Хрустальный зрачок дернулся, пытаясь уловить ложь в пустоте покоев. Напрасно: пустота никогда не лгала. Пустота просто… ждала моего неверного шага.

— С-Сейра-а-а… — разнесся шепот. Тонкий, едва различимый, скользящий по стенам, как змея по песку. Как мое собственное имя, произнесенное на выдохе. Я замерла, снова вцепившись в подоконник.

— Кто здесь? — голос дрогнул, тело холодными тисками сковал страх. Тени в углу шевельнулись.

Они выползали из темноты бесшумно — десятки змей, маленьких и больших, с чешуей, переливающейся всеми оттенками черного и зеленого. Их глаза светились, языки раздваивались, словно пробуя воздух на вкус и впитывая мой запах. Или… мой страх?

Я вжалась в подоконник, отступать было некуда: дальше — только окно. Внизу войско, рядом выход на террасу. Сделать рывок я просто не успею. Или… не смогу.

Руки затряслись, горло разорвал невыносимый жар, но внутри все окаменело: зажатая в угол, я только и могла, что смотреть, как на меня движется волна змей, голодных до моей жизни.

Первая из них сделала бросок, я зажмурилась и неловко отшатнулась, будто пьяная от вмиг охватившей паники. Голова закружилась: это все не со мной! Этого не могло быть в реальности! Ловушки в нашем саду… что они сделали⁈

Я увернулась, но змея изогнулась и вцепилась в подол плаща. Я вскрикнула, ткань расползлась с треском. Я рванула завязки и кинулась к двери.

— Торн!

Горло сдавил обжигающий воздух, дыхание заложило уши. Но сквозь пульсирующую боль в груди и шее я услышала, как снаружи лязгнуло оружие. Воин рванул ручку, но дверь не поддалась. Кто-то запер ее снаружи⁈ Но как⁈ Я вошла сюда не ранее получаса назад! Или… кто-то наложил чары в мое отсутствие?

— Торн! — снова крикнула я, в ответ раздался глухой удар — он выбивал дверь плечом, но камень Илмариса был крепче человеческой плоти.

А потом я поняла, что не одета…

— Проклятье, — процедила я. До шкафа было буквально два шага, но путь к нему был полностью отрезан.

Змеи приближались. Медленно, будто смаковали мою панику. Их было уже больше сотни — живой ковер двигался мне навстречу и загонял в угол моей же спальни. Они текли из всех щелей, из-под кровати, из-за зеркал, с лоджии. Кто-то открыл им все пути.

Я прижалась к стене, хрустальный зрачок метался, но не видел лжи — только смерть. Но не нужно было обладать никаким даром, чтобы заметить ее в собственной спальне. Я сжала кулаки, медная жилка на запястье раскалилась. Проклятье, Даркхан, ты обещал!

От безысходности я зарычала, но змеи зашипели громче. Самая крупная подняла голову, раздувая капюшон, и бросилась.

Я зажмурилась. Сколько у меня есть времени? Что я успею сделать? Крикнуть? Но сил даже набрать в грудь воздуха не оставалось. Отправить импульс Даркхану самой? Но он и так все знает. И так же, наверняка, мечется в приступе от безысходности. И Торн пытается прорваться не прекращая.

Я вдохнула. Разжала кулаки, расправила плечи, приняла свой страх. Свою слабость и бессилие перед внешней угрозой. Я снова проиграла. И на этот раз у меня не было защитников.

Но удар не наступил.

Вместо этого — вспышка, тьма и звук падающего тела. В ужасе я открыла глаза.

На полу корчилась змея с кинжалом в голове. А у стены, где во тьме комнаты, стоял тот, кого я сама звала. И тот, кого меньше всего хотела видеть.

Саррис.

Святая Шарат, это не сон! Он ждал меня в моей же спальне!

Он был в черном облегающем одеянии, скрывающем чешую, но глаза — вертикальные зрачки, которые до сих пор являлись мне в страшных снах — горели в темноте холодным зеленым пламенем. В руках он держал два кинжала и двигался так быстро, что змеи не успевали среагировать.

— Назад! — рявкнул он, в его голосе прозвучала древняя, звериная власть. — Вы не тронете ее!

