Мальчишка, которого спасла Велария на глазах у всего города, здорово помогал. Восстания на рудниках подавить удалось, но точечные вспышки все равно происходили — ранеными были заполнены все лазареты. И в уходе за больными рук никогда не хватало.

Глядя на суету среди лекарей, Даркхан только хмурился: чувство вины грызло глотку, а в груди щемило от невосполнимых потерь. А учитывая то, что произошло в Топях, нужно было быть готовым к любому вторжению извне: Талгаар стал обособленной единицей, это шло вразрез со стратегией Карнака, и значит, нужно было копить силы. И значит, сейчас как никогда на счету был каждый воин.

И еще, как назло, медный огонек на его запястье жегся не переставая.

— Ты молодец, парень, — пробасил Даркхан, глядя, как тот носится между койками в главном лазарете Коварна. В палаточном лагере, в тени джунглей, было чуть прохладнее, но духота и высокая влажность все же не лучшим образом сказывались на состоянии солдат. Пахло травяными бальзамами и горькими отварами. — Учился уходу за ранеными?

— Мой отец был целителем, ваше величество, — ответил тот с поклоном, но тут же бросился к стонущему воину с ковшом воды.

Даркхан смотрел, как тот пьет, едва удерживая ковш в дрожащих руках, и мечтал оказаться в пекле. В жерле самого вулкана, в объятиях Улдроша, в горящем руднике — но не видеть, как страдают его верные люди. Основа его региона.

— Лихо справляешься, — согласился он. — Всего ли в достатке? Старшие не обижают?

— Главный врачеватель очень добр, ваше величество, — отчеканил мальчишка, возвращаясь и в нерешительности обводя взглядом лазарет. Боялся посмотреть в глаза? Старался угодить старшим? Или мечтал уже скорее вернуться к работе в полную силу, чем тратить время на расспросы?

Даркхан кисло улыбнулся, потрепал мальчишку за волосы и не стал докучать своим присутствием. Вышел наружу, в самое сердце джунглей, и направился к повозке. Нужно было еще объехать рудники, убедиться, что устранили пожары, и добыча встает в колею. Ну, и что после восстаний нет новых очагов бунта.

А затем восстанавливать постройки и по возможности лично следить за дисциплиной.

Объезд рудников занял без малого дюжину дней: поднимаясь с рассветом, Даркхан своим примером показывал бодрость духа и готовность начинать все сначала. Если не он вернет величие Медным Копям, это не сделает никто. Так, он трудился вместе с работягами, строил кровлю вместе с плотниками и ковал оружие вместе с кузнецами. Возвращался в каморку далеко за полночь, обливаясь кипящим потом, и валился с ног. С утра все начиналось сначала.

— С возвращением в Коварн, ваше величество, — поприветствовал его седой и вечно серьезный Гаррок, когда Даркхан, измотанный и грязный, ступил на неровную брусчатку главной площади.

— Докладывай, — бросил он, игнорируя стражу и прямиком следуя во дворец. Столица никуда не денется, но что, если рухнут рудники? Вся эта светская жизнь ему претила.

— Владыка Карнак интересуется положением вещей, — сухо ответил Гаррок, едва поспевая за его широким шагом. — Говорит, что произошедшее в Топях его… обескуражило.

Это прозвучало растерянно, Даркхан хмыкнул: ну-ну, как же! Все подстроено было против них! Но Гарроку и никому другому об этом знать не следовало.

— И что он хочет взамен на свое спокойствие?

— Как обычно, — вздохнул советник. — Вашу медную кровь.

— Он что, ее пьет вместо воды? — рыкнул Даркхан и снял перчатку. Медь застыла и даже засохла: после изнурительных работ тело просило расслабления. Он и сам чувствовал, что измотан: мышцы тянуло, синяки и ссадины пульсировали точечной болью, голова трещала от чрезмерного пребывания на солнце.

Гаррок считал его состояние:

— Прикажете готовить баню?

— Сам справлюсь. Что еще?

— Элион Молчаливый прислал… молчание, — вздохнул Гаррок и пожал плечами. Даркхан ухмыльнулся:

— Ответь ему тем же.

— Простите, ваше величество, но он… просит ответить ему лично вас.

