Глава 17. В оазисе

Проснулся я поздно, когда солнце яростно светило в окна спальни. Сариссы рядом не было, хотя я хорошо запомнил, что засыпали мы вместе. Когда я услышал тихий стук в дверь, то сразу скользнул к краю кровати и выхватил из ножен меч, почуяв пальцами его шершавую рукоять. Клинок, наполненный силой, радостно завибрировал, а я хрипло спросил:

— Кто?

Дверь открылась, и в спальню вошла Сарисса, уже полностью одетая и даже накрашенная. Будто собиралась на светский приём. Она хитро улыбнулась и сказала:

— Внизу вас, господин Пинатум, ждёт губернатор Рубердонума господин Галус.

— И что ему надо? — проворчал я, пытаясь найти своё нижнее бельё. Сарисса хихикнула, скосила глаза вниз и произнесла:

— Не знаю, но тебе лучше одеться, Ино! А то два клинка сразу — это слишком даже для губернатора.

Я хмыкнул, нашёл, наконец, свою одежду, и принялся быстро облачаться, а потом проследовал за хозяйкой поместья.

Губернатор сидел за столиком в холле, но, увидев меня, тут же вскочил, засуетился, и, шагнув навстречу, глубоко поклонился, произнеся:

— Баро Пинатум, боюсь, произошла чудовищная ошибка! Я приношу извинения за действия своего племянника и ответственно заявляю, что род Галусов выплатит компенсацию всем, кого он обидел.

Я удивлённо мигнул, восхищённый изворотливостью чиновника, и вновь отметил, что господин Галус явно обладает незаурядными способностями. Потому, таких стоило бояться втройне. Но ни одной мысли я не показал, лишь улыбнулся холодно и проговорил максимально вежливо:

— Я рад, господин губернатор, что недоразумение разрешилось.

— Пербус, — невинно спросила Сарисса, — А что за шум всю ночь был в нашем славном городе? Слуги мне докладывают, что с утра не работает половина магазинов и рынков, а труповозки едут одна за одной! Мы так боимся!

— Какие-то бандиты, госпожа Хастифер, устроили беспорядки, — губернатор покраснел: — Но стража уже нашла всех виновных и покарала! Так что можете чувствовать себя в полной безопасности!

Губернатор немного заискивающе посмотрел на меня, и я кивнул ему, показав, что прекрасно понял, о чём он. И даже попил с ним чаю, поддерживая светскую беседу, дав понять, что инцидент действительно исчерпан. Урок, судя по всему, пошёл на пользу дворянину, и, даст Бог, из него выйдет местечковая дурь. А если нет, то сюда всегда можно будет вернуться. А после завтрака, когда губернатор откланялся, я учтиво произнёс девушке с солнцами вокруг зрачков:

— Сарисса, я хотел бы очень задержаться, но у меня важное обязательство перед Баблером. И мне надо ехать дальше.

— Я всё понимаю, Ино, — кивнула головой она и спросила вдруг: — Меня с собой взять не можешь?

Я отрицательно покачал головой, и она погрустнела. Спросила уже робко, с надеждой:

— А… ещё сюда заедешь?

— Могу на обратном пути. Я уже буду не так торопиться, и смогу пробыть в городе несколько дней, — ответил я.

— Тогда я буду ждать тебя, господин Ино Пинатум! — а потом засмеялась и сказала весело: — Жениться не заставлю, не бойся!

— Да я и не боюсь, — развёл я руками. Поцеловал крепко девушку в губы и вышел во двор, где меня уже ждали Чучело и Глупыш. Я вскочил в седло и, махнув рукой, пришпорил того, кого все принимали за коня. Долгие проводы ни к чему. Даст Бог — встретимся. А если не судьба, то и сердце лишний раз рвать девушке не хочется. Потому я даже не обернулся, посмотреть, провожает ли меня Сарисса с солнцами вокруг зрачков…

…Что-то неладное я заметил в одном небольшом селении, в южном уже королевстве, граничащем с королевством Пульшер. Впрочем, местные предпочитали свои страны называть не королевствами, а халифатами, что сути не меняло. Так как халифы обладали точно такой же властью, как и короли, и даже побольше. Этот халифат назывался Джэв, и был довольно огромным. Впрочем, больше половины земель халифата занимали пустыни, либо малопригодные для земледелия песчаники, а городки, да поселения ютились вокруг оазисов, да вдоль пыльных, прожаренных солнцем дорог. Вот в одном поселении, дворов на полсотню, я и заметил неладное.