Змеи замерли. Зашипели недовольно, но попятились. Особь, что вела их, уставилась на Сарриса с явным неодобрением.

— Предатель! — прошипела она. — Вот где ты ш-шлялс-ся целый год…

— Я плачу долг, — отрезал он. — Убирайтесь. И передайте старейшинам и их нанимателям: Сейра Вельгарн под моей защитой.

Я вытаращилась на него, не пытаясь даже считать, что это: блеф или правда. Если это поможет, пусть говорит что угодно. А с тем, как ему удалось проникнуть, я разберусь позже.

Змеи заколебались. Но власть в его голосе взяла свое — они начали отступать, втягиваться обратно в щели и в темноту, из которой пришли. Через минуту комната опустела. Только сладковатый ядовитый запах остался висеть в воздухе.

Саррис повернулся ко мне.

Я стояла, прижавшись к стене, голая, дрожащая, но с вызовом глядя на него. Хрустальный зрачок пульсировал — по-прежнему пытался уловить ложь, пытался считать его мотивы, пытался… не верить.

— Ты, — выдохнула я. — Ты подстроил это…

Он покачал головой. В его глазах — впервые за все время нашего знакомства — я не увидела ни расчета и ни похоти. Только боль.

— Если бы я хотел тебя убить, Сейра, ты была бы мертва уже шесть лет назад, — тихо сказал он. — Я пришел тебя спасти.

— Спасти? — мой голос сорвался на крик. — Ты сбежал! Оставил меня умирать от своего яда! Ты работал на Элиона, на Карнака, на всех, кто хотел моей смерти!

И он не оправдывался. Просто стоял, сжимая окровавленные кинжалы, и смотрел на меня. И даже не пытался скользнуть взглядом ниже глаз.

— Да, — сказал он наконец. — Все так. Но это не меняет того, что я сделал сейчас.

За дверью раздался оглушительный треск — Торн по-прежнему выбивал проем. Саррис взглянул в ту сторону, потом снова на меня.

— У тебя мало времени. Серебряные Шепоты заберут власть, стража подкуплена, змеи вернутся. И не факт, что войско стерпит яд. Тебе нужно уходить.

— С тобой? — спросила я с презрением.

— Со мной, — спокойно ответил он и, развернувшись к шкафу, принялся копаться в моих нарядах. — Или с Торном. Выбирай. Но уходи.

Какое-то время он еще по-хозяйски рылся в шкафу, я непрерывно следила. Внутри боролись возмущение, гнев и… благодарность. Тело до сих пор подрагивало. В конце концов, он закончил поиски, шагнул ко мне и протянул бирюзовое шелковое платье.

Я посмотрела на его руку — красивую, сильную, с едва заметной чешуей на запястье. Руку, которая когда-то касалась меня с такой нежностью, что вокруг пропадала реальность. Ту же, что потом держала кинжал, целясь мне в спину.

— Я не верю тебе, — прошептала я.

— Знаю. — Он устало улыбнулся и выдохнул. — Но сейчас это неважно. Идем.

Дверь рухнула. Торн ворвался в комнату с безумными глазами и замер, увидев Сарриса. Его кинжал взметнулся, целясь змею в горло.

— Стой! — Я выставила руку. — Торн, стой.

Воин замер, но не опустил оружия. Его взгляд метался между мной и змеем, требуя объяснений.

— Он… спас меня, — сказала я тихо и приняла из рук Сарриса свое платье. Эти слова прозвучали как признание самой себе. — Змеи напали. Он их прогнал.

Торн недоверчиво прищурился. Саррис пожал плечами:

— Можешь убить меня после того, как владычица будет в безопасности. Но сначала выведи ее.

Я оделась. Торн, выждав, вопросительно посмотрел на меня, и я кивнула. Выбора не было. Если меня спасал враг, значит, дело было совсем плохо.

— Я пойду с тобой, — ответила я гордо. — Пока что. Но это ничего не меняет.

— На большее и не надеюсь, владычица, — склонился он. Торн нахмурился, но показал знак «Я с вами». Я сказала:

— Ведите.

* * *

И только спешно покидая замок, путаясь в полах плаща, я вдруг подумала, что это может быть ловушка. Хрусталик молчал, но Саррис умел обходить его действие. Раньше так было. Раньше я слишком ему доверяла.