Даркхан задумался. Свернул в крыло с ароматными банями и на ходу скинул одежду — она вся уже походила на рваные обноски, чем вызвал смущение у юных банщиц. Бросив под нос: «С возвращением, ваше величество», они спешно склонили головы в пол застыли в ожидании приказа, но Даркхан проигнорировал и приветствие, и привычный ритуал раздавания указаний. Он пытался понять то, что имел в виду Элион. Но сказал только:

— Послание в кабинете?

— Да. И оно пустое.

Игнорируя озабоченность советника, Даркхан влетел в темное горячее пространство бани и вальяжно расселся на ступеньке. Запрокинул голову, закрыл глаза, расставил ноги. Жар полностью обволок его тело, лавовые дорожки под кожей засветились. Гаррок робко кашлянул у входа. Даркхан открыл один глаз:

— Присоединяйся, старина. Поговорим о всяком.

— Прошу простить, но владыка ждет ответа, и… Морвенна Шепчущая приглашает вас в свои владения для разговора один на один.

— В пекло эту стерву, — рыкнул Даркхан. — Карнаку напиши, что я сожалею о его беспокойстве и этого больше не повторится. — Он поморщился. Под кожей забурлила медная кровь. — Штрафную партию крови вышлю вечером.

Гаррок, в сумерках бани казавшийся одним большим темным пятном, поклонился:

— Будет сделано. Могу идти?

Даркхан хотел отмахнуться, чтобы насладиться уже тишиной и покоем, но запястье отозвалось легким уколом, и, склонив голову, он спросил глухо:

— Есть что-то от Хрустальных Рощ?

— Тишина, ваше величество.

Даркхан поджал губу: медный огонек на его запястье снова светился, а он снова не мог к ней выбраться. Но, выходит, она справлялась, как обещала? Несмотря на его регулярные вспышки, Сейра ни разу не позвала его сама. Берегла его силы.

— Что доносит разведка?

Нагретые камни зашипели, Даркхан вдохнул пар, легкие свело от долгожданного жара. Но теперь ему не хотелось расслабляться. Горячий воздух обжигал горло, но внутри, под ребрами, все равно было холодно. Там, где жила она.

— Хотел порадовать вас торжественно за ужином, но коли спрашиваете, то… — Он замялся, но вмиг вытянулся по струнке и заговорил громко, едва сдерживая радость: — Хрустальные Рощи раздирает гражданская война, Совет восстал против владычицы, глава Совета убит. Говорят, ее рукой. Это лучшее время, чтобы напасть на Илмарис, ваше величество. Или поискать связей с оппозицией. Я уже подготовил шпионов, но жду вашего решения.

Гаррок промокнул пот — жар пронял и его, но холод внутри разросся: вот почему огонек не перестает ему сигналить! Сейра в опасности постоянно!

— Отложи решение до вечера, — проговорил он отстраненно. — Без моего ведома ничего не предпринимай. Мне докладывай о любых новостях в любое время дня и ночи. Незамедлительно.

— Как и прежде, — кивнул советник, и Даркхан его отпустил.

Долгожданная тишина заложила уши. Он наконец-то один, в покое, в своем дворце, но… проклятье, он обещал ей быть рядом! А она, гордячка, не смеет просить.

Он постарался отогнать мысли и прожить этот миг в одиночестве, но стоило закрыть глаза и поддаться сладкому жару бани, возникло ее лицо — там, в Топях, когда она стонала от удовольствия и кричала от боли, как смотрела на него сияющими глазами и как прятала потерянный взгляд. Она не играла и не врала. Даже когда просила встречи весь прошедший год. А теперь она замолчала. Знала, что даже если он не придет, он все равно с ней.

— Проклятье, — процедил Даркхан, сжимая ладонь в кулак. В висках запульсировал жар. Он сделал ее своей — он сам! По своему желанию, по своему праву, но что если… по своей слабости?

