Глава 19. Нечто

Чучело важно вышагивал по растрескавшейся земле, а я помнил ещё то время, когда здесь была плодородная пойма, и трудолюбивые крестьяне растили здесь рис. Потом Прядь расширилась, и это коснулось всего континента. Менялся ландшафт. Проснулись вулканы. Двигались земли и уходили под воду острова. А здесь река пересохла, либо сменила русло, а сюда пришла пустыня. Слишком жаркое южное солнце выжгло плодородную землю досуха, выжарило всё, способное рожать, и земля потрескалась, закаменела. Я ехал к горам, которые начинались чуть дальше. Там обитали гномы племени Яростного Молота. Вообще коротышки любили яркие и грозные названия: Яростный Молот, Вызывающий Страх и прочее. Хотя, страх они не сильно вызывали. Но, справедливости ради, воинами являлись могучими. Местные халифы, пользуясь тем, что основные гномьи королевства далеко на севере, а здесь в горах расположился всего один клан, пытались как-то подчинить его, а то и вовсе уничтожить, чтобы получить доступ к руде и каменьям. Но раз за разом их армии получали такую трёпку, что с позором откатывались назад, а гномы, засучив рукава, принимались восстанавливать разрушенные очередным любителем наживы защитные укрепления и ловушки.

Я, кстати, и сейчас видел эти ловушки, проезжая горной тропой. Можно было бы выбрать другую дорогу, там, где ходят торговые караваны. Она более безопасная. Но тогда я потеряю слишком много времени, а его и так катастрофически не хватает. Вот и ехал по малоприметной тропе, надеясь, что она не изменилась за последнее время, а также, что сумею различить все выставленные коротышками западни. Тем более, я чуял, что за мной по пятам идёт Нечто — могучее и страшное. И не был уверен, что смогу справиться с этим Нечто даже с помощью наручей.

Чучело всхрапнул и остановился внезапно. Я покосился на стеклянного волка, принявшего ещё в долине призрачный, полупрозрачный вид, и поднял глаза вверх по склону, определяя опасность. Аккуратно спрыгнул с коня и потянул из-под седла меч, ощущая пальцами шероховатую поверхность рукояти.

— Дылда, убери оружие, — послышался мощный бас слева и сверху. Однако я правильно переместил взгляд и посмотрел направо. Давно знаю эту способность горного народа проводить трубы, в которые они и кричат, чтобы звук шёл с другой стороны. Небольшая хитрость, а помогает вводить в заблуждение врага. В горах и так трудно определить направление звука, а уж с трубами — и вовсе невозможно. Но я выкинул сеть и прекрасно ощущал, что на тропе пятеро гномов: трое справа сверху, а двое — внизу, на самой тропе, спрятавшиеся за большим булыжником.

— Без оружия я разговариваю с друзьями, а не с теми, кто устраивает засады на мирных путников, — ответил я, поглядывая в направлении гнома.

— Это ты-то мирный? — хохотнул представитель подгорного племени, — То-то меч у тебя, да сбруя, как у лыцаря?

— Конечно, мирный, — кивнул я, — просто каждый мирного обидеть норовит, вот и приходится отбиваться.

— Если ты мирный, то я орк, — продолжал упражняться в остроумии гном, — Спрячь оружие, говорю! А то пожалеешь!

— Да ты выходи на свет божий, тут и потолкуем, что мне прятать, а что нет.

— Балби, выйди к дылде! А ты, дылда, аккуратнее! Нас тут полсотни и все с арбалетами! Будешь плохо себя вести — так нашинкуем, что будешь на ежа похож!

— Это кто ж тебя счёту учил? — усмехнулся я, разглядывая вышедшего из-за валуна коротышку. Был он широкоплеч, в кольчуге и с огромной металлической палицей, — Если ты пять от пятидесяти не отличишь?

— Ты маг, что ли? — засопел гном, и проговорил не менее решительно: — Мы и впятером тебя, ежели надо — уделаем так, что мало не покажется.

— И за что же? — спросил я, глядя, как Балби подошёл ко мне на расстояние десяти шагов и остановился, насупившись и недружелюбно буравя взглядом.

— А что ты в наших горах делаешь? — спрашивал спрятавшийся сверху гном.

Я подмигнул Балби и спросил с интересом говорливого:

— А купчая на горы имеется? С чего вдруг эти горы твои?