Пустота коридоров была нам на руку, но если змей предаст, никто меня даже найти не сможет. А если нет, то… меня не найдут Шепоты. У нас будет преимущество, и значит, нужно создать видимость их свершившегося плана. Моей смерти.

— Куда мы идем? — запыхаясь, спросила я в спину Саррису, едва различимой тенью несущемуся по коридорам Иглы. Он вел потайными ходами, о которых я даже не знала. И потому постоянно оборачивалась, убеждаясь, что нет слежки. Торн прикрывал наш отход.

— Куда бы ты хотела, владычица? — бросил он через плечо, его глаза сверкнули.

— Играешь со мной⁈ Прошло то время, Саррис. И то, что ты здесь…

Он обернулся. Торн сделал шаг вперед, закрыв меня от змея. Но тот лишь ухмыльнулся:

— Что? Недосмотр твоей охраны?

Торн отступил, отодвигая меня на шаг дальше, сам вынул меч и направил его на Сарриса.

— Айла видела твою тень, — сказала я из-за спины воина. — Не обольщайся насчет своей персоны.

— Поэтому что? — оскалился он. — Поэтому ты ожидала мое появление?

Торн дернулся. Я чувствовала его напряжение, и сама едва переводила дыхание от быстрого шага. Но сердце не унималось по другой причине:

— Просто скажи, что тебе нужно взамен на мою жизнь.

Саррис нахмурился. В его взгляде я различила упрек. Но это было заслуженно. Хотя голос вдруг стал тихим и робким:

— Сейра, пойми. Дело вовсе не в цене твоей жизни.

— Но тем не менее, ты вновь увиливаешь! — рыкнула я и вышла из-за спины телохранителя. Тусклые огни в хрустальных держателях дрогнули, по коридору разнеслось эхо. — Скажи прямо, кому ты служишь сейчас!

Он звучно выдохнул и покачал головой:

— В первую очередь — себе…

— Не уходи от ответа! — надавила я и сама подошла ближе. — Ты раб своих ошибок, судья и палач своим поступкам, но просто скажи мне! Сейчас, глядя в глаза, при свидетеле! Почему ты здесь?

Саррис попытался спрятать взгляд, но, считав мою решимость, сам сделал шаг навстречу. Нас разделяло буквально полшага. Торн внимательно следил. И тот выдохнул:

— Потому что я не мог тебя оставить. — В его глазах застыла скорбь, я расправила плечи и гордо смотрела на своего спасителя. А он будто оправдывался: — Потому что змеи… любят раз и на всю жизнь. Разве ты забыла?

И протянул мне ладонь. Я вздрогнула, грудь пронзил холод: там был шрам. Я бы сказала — свежий, налившийся темной кровью, если бы не та диагональ от мизинца к кисти, которую я слишком хорошо помнила. Она возникла в ночь его клятвы в разрушенном алтаре змеиного бога и… выходит, до сих пор, имела силу?

— Я излечилась от твоей любви, — прошептала я ему в тон, и тело охватил озноб. — На мне теперь другая метка.

Я перевернула запястье: там горел маленький медный огонек, будто говорил: я здесь! И я работаю!

— Твой злейший враг, — кивнул Саррис с сожалением и сжал кулак. — Все по завету твоего отца: держи врагов поближе…

Он оскалился, у меня под сердцем кольнуло: с Даркханом так не работало. Он был врагом, которого я… хотела. Но я удержалась от ответа и любых эмоций, Торн снова встал между нами, и Саррис бросил:

— Нужно уходить, мы задержались.

Он сощурился и, окинув взглядом пустой коридор, коснулся своим шрамом грани хрусталя в углу коридора. Камни подмигнули и будто растворились под светом тусклых факелов. Впереди образовалась вязкая тьма. Так вот для чего ему нужен был этот шрам на ладони⁈ Открывать тайный ход в моем же замке?

Саррис кивком указал на открывшуюся дверь и, не дожидаясь нашей реакции, первым вошел в отверстие. Торн нахмурился, но кивнул, пропуская меня. Сам шагнул следом.