Он поднялся. Облокотился о горячую каменную стену, обхватил голову и постарался отпустить мысли. От кожи пошел пар, медь в жилах блестела в темноте банного зала, дыхание стало тяжелым, и грудь сдавило. Он не мог разорваться! Не мог потерять Коварн! Так же, как не мог потерять ее! Но если в ее землях гражданская война, почему она не пишет? Почему не просит помощи? Что, если ее самой уже… нет в живых⁈

С рыком отчаянья Даркхан ударил стену, что на ней остался медный раскаленный след. Кто они друг другу? Как им взаимодействовать теперь, после Топей, не используя медную метку, но при этом сохранить тайну? Против них даже его собственные Медные Копи!

Он опрометью бросился прочь, на ходу успевая выхватить банный халат из рук покорно ожидающих банщиц. Нужно было найти способ связаться с ней! Очи Истины в ее тронном зале разбились, а остальное… было слишком опасно.

В кабинете, как и передавал Гаррок, его ждало пустое послание от Элиона, на котором ровным до тошноты почерком было только указано: «на мое молчание дай ответ лично». Даркхан швырнул свиток: еще разгадывать его загадки! А потом его как громом шибануло: а ведь это — ответ! Ответ, как незаметно написать Сейре! Вот только сначала надо расшифровать послание теневого интригана.

На миг Даркхан успокоился. Возможно, все же не весь Пламенный Шат против него. Элион как будто был на его стороне. Пока что. Вероятно, даже сама форма его письма была куда важнее, чем его содержание. Поэтому расшифровать надо было все равно — чтобы самому зашифровать так же.

Даркхан не сдержал хитрой улыбки: значит, все-таки дружба? Или очередные интриги? Но каков бы ни был ответ, это не имело значения: главное он поймет, как связаться с Сейрой и остаться незамеченным.

Он откинулся на спинку кресла и крепко задумался. Эту загадку он должен был решить лично, привлекать кого-то знающего означало поставить под удар всю затею с тайной.

Но в дверь неуверенно постучали, и Даркхан насторожился. Оторвал взгляд с пустого пергамента и грозно рявкнул:

— Войдите!

На пороге возник молодой стражник и испуганным голосом оповестил:

— Мой повелитель, к вам… посетитель. Разрешите впустить?

— Неприемное время, — отмахнулся тот, но стражник подтянулся и дополнил:

— Вашей аудиенции просит Велария, дочь покойного Ардрика. Говорит, что это важно.

Даркхан скрестил руки на груди: опять без предупреждения и без письма! Одинокие Холмы настойчиво изображали из себя союзников! Но какие могут быть союзы, когда она сама угрожала Сейре⁈ Впрочем, как раз-таки настроение Веларии было бы неплохо выведать, и Даркхан дал ей дозволение войти.

Она явилась, как призрак — бледная и потухшая, с убранными в пучок волосами, облаченная в черную вуаль. Не было ни гордости, ни насмешки: в ее облике читалась глубокая непроходимая скорбь. Манипуляция? Правда? Зачем явилась? Давить на жалость не получится — ему самому впору просить помощи. Несмотря на то, что дела в Копях пошли в гору не без ее участия.

Застыв на пороге и получив в ответ молчание, она склонилась перед ним, как покорная рабыня, какой обещала быть и кем делало по сути его клеймо, но Даркхану это было неважно: он лишь указал ей на спесь в прошлую встречу. И вот сегодня она снова у его ног.

— Говори, — пробасил он. — Мне нет дела, почему ты здесь, но считай наш разговор моим даром.

— И не посмею, — подняла она взгляд. Глаза горели рубиновыми звездами, плотно сжатые губы едва подрагивали. — Я вернулась к тебе, выждав траур и передав власть в руки старейшин, как велят наши традиции. Теперь я лишняя во всем Пламенном Шате, но ты… ты, Даркхан, не смеешь меня выгнать. Ты собственной рукой клеймил меня!

Она сказала это с жаром: из ее груди лилась боль. И несмотря на то, что была на коленях, Велария не теряла достоинства: она прекрасно осознавала и свое, и его место по отношению к Медным Копям.

— Снова предлагаешь родить мне великого наследника?

— Предлагаю тебе чтить заключенные договоры, — парировала она и, не дожидаясь дозволения, поднялась с колен. Их взгляды встретились: янтарные хищные и янтарные как раскаленная лава. Кулаки невольно сжались, на стол полилась раскаленная медь, но сейчас Даркхана волновало это меньше всего на свете:

— Тебе есть в чем меня упрекать, женщина с Холмов? Разве не благодаря нашему договору тебя пропустили в город?