Вначале я почуял, что за мной следят. Подумал было, что вновь соблазнились Чучелом, но после поменял своё мнение. Если бы следивших интересовал конь, они давно бы уже попытались напасть или выкупить животину. Да и тех, кто следит, я не замечал дня три, что само по себе было странным. Только позже я понял, что слежку установил маг. Я даже смог вычислить источник — небольшую булавку, напитанную силой, которую мне воткнули в седло. Я мог выкинуть её, но тогда загадка бы осталась неразрешённой, и я решил пока оставить булавку и посмотреть, что будет дальше. На всякий случай вновь надел на руки наручи, а перед сном старательно раскидывал охранные заклинания.

Но напасть на меня решили не ночью, а днём, спустя три дня слежки. Я как раз подъезжал к небольшому оазису и заметил, что там отдельно друг от друга расположились сразу две компании по дюжине человек, которые старательно делали вид, что не знакомы друг с другом, и им друг на друга глубоко плевать. Однако, я сразу понял, что это один отряд, который просто разделился надвое. Не подав и вида, что разгадал их игру, я спокойно поздоровался и прошёл к источнику с водой, чтобы наполнить фляги и напоить Чучело. Стеклянный волк по моей просьбе перешёл в призрачное состояние и остался у входа в оазис, чтобы не напугать чутких животных. Когда я набирал фляги, ко мне развязной походкой подошёл молодой воин и спросил:

— Куда движешься, незнакомец?

— По делам, — меланхолично ответил я, наполнив вторую флягу и подставляя под струю воды третью. Подошедший нахмурился и проговорил, бросив взгляд на своих подельников:

— Не слишком ты вежлив в пустыне, кяфир. Не боишься неприятностей?

Я наполнил третью флягу, аккуратно закрыл её и повернулся к незнакомцу:

— Вежливым нужно быть с теми, кто ведёт себя любезно. Представляется и спрашивает, не нужна ли помощь. Или обычаи халифата Джэв так резко изменились?

— Ты будешь учить меня обычаям, кяфир? — картинно вскипел подошедший, хватаясь рукой за рукоятку кривой сабли, называемой здесь ятаганом.

— Почему бы и нет? — пожал я плечами, — Из меня мог бы получиться неплохой педагог. Если ты знаешь значение этого слова.

К незнакомцу подошли ещё четверо из его отряда и угрожающе остановились за его спиной. Один из них, могучий и бородатый, проговорил басом:

— Меня зовут Улам иль-Балым, кяфир. Но я говорю это не из любезности, а для того, чтобы ты знал моё имя. Мой племянник не представился и не предложил помощь потому, что на кяфиров наш обычай не распространяется. Ты чужак, и тебя сюда никто не звал.

— Так и вас сюда никто не звал, — рассмеялся я.

— Мы здесь живём, чужеземец, — сузил глаза иль-Балым.

— Вы пришли сюда триста лет назад незваными, истребили местное население, а кого не убили, того поработили. Потому ещё нужно разобраться, кто из нас более незваный, — я давно перестал смеяться и говорил ровно и холодно, — Но сейчас меня интересует не это…

— И что же тебя интересует, кяфир? — бородатый рассматривал меня с каким-то весёлым любопытством.

— Две вещи, — я опустил фляги на землю и потянул из ножен свой клинок, — Первая — почему вы не напали на меня сразу и делаете вид, что незнакомы. А вторая — кто у вас главный?

— И зачем тебе главный? — явно насмехаясь, спросил Балым.

— Я оставлю его в живых, чтобы узнать, кто вас послал. Остальных мне придётся убить, — я говорил спокойно и серьёзно, но халифцы приняли мои слова за шутку и начали ржать, хлопая себя ладонями по ляжкам.

— Старший — я, — заявил Улам иль-Балым и вновь расхохотался, — Можешь убивать остальных!

— Ты не ответил на первый вопрос, — я взмахнул мечом и наклонил голову влево-вправо, разминая шею.

— Это на какой? Почему не напали сразу? — Балым отсмеялся и заговорил с весёлым удивлением: — Интересно стало, почему на одного кяфира вдруг понадобился целый отряд наёмников, да ещё и с наказом убить тебя в спину, чтобы ты не успел дотянуться до оружия!