— Испокон веку, потому что, они наши! — уверенно заявил гном.

— Да вы тут всего-то лет триста-четыреста, — уличил я гнома во лжи, — До вас тут гоблины жили. До них и вовсе тролли обитали. А вот когда Гомус откололся от племени Дикого Горнила, да основал своё — то и привёл сюда людей, тьфу ты, гномов! Прямо к этим горам.

— Балби, что там за человек? — спросил говорливый своего соратника, — Глянь ты, историю нашу ещё выучил!

Балби посопел немного, я почувствовал, как ко мне потянулась осторожно магическая нить, и не стал препятствовать, так как угрозы для себя не видел. А гномий маг сморщил лицо и заявил неуверенно:

— Это не совсем человек, Голд!

— А кто же? — с сарказмом спросил говорливый, — На тролля и гоблина не тянет. На эльфа тоже не похож.

А потом Голд и сам показался сверху, высунув голову из-за каменной гряды:

— Ты кто такой, дылда?

— Ино Пинатум, — пожал я плечами.

Голова Голда сразу же скрылась за грядой. Я услышал шорох камней, и в ворохе пыли и щебня сверху съехал говорливый гном. Оправил кольчугу и потопал навстречу. Остановился шагах в пяти и даже попробовал изобразить поклон:

— Извини, Древний, не признали! У нас тут начали шалить какие-то личности тёмные. Вот мы и устраиваем дозоры.

Голд протопал поближе, демонстрируя пустые ладони. Я так же демонстративно засунул меч под седло и пожал протянутую руку гнома. А потом спросил с интересом:

— И давно шалят?

— Да месяца два-три — точно! — ответил уже Балби.

Остальные гномы высунулись из засады, но спускаться не торопились, слушая нашу беседу издалека.

Я прикинул, что примерно в это время мне пришёл Зов от Рекса ехать на границу, и подумал сразу — не связано ли одно с другим. Впрочем, озвучивать свои мысли не стал. Зато Балби спросил:

— Древний, тебе нужно содействие племени?

Я покачал головой:

— Нет, мне нужно просто проехать на ту сторону гор, — я оглянулся назад и сказал: — Мне кажется, за мной движется Нечто. И я не знаю его силы. Если будет проходить мимо вас — просто пропустите. Не уверен, что сможете его победить!

— Мы? Да не сможем? — начал было бахвалиться Голд, но Балби оборвал его, и сразу стало понятно, кто старший в этой команде:

— Если Древний сказал, что не сможем, и нельзя трогать — не тронем!

Говорливый гном обиженно замолчал, а гномий маг спросил меня:

— Как выглядит это Нечто?

— Не знаю, — честно признался я, — На меня нападали несколько раз люди и ифриты. Но Нечто так и не выползло ни разу. Может, какая-то тварь Пряди. Может, ещё какое зло. Идёт по пятам, но не нападает.

Балби нахмурился и спросил:

— Силу не чуешь? Мы можем попытаться, Древний, вдруг поможем?

— Не нужно, Балби, — ответил я гному, — Даже я не уверен, смогу ли победить. Я чую, что оно мощное. Но насколько — не понимаю.

Гном задумался на мгновение и сказал:

— Впереди ещё несколько дозоров. Я передам им, чтобы тоже не нападали. А если мимо нас пройдёт Нечто, гномы скажут тебе, как оно выглядит. Мы не будем нападать, Древний! И если нужно будет содействие — просто скажи!

Я пожал руку магу, и тот решился:

— А… Рекс? Появился?

— Да, он здесь, с нами, — кивнул я, и Балби улыбнулся. Проговорил застенчиво: — Передай вождю, что племя Яростного Молота готово выдвинуться по первому зову!

— Обязательно, — наклонил голову я, а гном спросил:

— Ино, а это… Тот самый меч? С рукоятью из чешуи нагов? — гном ткнул пальчиком в торчащую из-под седла рукоять, и я кивнул, улыбнувшись. Страсть гномов к оружию, тем более, необычному, давно вошла в поговорки.

— А можно… — прошептал гномий маг, превратившись в мальчишку, — Посмотреть поближе? Про него у нас легенды ходят. Ведь его ковал сам великий Антистес!