— Мне не нужно твое покровительство, медный король, — сказала она твердо, но с места не тронулась. — Просто дай мне возможность продолжать то, что я начала.

— Будешь возиться с вольными нарушителями? — Он сказал с усмешкой, а по спине пробежал холодок стыда: вспомнилось увлеченное лицо мальчишки. По воле Веларии он был жив.

— Буду взращивать уважение к тебе.

Даркхан оскалился. Оперся кулаком о столешницу и поднялся.

— Какой твой интерес?

— Такой же, как и твой, Железный Клык.

Она ответила с вызовом и расправила плечи. Ее пышная грудь, закрытая темным прозрачным палантином, угрожающе вздымалась. Даркхан сощурился и понизил голос:

— Продолжай.

— Я знаю, кто убил моего отца, — сказала она гордо. В ее голосе прозвенела сталь. — Это не Сейра Вельгарн, конечно же. — Она вздохнула, Даркхан следил за каждым ее движением. — Это было бы слишком просто. Но я знаю, кому это выгодно. И поэтому я здесь.

Теперь Даркхан нахмурился. Осторожно выпрямился и, затянув халат потуже, вышел из-за стола. Велария не шелохнулась. Она смотрела ровно и уверенно: выходит, не лгала? И вправду пришла проситься в союзники?

— Если тебе есть что сказать на этот счет, говори, — ответил Даркхан ровно, но остался в четырех шагах от девушки. Она не поменяла тона:

— Кто спустил его смерть на виду у всей элиты Пламенного Шата? Кто… обесценил его заслуги и даже не скорбел об утрате, словно отца никогда и не было? — ее голос дрогнул, а Даркхан ощутил в груди огненную лавину: понимал, куда она вела. Но осмелится ли она озвучить их общие мысли на чужой территории?

И, рывком преодолев расстояние между ними, она оказалась почти вплотную к его вздымающейся груди и, не размыкая губ, процедила:

— Это Карнак. Руками Серебряных Шепотов. Если наша разведка не врет и они правда выступили против Сейры…

— Не врет, — оборвал ее Даркхан. На миг они прожигали друг друга взглядами, будто оценивали на возможность союза. Но ей правда некуда было идти, она копила злость, хотела мести, справедливости — не для себя, а для памяти своего отца, — и только он, Даркхан Железный Клык, мог понять ее чувства. Ведь он тоже лишился той, кто ему дорога больше жизни. На глазах у правителей всего Пламенного Шата.

— Занимай гостевые покои, Велария Безликая, я даю тебе полную свободу в отношении помилованных бунтарей. Мальчишка трудится в лазарете, навести его. Думаю, он будет рад. В остальном… — Даркхан вздохнул и позволил себе дотронуться до ее клейма. Медный огонек на его запястье моргнул. Он стерпел и продолжил: — Мы обсудим твои ожидания. Завтра. Пополудни. Здесь.

Вместо ответа девушка поклонилась и коснулась тыльной стороны его ладони губами. Даркхан даже дернулся, опасаясь ее ожечь, но Велария сама растерла медь по губам и тихо сказала:

— Пусть это служит тебе печатью, Даркхан Железный Клык. И… спасибо.

Он проследил, как она выходит, а потом с рыком развернулся к столу. Поставил руки на столешницу и отбивал неровный ритм носком сапога: странно было заключать союз с женщиной, которая пыталась им манипулировать. Пусть она не извинялась за свои действия, но она… была права! И раз так, то был ли у него выбор? Разве он мог ответить «нет», когда дело касалось Сейры⁈

В бессилии опустив взгляд и медленно выровняв дыхание, Даркхан вдруг отпрянул: по столешнице растеклась его медь. И теперь там, где оставалась молчаливая тайна Элиона, проявились медные буквы.

Зачарованный, Даркхан поднял пергамент и направил к окну, чтобы рассмотреть получше, но буквы пропали. Вернул на раскаленную столешницу — возникли снова. И сложились в короткое, но такое же странное, как его отправитель, послание:

— Не вздумай отправлять медную кровь Владыке, печной черт.