Глава 15. Тьма опустилась на Рубердонум

Первая засада меня ждала уже через один квартал. Восемь мужчин, двое из которых с арбалетами. Глупыш кинулся именно на арбалетчиков, а я, спрыгнув на ходу с Чучела, выхватил в полёте свой меч, ощутив шершавую рукоятку, и двумя сильными ударами рассёк того, кто показался наиболее опасным. Чучело, преобразившийся, яростный, втоптал ещё двоих в землю, а трое оставшихся, вопя от ужаса, пытались убежать. Я прыжком догнал одного, всадив меч ему в спину, услышал, как хрустнул позвоночник убийцы, а стеклянный волк уже грыз горло второму. Третий перескочил через забор и, вопя, побежал стучать в двери небольшого особняка. Я пожал плечами, вытер меч и вновь оседлал Чучело.

О второй засаде Глупыш предупредил злобным рыком, и я, просканировав пространство, увидел сразу четырёх стрелков на крышах двухэтажных домов слева и справа от улицы. Губернатор оказался человеком предприимчивым, да ещё и сумел в короткие сроки правильно организовать всё, либо имел человека, умеющего это делать. Я оценил управленческие таланты Пербуса Галуса, встав на Чучело ногами и, подпрыгнув с него вверх, уцепился за скат крыши. Быстро выскочил наверх и кинулся на стрелков. Они растерялись настолько, что даже не успели натянуть арбалеты. Зато я, входя в режим ускорения, четырьмя ударами зарубил всех, пока Глупыш и Чучело внизу расправлялись с их подельниками. Когда я спустился вниз — всё уже было кончено, и я вновь вытер аккуратно меч, а после, подумав, нацепил на руки наручи. Губернатор встал на тропу войны, и в его распоряжении целый город. Это он думает, что целый, а для меня — всего один город. Не самый большой в этом королевстве.

Стеклянный волк, подняв на меня окровавленную морду, светился счастьем. Такие как он — созданы для убийства. Уж не знаю кем — безумными ли магами, порождениями хаоса или демонами, но они явно получали удовольствие от создания столь смертоносных животных. Я осторожно потрогал голову волка и проговорил:

— Я рад, что тебе нравится. И думаю, что это только начало.

Глупыш взвизгнул и потрусил по улице вперёд, вновь став почти прозрачным. А я, как часто это бывает, оказался прав. За квартал до моей гостиницы меня ждала засада посерьёзнее — сразу два десятка опытных бойцов, вооружённых палашами и алебардами. Явно бывшие военные, ставшие наёмниками. И я вновь восхитился управленческим талантом Галуса — посреди ночи найти и отправить целый отряд — многого стоило. Могло, конечно, оказаться, что отряд он готовил для чего-то ещё, но тут попался я. Но и в этом случае перенаправить ресурсы у него получилось невероятно быстро.

Я спрыгнул с Чучела, вытащил меч и пошёл к отряду, опустив Каладболг вниз и его остриём царапая брусчатку:

— Господа, я буду рад отправить вас в ад.

— Да ты сам не оттуда ли? — хрипло спросил меня предводитель отряда, давая приказ своим людям рассредоточиться. Десятеро остались посреди улицы, ещё две пятёрки зашли слева и справа.

— Совсем скоро ты сможешь спросить об этом лично, — усмехнулся я и кинулся вначале на левую пятёрку. Я окружил себя силовым коконом, потому ударов убийц мог не бояться какое-то время. Но всё равно блокировал и уворачивался на инстинктах. Вначале от двух выпадов, уходя влево и отрубая одному из убийц кисть, а второму проламывая кастетом, надетым на левую руку, голову. Затем ушёл от рубящего удара сверху, одновременно вспарывая живот слишком резвому вояке. А потом парировал удар четвёртого, перекрутил свой клинок и вонзил его в горло убийце. Пятый ударил копьём, но я отвёл древко чуть в сторону, крутанулся, сближаясь с копейщиком, и резко ударил мечом, перерубая шею. Остановился, стряхнул с меча кровь и вновь провёл кончиком по брусчатке, глядя на их предводителя. Тот явно остался впечатлён, увидев, как меньше чем за минуту отряд его уменьшился на четверть. И поднял руку, останавливая своих бойцов:

— Чёрт меня подери, если ты не сам демон! — прохрипел он, — Но мы тебя убьём!