Мы вышли на окраине сада Разбитых Сердец. Уже стемнело, и зажглись уличные огни. Если он выводил меня в город, ничего хорошего это мне не сулило: если змеи нашли меня в покоях, что говорить о целом Илмарисе? Наверняка они были теперь всюду! Хотя в случае опасности солдаты должны были патрулировать улицы. Вот только… кто им давал указания? Лисандра с Кассианом наверняка распорядились только на мой счет.

— Что это за ход? Откуда он в стене моего замка? — спросила я у Сарриса, следуя за ним.

— А у кого из нас в подчинении зеркальщики? Они и не такое умеют, насколько я знаю, — отмахнулся тот. — Иначе как бы я мог быть незаметным?

— Они лишь насылают иллюзии, — фыркнула я и плотнее укуталась в плащ. Сад, на первый взгляд, пустовал, но стража все равно патрулировала его на протяжении суток.

Саррис пригнулся, пролезая через незаметную ограду возле живых джунглей, подал мне руку, чтобы я повторила следом, и ответил скучающим тоном:

— Ну а инженеры твои без дела никогда не сидели, насколько я знаю…

Я резко одернула руку, приложила к груди и посмотрела с укором: пусть он знал много обо мне, Илмарисе и подпольных играх знати, но какое право у него упрекать меня? Или… намекать на предательство Лиресс⁈

Я обернулась и хмуро посмотрела на Торна. Сложила из пальцев фразу: «Он прав? Лиресс могла быть связана со шпионами?», но воин только пожал плечами. Возможно, знала Айла.

Саррис привел нас в заброшенную мастерскую. В детстве я здесь хранила свои рисунки, когда еще могла заниматься чем-то, кроме правления. Но шесть лет назад Даркхан сжег ее, а вместе с этим — мое желание рисовать. Правда не терпит украшений — так говорил отец. И теперь я его понимала.

С тех пор мастерскую отремонтировали, но сюда раз в месяц приходили лишь слуги — смахнуть пыль. Мне здесь нечего было делать. И Саррис это, конечно же, знал.

Он подошел, что-то покрутил в замке, и дверь открылась. Затем нырнул внутрь, пошуршал чем-то, зажглись два огонька свечи, и он кивнул: мол, входите.

— Это лишь временное убежище, — строго сказал он, когда мы уселись. Я — на простенькую кушетку, Саррис — за мое рабочее место. Торн остался стоять у входа. По углам застыли тени, но лицо телохранителя я различила. — Серебряные Шепоты должны прибыть с минуту на минуту. Распоряжения об их аресте не было, они будут искать с тобой встречи.

— Они могут вовсе не вернуться. Здесь им опасно, — возразила я.

— Здесь у них влияние и поддержка. Больше, чем в регионах Карнака и Морвенны. А Чешуйчатый Клан — лишь пешки в их руках. Старейшина Зарруш ничего не решает.

— Ты был там? — почему-то спросила я. — Был… дома?

На этом слове он вздрогнул. Чешуйки на шее вздыбились, но он провел по ним рукой, и они с хрустом улеглись обратно. Торн застыл в ожидании ответа, но Саррис лишь покачал головой:

— Мой дом — это ты, Сейра. По-прежнему, что бы ты ни думала. — Он не поднял взгляда. — Я не видел сестру уже шесть лет. И вряд ли когда-то вижу. Но в том только моя вина.

Мы с Торном переглянулись. Горечь понимания застыла на лице воина, я выдохнула:

— Она у Карнака. Прости за… дурные вести.

Он развернулся резко, как та змея у меня в спальне перед броском. Чешуйки снова раскрылись, образуя капюшон, его глаза вспыхнули зеленым, а потом не Саррис — змей — прошипел мне в лицо:

— Ты это знаеш-шь?

— Я видела. Вчера ночью.

Он странно изогнулся, будто хотел вылезти из кожи, но зашипел и, встряхнув голову, вновь принял свое обличие. В его взгляде отразилась глубокая боль. Он ничего не сказал и вернулся на прежнее место.

— Тебе надо уходить отсюда, владычица, — сказал он отстраненно, не глядя мне в глаза. — Змеи… рядом.

Я могла только кивнуть и обратиться к своему телохранителю:

— Найди Айлу и Мираэль, ждите меня через два часа у восточных ворот с повозкой. Желательно без признаков роскоши и намеков на принадлежность Игле. Я покину город.