Я улыбнулся, достал клинок и осторожно протянул гному:

— Подержи в руках, Балби! Я разрешаю!

Гном задрожал от нахлынувших чувств и даже побледнел так, что я испугался даже — не хлопнется ли в обморок. Но маг справился с собой и аккуратно взял в руки клинок. Все четверо гномов, сидевших с ним в дозоре, уже были рядом и склонились над моим Каладболгом. Его действительно выковал в своё время легендарный кузнец гномов Антистес. Правда, в то время он ещё не был легендарным. Но отличным кузнецом был. Именно потому я принёс ему небесное железо, а также чешую нага. И кузнец гномов сделал невозможное — не только выковал оружие, но и сумел вложить в него душу, оживить, сделать мощным и волшебным. Хотя, тогда все думали, что секрет этот утерян много веков назад. И теперь гномы, как малые дети, боясь даже дышать, рассматривали Каладболг. Я усмехнулся и произнёс мягко:

— Могу я попросить меч назад? Время, правда, не терпит!

Балби с поклоном протянул мне меч, и когда отвечал, клянусь, слеза сверкнула в его глазах:

— Спасибо за эту честь, Древний! Я держал в руках самое великое сокровище и буду рассказывать об этом свои детям и внукам!

Я закинул меч в ножны и вскочил на Чучело. Прижал руку к груди, приветствуя подгорный народ, и пришпорил того, кого принимали за коня. Слева и справа тянулись унылые горы, россыпи и чахлые деревья, я отпустил поводья, дав Чучелу волю, а сам вновь и вновь пытался прощупать Нечто, следующее за мной. Гномы меня больше не беспокоили, предупреждённые первым дозором. И лишь на выезде из горной гряды из-за камней вышел представитель подгорного народа и поднял руку:

— Приветствую тебя, Ино Пинатум! У меня послание от мага Балби!

Я спешился и поклонился, внимательно слушая.

— Нечто имеет вид чёрного, как ночь, кентавра. Оно мчит, будто не касаясь поверхности. И от вида его кровь стынет в жилах от ужаса. Будь осторожен, Древний!

Глава 20. Изваяние

За несколько лиг до цели, в степи мне встретилась банда разбойников. Два десятка вонючих, бородатых халифатцев — явно дезертиры, так как одеты были многие в военную одежду, а при себе имели ятаганы, решили почему-то, что одинокий всадник будет для них лёгкой добычей. Хотя я и торопился, но решил развеять скуку, потому вступил в диалог с этими бородатыми рыцарями наживы.

— Мирного неба вам над головой, уважаемые друзья! — я старательно играл дурачка, и разбойники купились. Пересмеиваясь, подъехали ко мне, окружая со всех сторон. Оно и понятно — Чучело выглядел, как настоящий меридинский жеребец, а они славились своей скоростью и… ценой. Я даже слышал байку о том, что какой-то богатей из южных королевств купил меридинского жеребца за серебро — весом равное весу коня. Так ему хотелось заполучить кровь легендарных скакунов.

— И тебе мирного неба, о путник, — явно кривляясь, заговорил один из душегубов. И подмигнул своим подельникам.

— Куда путь держишь, странник? — спросил другой, вёрткий и одноглазый мужичишка, который даже в седле не мог спокойно усидеть, постоянно ёрзая.

— Хочу до горизонта доехать, добрые люди, — округлил я глаза, — Чтобы посмотреть на край земли. Вот, продал всё своё состояние, чтобы купить лучшего жеребца, и еду теперь до горизонта.

— И зачем тебе край земли? — спросил первый, теперь уже явно уверившись, что встретил дурака.

— Да конь мой сказал, что там интересно, — ответил я, почёсывая макушку пятернёй: — Да и вообще любопытно.

Разбойники засмеялись, а тот, что заговорил вторым, сказал, всё так же ёрзая:

— Конь, говоришь, сказал? Забавный ты. Даже непонятно, как добрался сюда. Но я открою тебе секрет, странник! — бандит оглянулся на своих подельников и понизил голос: — На лошади никак до горизонта не добраться! Боги сделали так, что он убегает от коней. И только пешком можно дойти!

— Вот незадача, — я сделал максимально грустное лицо: — А далеко-то отсюда до горизонта?

— Не, — отмахнулся рукой первый, — Если коня оставишь, то уже к вечеру дойдёшь! Но надо налегке идти. Только человек с чистыми помыслами дойдёт до края света и увидит все чудеса его!