Халифец оглянулся на своих людей и проговорил, гордо подбоченясь:

— В моём отряде лучшие воины на тысячи лиг на юг и север! И каждый из них с тобой расправится один на один. Однако же нас упрашивали сделать так, как просят. Вот я и решил лично посмотреть, кто ты такой, кяфир, и поговорить с тобой.

Я подумал немного и произнёс ровно:

— Если ты расскажешь, кто заказчик, а после уберёшься со своим отрядом отсюда, я оставлю вам жизни. Даю слово.

Улам вновь заржал, захлопав себя ладонями по ляжкам. В это время трое из его отряда подошли к Чучелу, видимо, уже посчитав того законной добычей. А я, чтобы зря не терять времени, крикнул:

— Глупыш! — и кинулся на стоящих рядом со мной. Я увидел, как расширяются в изумлении глаза наёмников, как самый первый подошедший пытается вытянуть из ножен ятаган. Но было поздно. Я отсёк руку наглецу, а потом тремя ударами зарубил остальных, оставив в живых лишь Улама. Тот поперхнулся смехом, а после, когда я рубанул его рукоятью меча в висок, и вовсе упал без сознания. Второй отряд хотел было кинуться ко мне, но среди них возник стеклянный волк и принялся рвать наёмников. Среди тех раздались крики ужаса и предсмертные вопли, перемежаемые рыком Глупыша. Чучело тоже не остался в стороне и втаптывал копытами троих подошедших к нему халифатцев. Я кинулся к четырём оставшимся в живых наёмникам, но те кинулись бежать в пустыню. Я успел зарубить одного, а троих догнали и уничтожили Чучело и Глупыш.

Я в это время вернулся к лежащему без сознания Уламу иль-Балыму, тщательно связал его и принялся обыскивать погибших и их имущество, пытаясь найти хотя бы какой-то след к тому, кто заказал меня убить, да ещё и в спину. Однако, кроме монет, оружия, да всякой дряни вроде украшений, ничего стоящего не нашёл. Тогда я подошёл к командиру уничтоженного отряда и, чтобы не тратить такую драгоценную в пустыне воду, просто на него помочился, чтобы привести в чувство. И когда Балым открыл глаза, произнёс равнодушно:

— А теперь мы поговорим…

Глава 18. Сражение в пустыне

Балым лежал, харкая кровью, потому как я выбил ему несколько зубов, чтобы он стал разговорчивее. Хотя, халифец, устрашённый молниеносной гибелью отряда, и так был разговорчивым. Но очень уж меня душила злость на таких вот самоуверенных, ставящих себя выше других. Я узнал, что хотел, и уже думал прикончить командира наёмников, как услышал из пустыни вой стеклянного волка. Поднял голову, всматриваясь в жаркое марево, кинул туда плетение поиска и злобно ощерился. В мою сторону двигался целый отряд из сотни янычар, а с ними двое магов. Видимо, заказавший покушение, всё же не надеялся полностью на наёмников и решил перестраховаться. Что же, тем лучше! Я повернулся к Чучелу и сказал:

— Врагов много, ты же хотел повеселиться?

Тот, кого принимали за коня, всхрапнул радостно и грозно и принялся преображаться. Покрылся бронёй, изменился весь, приняв истинное обличие. Я подошёл к келпи и потрепал его по холке:

— Ну что, друг мой — повеселимся?

И Чучело, всхрапнув по привычке, прорычал басовито:

— По-ве-се-лим-ся-а-а-а-а!

— Кто ты такой, шайтан тебя возьми? — простонал связанный командир наёмников.

— Шайтан? — я с удивлением посмотрел на Улама и расхохотался, чувствуя, как каменеет лицо: — Шайтаны при виде меня разбегутся сразу! Жди меня здесь, червь!

Я ударил наручами друг о друга, и они зазвенели, отзываясь. Вой стеклянного волка послышался ещё ближе, и я увидел наконец вражеский отряд. Янычары ехали неторопливым шагом, но в боевом строю по десять всадников, выставив вперёд копья. Я вышел из оазиса и повернулся к келпи:

— Спрячься пока за деревьями! Я попробую поговорить. Не получится — убивай!

Чучело послушно встал за пальмой, почти пропав из виду. Он был сродни стеклянному волку и умел прекрасно маскироваться. А я поднял руку и заорал навстречу едущим янычарам:

— Кто бы вы ни были — стойте, если хотите жить!