Торн нахмурился и сложил пальцы в знак: «Это опасно». Я кивнула:

— Знаю. Но подвергать город атаке змей не могу.

На лице воина застыл незаданный вопрос, потом отразилось неодобрение, он бросил неприятный взгляд на Сарриса и покачал головой. Татуировки на его шее дрогнули — казалось, все жилки под кожей восстали против моего риска. Я сказала мягко:

— Со мной ничего не случится. Саррис… — Я сглотнула, споткнувшись о собственное непроизнесенное слово. — Он давал клятву.

Торн посмотрел на змея с сомнением, но я удостоверила:

— Он проводит меня до ворот и растворится во тьме ночи.

Это не сработало, и тогда включился сам Саррис:

— Твоя владычица дело говорит, молчун. А я… я бы пошел с тобой в жерло Улдроша — освобождать Рианон. Согласен?

Наконец воин убрал меч в ножны и, сощурив взгляд, слегка кивнул. А затем тенью выпорхнул из моей мастерской. Свечи дрогнули, озарив темное лицо Сарриса. Он враз поник и с протяжным выдохом, больше похожим на стон, уронил голову себе в ладони.

На мгновение мне стало его искренне жаль. Я ведь даже могла… простить его. Он ведь и правда любил меня — такой неправильной, искаженной, болезненной любовью. Он заразил меня ей, заставил верить, сделал сильнее и… ушел навсегда. Хранить в сердце наше прошлое и продолжать нести бремя вечной любви змеелюда.

— Не вини себя, — сказала я холодно, но все же к нему развернулась. — Никто не вправе перечить слову Карнака, ты это знаешь. А он…

— Он убьет ее, — вырвалось из его груди, его лопатки затряслись. Я старалась держаться отстраненно. Я не намерена жалеть своего врага. Пусть даже спасшего меня вопреки здравому смыслу. — Все рабы — это жертва живому богу, спящему дракону Улдрошу. Ее бросят в вулкан вместе с сотней таких же ни в чем не виновных душ. Лучше бы забрал меня!

Он зарычал и метнулся в другой угол мастерской. Под сердцем кольнуло: а за меня он бы мог так легко отдать свою жизнь? Пусть даже не сейчас, а тогда — когда я ему верила?

— Ты служишь Элиону, — сказала я утвердительно. Судя по его осведомленности, теневой владыка по-прежнему был его хозяином, и Саррис резко обернулся на этих словах. Не ожидал? Но я раскрыла карты не для того, чтобы показать свою власть. Я сделала логичный вывод: — Попроси его использовать свое влияние. Если Карнак с кем-то советуется по поводу политики, то только с ним. Его любовница Морвенна в этом не помощник.

Саррис подошел. Откинул волосы назад, посмотрел ровно. Изучающе.

— Ты всегда знала об этом? — спросил тихо. Я кивнула:

— Он сам мне рассказал. После чего мы заключили сделку…

— Тогда ты понимаешь, для чего я здесь, Сейра, — сказал он сухо. — Без этой вещицы Элион в мою сторону даже не чихнет. Стоимость освобождения Рианон — это твой усовершенствованный дар.

Я вспыхнула: ах вот как! А как же признания в вечной любви, которая сводит его с ума? Как же страдания по несправедливой судьбе Рианон? Это все — чтобы выполнить задание⁈ Но тогда я вынуждена была его разочаровать:

— Прости, Саррис, — сказала я с ядом, — в игре господ ты всего лишь пешка. Наша сделка с Элионом уже свершилась. В Поющих Топях. Так что мне нечего тебе предложить.

Мгновение он рассматривал мое лицо, будто считывал, ложь это или правда, а потом звучно выдохнул и нервно рассмеялся:

— Что ж… справедливо! Ох, как справедливо, владычица…

По моей коже пошли холодные мурашки: я снова ему поверила! Я пригрела на груди змею! И потому, едва перебарывая крупную дрожь, сказала как можно ровнее:

— Тебе лучше уйти. И навсегда забыть дорогу в Илмарис.

Он посмотрел исподлобья. На его губах застыл хищный оскал, глаза стали пустыми. Змеиная сущность снова взяла верх над человеческой, и он набросился на меня с ножом.