скользнул медной рукой в лоно, нашел ее губы и сдавил ее рвущийся крик, переходящий в стон. Ей не будет больно, он знал это. Только ей. Только с ним.

— Будь со мной, Даркхан, — прошептала она. — Здесь, на краю мира, до самого рассвета. Возьми мой дар, а я заберу твое семя… в себе.

Он выдохнул, расправил ее волосы и положил голову ей на плечо. В зеркалах снова возник образ дракона. Даркхан проследил, куда он направляется, но то была лишь тень — без условий и направлений. Наверняка что-то из видения Сейры. Но потом его глаза вспыхнули медью. Как ее медальон.

Под лопаткой защемило, и он невольно отстранился. Сейра подалась вперед — блестящая от влаги, сияющая его медью и прекрасная. Коснулась его раскаленной руки. Плечо заломило, он зарычал.

— Даркхан? — спросила она робко. — Что с тобой?

Но он не слышал. Уши заложило, и чей-то голос кричал ему изнутри:

— Ты мой, Даркхан Железный Клык. Ты — мой…

— Улдрош! — взревел Даркхан. Сейра подскочила и сгребла его в охапку. Сквозь приглушенную реальность слышался ее голос:

— Я с тобой, Даркхан… тише. Возьми это.

Она надела на его шею медальон, и шум пропал. Тень дракона с зеркал исчезла тоже. Зрачок Сейры звсветился медью.

— Моя медь… в тебе, владычица, — сказал Даркхан, отдышавшись. — Навсегда.

Он сжал кулак, и лава под пальцами захрустела. Сейра испуганно опустила взгляд и отпрянула: теперь на его раскаленной ладони прослеживались мелкие хрустальные прожилки.

* * *

Он с болью отпустил Сейру на рассвете — долгим поцелуем, с которым обычно прощаются навсегда. Она чувствовала и потому не могла разомкнуть их объятия, а он ждал приступа новой боли. Или еще хуже — голоса Улдроша в голове.

Но на его шее горел медальон из сплава «Сердце Талгаара», и это придавало силы. Если Сейра использует его кровь для усовершенствования его качеств, это даст надежду на победу Объединенного Талгаара из ее видения.

— Если тебе нужна помощь в войне… дай знать, — сказал он перед самым расставанием у причала. Дождь перестал, мокрая листва отражала робкий рассвет. Пахло сладкой свежестью.

— Ты же знаешь, я не попрошу. — Она стояла, укутанная в его плащ, и прижималась к его груди. — Береги себя, ладно? Наши дары слились, это… больше, чем один медальон.

— Это пробудило Улдроша…

— Это неизвестно.

Но чем ближе Даркхан подходил к Коварну, тем яснее понимал — быть беде. Мышцы ломило, ладонь горела, хрусталь Сейры лопался от неистовой силы лавы, лопатки сводило судорогами. Медальон стал раскаленным.

Нужен был план. И пока плыл, он созрел. Вынужденный, рожденный от отчаянья, но спасительный — если однажды дракон выйдет наружу.

И потому первым делом, сойдя на берег на рассвете следующего дня, Даркхан бросился в кузницу.

— Борен! Живо! Ты здесь?

— А-ась? — потягиваясь, зевнул кузнец. Но Даркхан растряс его за плечи:

— Нужен венок. Из меди. — Он подумал, а потом снял перчатку и шепотом добавил: — И хрусталя.

— Святой пепел Улдроша! — воскликнул мужчина. — Уверен, ваше величество?

— Выхода нет. Плавь!

Кузнец подчинился, но чем больше выходило хрусталя из ладони, тем яснее прослеживались его дорожки на запястье и по предплечью выше: так просто выплавить хрусталь из его тела не получилось. А смешать с медью в корыте у печи — еще как!

— Что с этим делаем? — спросил Борен, помешивая сплав и глядя, как Даркхан прячет руку в перчатку.

— Нужен венок из тончайшей меди, изящный, как роса, и крепкий, как металл. Срочно. Сделаешь?

Борен нахмурился, но вернулся к перемешиванию сплава и вдруг замер.

— Ваше величество… тут что-то еще. В меди ваша кровь. В хрустале слезы. Этот венок будет живым. Он будет помнить… жизнь.

Даркхан кивнул:

— Пусть помнит. Пусть знает, чего мне стоила эта любовь.

Борен ответить не успел. Набрал в легкие воздуха, а потом округлил глаза и замер истуканом. Через мгновение только нырнул под лавку и заголосил:

— Ложи-ись!

Кузнец успел: на его месте возникла стрела, а Даркхан отреагировал стремительно. Метнулся к выходу, но стрелявший уже скрылся в проеме — лишь тень мелькнула за поворотом кузницы. Мышцы снова заломило, в голове прорвался рычащий голос Улдроша:

— Убей мерзавца, Железный Клык…

Даркхан схватился за топор и ускорил шаг: тень шпиона виляла между домами. Но буквально через десяток шагов соединилась с горячей брусчаткой: в его спине зияла стрела.

— Кровь за кровь, как говорится, — раздался низкий хрипловатый голос. Женский.

— Велария… — Даркхан развернулся: девушка держала лук и смотрела сквозь него на жертву.

— За тобой слежка с самой пристани, — сказала она. — Я случайно заметила. Но ты был так сосредоточен, что смотрел только себе под ноги.

— С-спасибо, — буркнул Даркхан и сложил руки на груди. — Еще есть?

— Думаю, да. Особенно если вы с Лурианом обсуждали что-то серьезное, то… определенно.

Даркхан только кивнул:

— Тогда не убирай далеко свой лук, Велария Безликая. Объявим охоту?