На удивление, сотня остановилась, а от отряда выехал вперёд могучий мужик на вороном жеребце и проговорил громко:

— Я представитель королевских войск сотник Сахих Абдала! Представься, кяфир! У нас есть сведения, что в оазисе произошло или должно произойти преступление! Мы ищем сынов шайтана под предводительством Улам иль-Балыма, чтобы арестовать и доставить на суд халифа!

— Я Ино Пинатум, сотник. Но с поимкой отряда Улама вы опоздали. Они все мертвы, кроме своего командира.

— Мы въедем в оазис, чтобы поговорить, и чтобы узнать, как ты смел угрожать смертью халифским войскам!

— Разве я угрожал? — удивился я.

— Ты потребовал остановиться, иначе грозил смертью, — сотник слез с коня и пошагал ко мне. Я услышал встревоженный храп Чучела, и послал ему сигнал, чтобы келпи пока сидел спокойно. А сам шагнул навстречу Сахиху и проговорил:

— Вспомни мои слова, сотник. Я посоветовал остановиться, если хотите жить. Я не грозил, а предупреждал.

Сотник остановился передо мной и нахмурился:

— Что может грозить лучшим воинам халифа на землях Джэва, кяфир?

В это время я почувствовал, как двое магов в конце отряда стали плести страшное заклинание по вызову ифритов и рявкнул:

— Они!

Сотник оглянулся, и увидел, как келпи, вылетев из-за деревьев ударил в первую шеренгу янычар, и принялся рвать их своими зубами и топтать копытами. А степной волк, подчиняясь моему мысленному приказу, ударил сзади, чтобы порвать магов — самое страшное, что нам противостояло. Глупыш успел, но эти отрыжки бездны сумели призвать сразу пятерых огненных демонов, и те, прямо сквозь строй янычар, кинулись ко мне. Но сбоку на ифритов налетел мой келпи — водяной демон, и завязалась такая схватка, что янычары просто умирали, не успев даже разбежаться. Сахих Абдала с ужасом смотрел на гибель своего отряда, но я подскочил к нему и ударом рукоятки в висок отправил сотника отдыхать. А сам кинулся на помощь стеклянному волку и келпи. Пара десятков янычар, выживших после сшибки водяного духа и ифритов, разбегались по степи, но двое кинулись навстречу ко мне, и они явно не были напуганы. По их движениям, по скорости, я сделал вывод, что это те самые убийцы магов — жестокие и страшные воины, которыми пугали маленьких детей. Элита элит, тренировавшаяся с раннего детства бою со всеми видами оружия, умеющие вызывать транс и биться в нём, ускоряясь в несколько раз. Вот и сейчас двое этих убийц будто размазались, пытаясь максимально быстро добраться до меня. И я ускорился тоже, максимально, так, что движения этих двух стали не просто обычными, даже чуть замедленными. Там, где убийцы магов учились — мы с Торвусом и Баблером в своё время преподавали. И учили людей этим навыкам для того, чтобы они могли противостоять тварям Пряди. По горькой иронии сейчас потомки учеников решили убить учителя.

Убийцы, наконец, подбежали ко мне, и в их взглядах я увидел растерянность. Видимо, впервые во время транса они встретились с тем, кто не уступает им по скорости. А я отвел выпад одного, переместился ему за спину и рубанул наотмашь, уходя одновременно от удара второго. Даже несмотря на то, что двигались убийцы магов чуть медленнее меня, оказались они очень слаженными, потому серьёзными противниками. Да и в искусстве фехтования так называемые убийцы магов были на высоте. Первый даже сумел уйти от удара, и мой клинок лишь царапнул его, оставляя небольшую рану на левой руке. Я проскользнул под мечом второго и рубанул кастетом в голову. В этот раз попал удачнее и услышал хруст сминаемых рёбер. Первый в это время уже вскочил на ноги и кинулся на меня, сделав длинный выпад. И вновь я ушёл с линии атаки, прикрываясь вторым, согнувшимся от боли убийцей, как щитом. Но второй меня вновь удивил, резко упал плашмя, и первый ударил вновь.