Семеро наклонили вперёд алебарды, чтобы использовать их как копья, и двинулись на меня. Остальные шли с мечами следом. Я побежал им навстречу и прыгнул в нескольких шагах от них, наблюдая на лицах убийц изумление. Стандартный ход для того, чтобы превратить преимущество противника в его недостаток. Копейщики за спинами мечников ничего сделать не смогут, им будут мешать свои же. А я окажусь на максимально удобной дистанции для своего удара. Потому, прыгнул я высоко, перепрыгнув весь отряд и оказавшись за их спинами. Пока убийцы развернулись, я успел зарубить двоих, а после началась рубка с остальными. Я уворачивался, принимал удары вражеских клинков на наручи и бил, бил, бил. Остановился, когда в живых осталось всего двое, в том числе командир этого отряда. Я стряхнул резким взмахом кровь с клинка и заговорил буднично:

— Вы могли убить меня неожиданно, как Баблера. Но не лицом к лицу.

Наёмник сплюнул на залитую кровью улицу и согласился:

— Это была наша ошибка, мистер. А за ошибки приходится платить! — и кинулся на меня, сделав выпад. Я уважаю смелость, потому убил его одним ударом точно в сердце. А выскочивший из подворотни стеклянный волк одним мощным движением челюстей сломал шею последнему из отряда. И вновь я вытер меч и подозвал Чучело. Погладил его по холке и спросил:

— Как думаешь, в гостинице меня уже ждут?

Чучело всхрапнул, и мне показалось, что он сказал:

— Даже если ждут — мы всех их убьём!

Я кивнул согласно, запрыгнул в седло и поехал вперёд, оставляя за спиной гору трупов. Я видел, как на шум схватки прибежали двое стражников, но, увидев картину побоища, просто развернулись и убежали прочь. Я их понимал, но решил добавить веселья, потому послал стеклянного волка наперерез «храбрецам». Те, увидев перед собой оскаленное, окровавленное чудище Пряди, развернулись и вновь кинулись в нашу сторону. Я вновь спрыгнул с седла, поднял с земли два копья убитых, и когда стражники выскочили к месту боя, аккуратно пронзил обоих копьями. Повернулся к Чучелу и сказал:

— Надеюсь, ты оценишь мой ход.

Тот, кого считали конём, всхрапнул восторженно и мотнул гривой. А я вновь вспрыгнул в седло и поскакал к гостинице, представляя, что решат стражи, увидевшие убитых и своих коллег, пронзённых копьями наёмников из Ночной лиги.

Возле гостиницы я спешился и посмотрел на свои окна. В них мелькнула тень, и я довольно кивнул — губернатор не разочаровал меня. Я быстро зашёл в холл, увидел бледного, испуганного хозяина гостиницы, который хотел было меня предупредить, но побоялся. Я же, понимая всё, проговорил тихо:

— Арчи, услышишь шум — вызывай стражей. Но только когда шум закончится. Ты меня понял?

— Д-да, господин барон, — склонился почтительно держатель постоялого двора. Я улыбнулся ему и пошёл по лестнице наверх, вновь вытаскивая из ножен напоенный кровью врагом меч. Он, как всегда после многих жертв, потеплел и вибрировал, наполненный силой. Я прижался к стене сбоку от двери и аккуратно постучал. Тут же вжикнуло, и дверь пронзили два тяжёлых арбалетных болта — у засады не выдержали нервы. Я распахнул дверь и ворвался внутрь, увидев бледные, перекошенные лица убийц. Они ожидали жертву, но сами стали жертвами. И меч мой, вздымаясь раз за разом, отнимал их жизни. Все пять. Когда упал последний, я выдохнул, вновь вытер клинок и вкинул его в ножны. Быстро спустился вниз и подмигнул хозяину гостиницы:

— Вызывай стражей. Скажи, что в гостинице был шум.

— А вы, господин барон? — пролепетал Арчи.

— А меня ты сегодня вечером не видел, — я вышел на улицу и вскочил на Чучело. Стеклянный волк, обиженный тем, что не поучаствовал в сражении, плёлся рядом, а я проговорил ему: — Полно тебе, Глупыш! Успеешь ещё!