— Как хорошо, что я вас встретил, — «обрадовался» я, — А я вот даже не знал всего этого! Эх, какие же вы добрые люди!

Я оглядел все два десятка, поворачиваясь на жеребце. Некоторые разбойники ухмылялись, другие хмуро смотрели то на меня, то на говоривших, будто не понимая, что вообще происходит. И я затараторил быстро, будто вдохновлённый:

— Так может, мы мне ещё раз поможете? Подержите у себя моего жеребца и пожитки, пока я сбегаю туда? А я полюбуюсь чуть на слонов с черепахой, да на обратном пути заберу всё!

Первый, заговоривший со мной, восхищённо глянул на второго и только открыл было рот, но второй, явно посмышлёнее, тут же его перебил, сделав знак молчать:

— Ну, не знаю даже. У нас дел много, ехать надо побыстрее!

— Так я не бесплатно, — жалобно сказал я, — У меня две сотни динар осталось! Я вам половину потом отдам за хранение!

Разбойники, услышав сумму, равную сумме десятка обычных лошадок, оживились, но второй всё продолжал играть неуверенность. Даже вздохнул пару раз так, что у меня чуть слеза не навернулась. А потом проговорил:

— Эх, была не была, поможем! Вдруг, и нам когда помощь потребуется? Оставляй коня и пожитки, да беги к горизонту! А мы тебя тут и дождёмся. Во-о-он возле того лесочка! — и ткнул рукой, в которой зажимал нагайку, в сторону зелёных насаждений.

И тут Чучело всхрапнул, тряхнул головой и проговорил хрипло:

— Хозяин, мне кажется, что это проходимцы!

Пара лошадей разбойников от ужаса заржали, а их хозяева вскрикнули. Первый заговоривший со мной так и вовсе хлопнулся из седла на землю, но вскочил, ошарашенно глядя то на Чучело, то на второго — явно их предводителя. Лишь тот, хоть и растерялся, но вида не подал. Спросил задумчиво:

— Ты фокусник чревовещатель? Умеешь за коня разговаривать?

— Сам ты фокусник, — обиделся Чучело, и даже сделал попытку плюнуть в разбойника.

Тут предводитель бандитов уже совсем растерялся, сузил глаза и проговорил неуверенно:

— Кончал бы ты шутки шутить, странник, а то мы можем разозлиться!

Я спрыгнул с коня и развёл руки, показывая, что я ни причём. Зато вместо меня заговорил опять келпи:

— Кто с тобой шутки шутит, дурило одноглазое? — всхрапнул Чучело и заржал, имитируя смех. Разбойники молчали в ужасе, переглядываясь. А один халифатец, явно забыв, что язычник, даже осенил себя крестным знамением. А конь мой повернул ко мне голову и проговорил опять: — Говорю тебе, хозяин — проходимцы это! Давай их всех убьём!

Я сокрушённо вздохнул и проговорил одноглазому:

— Мой конь хороший, умный, но очень уж кровожадный, — я вытащил из-под седла меч и крутанул его, ощущая шершавую рукоять, — Столько народу уже уговорил убить! Твердит, что проходимцы и мир без них будет лучше!

Я посмотрел в омертвевшее от ужаса лицо одноглазого и поправился:

— Вернее, теперь уже и без вас, извините, — я пожал плечами и спросил у Чучела: — А кого первого убивать-то? Ты никогда не говоришь. А мне, сам знаешь, трудно выбор сделать!

У одного из разбойников не выдержали нервы, он заорал визгливо и кинулся к Чучелу, взмахнув ятаганом. Но келпи поднялся на дыбы и копытами сбил бандита с лошади, да так, что переломал ему все кости, и на землю упал бездыханный труп.

— Ты смотри, я их друзьями называл, а они с оружием нападают, — пожаловался я Чучелу, а тот проговорил:

— Так, а я тебе что говорю? Проходимцы!

Одноглазый соскочил с коня и проговорил:

— Не дури, странник! Нас два десятка! И конь волшебный не поможет! Забудем всё и разъедемся в разные стороны!

— Не соглашайся, хозяин, — всхрапнул келпи: — Обманет! Ему уже один глаз выкололи за обман! Убей, да и всё!