В этот раз я еле успел уйти, и теперь клинок халифца царапнул меня сбоку, в районе рёбер. Я резко крутанулся на месте и рубанул клинком параллельно земле. Метил в шею, но убийца стал уходить вниз, и Каладболг врезался в середину черепа, просто снеся половину головы. Второй убийца пытался в это время подняться с земли, но я прыгнул на него сверху, впечатывая в спину оба каблука. И услышал, как хрустнул позвоночник халифца. Больше не оглядываясь на этих недоносков, я рванул на помощь Чучелу, который смог уничтожить уже двоих ифритов, но ещё двое всё чаще нападали на него, и он кренился на один бок, явно раненый. Третий оставшийся ифрит отбивался от Глупыша, яростно атакующего демона огня. И я призвал, наконец, силу своего клинка, и, высоко подпрыгнув, ударил сверху вниз одного из ифритов. Тот даже не думал уклоняться, полагая, что имеет дело с обычным оружием, за что и поплатился. Мой меч рассёк огненную суть демона, уничтожая его и наполняясь этой новой для себя силой. Второй ифрит отпрянул, оценив новую угрозу, развернулся ко мне, но атаковать не успел, так как Чучело ударил его сбоку и уничтожил в мгновение ока. И я в который раз порадовался, что дух воды решил стать мне надёжным другом и помощником.

Вдвоём мы кинулись на помощь к стеклянному волну, и, когда Глупыш в очередной раз уцепился в ифрита, я вновь рубанул демона своим клинком, и Каладболг завибрировал радостно, впитывая в себя силу ещё одного исчадия. Я оглядел поле боя и увидел, что янычары не успели далеко разбежаться:

— Глупыш, их всех надо убить! — проговорил я, чувствуя, как болит разрезанный убийцей магов бок.

Стеклянный волк рыкнул и размылся, кинувшись охотиться на обезумевших от ужаса элитных бойцов халифа. А я быстро подошёл к Чучелу и спросил:

— Сильно ранен?

— Н-нужна вода, — виновато ответил тот.

В оазисе келпи погрузился в источник и на глазах стал преображаться, исцеляясь в родной стихии. А я улыбнулся счастливо и проговорил:

— Надо было ударить по ним наручами!

— Н-нет, — пробулькал водный дух, нежась в источнике: — Пригодится ещё. За нами охота.

Я кивнул, соглашаясь, и пошёл за сотником, морщась от боли в боку. Схватил Сахиха за ногу и потащил, не церемонясь, прямо по песку. Бросил возле предводителя наёмников Балыма, тщательно связал, дождался возвращения Глупыша и, приказав сторожить пленников, вновь подошёл к источнику. Сел рядом с келпи и спросил:

— Меня не смог бы подлечить? До кости рассекли, сволочи!

Струйка воды поднялась из источника и коснулась моего бока. Тело приятно захолодило, ушли боль и жжение. А рана на глазах затянулась, превратившись в розовый рубец. Я улыбнулся Чучелу благодарно, поднялся и пошёл к пленникам. Сахих Абдалла уже очнулся, и, как и Улам, смотрел на меня с ужасом. Я присел возле него и спросил мрачно:

— Тебя пытать, или расскажешь всё сам?

— Я расскажу всё сам, клянусь, батыр, убивший ифритов, — стуча зубами проговорил Абдала. А после скосил глаза на Балыма и проговорил, стиснув зубы: — Это ты всё испортил, шайтан!

Балым даже отвечать не стал. Он лежал тихонько и подвывал, а его открытые глаза будто устремились внутрь себя. Я подумал даже, не тронулся ли он умом, но Балым вдруг очнулся будто, и прохрипел:

— О величайший! Прости за то, что пытались убить тебя! Пощади, и я пойду за тобой на смерть! Ибо ты посланник богов, иначе как объяснить силу твою?

Я махнул рукой, приказывая Балыму заткнуться, а сам обратился к Сахиху:

— Рассказывай подробно, червяк, кто послал и какое было приказание.

— Послал меня лично халиф Раа Лин, да продлятся его дни до бесконечности! — затараторил сотник, — Но указания давал главный маг королевства Али Странд. Он сказал, что ты посланник шайтана, и тебя нужно уничтожить! Потому с нами шли двое самых могучих магов халифата!

— А сам Странд? — уточнил я.

— Остался в столице, о могучий, — прохрипел сотник.

— А как переводится с вашего языка Странд? — спросил я Абдалу, и тот прошептал:

— Прядь…

Я кивнул понятливо и спросил равнодушно:

— Так что ваш Странд приказал?

— Если бы Балыму удалось убить тебя, то нам надо было расчленить тело и доставить в столицу. Особенно проследить за тем, чтобы в столицу попали наручи и меч. А если бы не удалось, отвлечь на какое-то время внимание, а маги сами должны были убить тебя!

— Но что-то пошло не так, — невесело расхохотался я, уставший от подлости и тупости разумных. Но потом успокоился и спросил: — Кто-то ещё идёт за вами?