— Да что я тебе сделал, скотина? — прохрипел в ужасе одноглазый.

— Посмел его возжелать, — ответил я, начиная махать мечом…

Я объехал небольшой городок по широкой дуге, чтобы не попадаться на глаза его жителям. Там давно уже обитали халифатцы, вместо гордых, но малочисленных голубоглазых жителей поймы. И всё, что осталось от старой цивилизации — каменные дома гóрода, увешанные теперь восточными коврами, да памятник за городом, к которому я и направлялся. Именно этот памятник и был окончательной целью моего маршрута. И моим обещанием погибшему в Альбусурбе Баблеру.

Почему-то вспомнилось, как я впервые увидел этот монумент — ещё когда текла здесь полноводная река, а вокруг всё утопало в зелени. Тогда меня сильно поразило гордое каменное изваяние воина. Левой рукой статуя опиралась на треугольный щит, упёртый в землю острым концом, а вторую руку с мечом воин вытянул вперёд и вверх, указывая остриём куда-то на вершину небольшой горы, начинающейся сразу за изваянием. Я так и не понял замысел скульптора, повернувшего воина спиной к городу, а лицом к горе, пока мне не объяснили — воин символизирует защитника, оттого и стоит спиной к городу, встречая любую угрозу.

Правда, большее изумление во мне вызвал не размер воистину огромной статуи, не его горделивая поза, а… лицо! Потому как каменный исполин лицом один в один был Баблером Лингом. Я не раз пытался потом узнать у друга, кто же изваял в его честь статую и за какие заслуги, но этот подлец всегда отмалчивался, либо отшучивался. То рассказывал историю, что спас тонувшего котёнка, и жители города решили отметить этот храбрый поступок таким образом. То объяснял, что изображён вовсе не он, а его брат близнец, утонувший в младенческом возрасте. А когда я спрашивал, каким же образом утонувший младенец превратился в мужчину, да ещё и воина, таинственно отвечал, что их просто перепутали, и потому…

В общем, с Баблером никогда не было скучно. И почти никогда не было страшно. Отважный, но осмотрительный Линг никогда зря не рисковал, но если шёл с тобой в бой, то всегда прикрывал спину. А его латные перчатки и короткий меч «кошкодёр» были настолько грозным оружием, что по силе Баблер если и уступал кому из нас, то только Рексу. Хотя, никто из нас никогда в этом не признается, конечно.

Я оставил кошкодёра и латные перчатки в специальном тайнике под изваянием, как и просил меня Баблер перед смертью, отодвинув специальную плиту. А после поднялся чуть выше по горе и расстелил попону на прогретом солнцем валуне. Достал из запасов сыр, вяленое мясо и сушёные фрукты, а также бутылку старого вина, которую вёз специально для этого случая. И, постаравшись забыть о странном Нечто, идущем по моему следу, решил помянуть своего друга.

Чучело спустился вниз и пасся возле памятника, изредка прядя ушами и поглядывая по сторонам. А стеклянный волк лёг рядом со мной, прислонившись ко мне тёплым боком и положив голову на передние лапы. Я откупорил бутылку. И, даже не напрягаясь по поводу отсутствия стаканчика, отхлебнул из горла, зажмурившись от удовольствия. Старое миосское вино из тёмных сортов винограда было чудо, как хорошо. Я медленно жевал сыр и разговаривал со статуей, чья голова как раз оказалась на моём уровне:

— Дураком ты, Баблер, был, и умер как дурак! — я вновь отхлебнул вина и принялся жевать жёсткое, как подошва вяленое мясо.

Через какое-то время посмотрел на небо, отметив, что через пару часов наступил закат, и спросил у Глупыша:

— Как думаешь — Нечто нападёт ночью?

Стеклянный волк поднял голову с лап, посмотрел на меня, мотнул башкой, отчего уши его хлопнули, и вновь пристроил голову на лапы. Будто сказал — у тебя голова больше — ты и думай, и не мешай благородному животному заниматься отдыхом. Я вновь вздохнул и снова отхлебнул из бутылки. А потом опять обратился к статуе:

— И как тебя, дурака, угораздило чужую жену соблазнить?

— Ты просто её не видел, Ино, — раздался голос Баблера, — Иначе и ты бы не устоял!

Я встал, обернулся и увидел спускающегося по склону Линга.