И тронул коня. Я обещал даме визит, а обещания надо сдерживать. Ехал я неторопливо, а после и вовсе остановился, чтобы убедиться, что задумка моя увенчалась успехом. И когда, спустя какое-то время я услышал топот отрядов стражников, крики и шум схватки в разных концах города, понял, что всё пошло по плану. Рубердонум ожидала весёлая ночка, потому как распалённые яростью стражники будут мстить за своих товарищей. И я не сомневался, что они хорошо знают убийц и всех, кто с ними связан. Пожелав стражникам удачной охоты, я пришпорил Чучело и помчал к особняку леди Хастифер, надеясь, что девушка с солнцами вокруг зрачков действительно меня ждёт…

А в это время в кабинете губернатора Пербус Галус заслушивал доклад своего помощника. Тот трясущимися губами рассказывал:

— Я не знаю, кто это, ваше сиятельство, но он перебил три отряда! Последний — из двадцати человек! Причём это был самый мощный отряд Ночной лиги — капитана Марвуса.

— А что сам Марвус? — спросил губернатор, чувствуя, как внутри всё заледенело.

— Убит, ваше сиятельство.

— А засада в гостинице?

— Тоже перебита, — помощник вытер платком вспотевший лоб, — Такое ощущение, будто мы разбудили самого демона!

— А что за шум в городе? — губернатор взял графин, хотел налить воду в стакан, но рука так тряслась, что вода лилась мимо. Тогда Пербус просто стал пить тёплую и противную жидкость из горлышка, пока помощник докладывал:

— Возле отряда Марвуса оказалось двое убитых стражников. Видимо, наёмники закололи их, когда ждали… цель. Теперь стража будто с цепи сорвалась. Они ищут и вытаскивают всех из Ночной гильдии. Кого-то убивают на месте, кого-то тащат в подвалы. Ночью был поднят генерал, и он теперь лично командует операцией. А он, как вы знаете, напрямую подчинён королю…

— Я знаю, да, — прошептал губернатор и резко встал, перевернув графин, но даже не обратив на это внимания:

— Прикажи подать карету и отряд охраны! Едем к эльфам. Мне доложили, что они знают этого… Ино Пинатума. И даже кланялись ему на балу, будто королевской особе.

Уже через двадцать минут губернатор стучал в двери особняка эльфов. Он, зная высокомерие первородных, ожидал, что его попросят прийти завтра, либо вовсе не ответят, но, на удивление, ему открыли, и эльф на пороге произнёс учтиво:

— Заходите, господин Галус.

Губернатор зашёл в особняк и увидел, что в холле его встречают двое официальных представителей Дома Лиловой кувшинки — Оэлин и Лайос.

— Господа, — поклонился им Пербус, — Меня привела к вам чрезвычайная ситуация. У нас, кхм, возникли некоторые разногласия с господином Ино Пинатумом. Погибло много людей. Сейчас ведётся следствие. И я хотел бы узнать у вас, кто такой этот человек и откуда.

— Человек? — поднял вверх одну бровь Оэлин и засмеялся, — Он не человек, губернатор!

Глава 16. Пять всадников

Сарисса ждала, и сразу же провела в кабинет, где был накрыт маленький столик. Будто знала, что я буду жутко голоден.

— Миледи, ещё немного, и я поверю, что вы действительно ведьма, — рассмеялся я, придвигая к себе блюдо с жареным каплуном.

— А я никогда и не отрицала этого, — рассмеялась в ответ Сарисса Хастифер, и я внимательно посмотрел на неё. И на всякий случай просканировал её на наличие силы. И удивился. Сила у неё действительно была, и немалая. Не те крохи, которыми пользовались современные маги, а настоящая, первозданная стихия огня. Именно стихия — плохо управляемая, но оттого не менее, а может, и более могучая. Я вежливо улыбнулся и принялся за еду, пытаясь утолить голод, который каждый раз чувствовал после схватки. А девушка молча смотрела на меня. И лишь когда я потянулся за бокалом с вином, она заговорила:

— Итак, Ино, кто ты такой?

Я вытер салфеткой губы и пожал плечами:

— Ино Пинатум, я не лгал.

— Но ты не обычный человек, Ино, ведь так?

— Как и вы, миледи, не так ли? Признаться, давно я не видел такого могучего дара.

Изумление отразилось на лице девушки, она возмущённо вспыхнула и спросила:

— Ты видишь магический дар?

— Когда желаю этого, — кивнул я головой.

— Давай уже на ты, Ино, — потребовала Сарисса, и я вновь согласно кивнул, — Итак, у тебя тоже есть дар?

Я задумался и заговорил, тщательно подбирая слова:

— Я не называл бы это даром, Сарисса, — я отпил вина и поставил бокал на столик.

— И что же это? — усмехнулась девушка.

— Один мой… компаньон по имени Торвус считает, что это проклятие. Страшное, древнее проклятие, которое упало на наши головы.

— Торвус? — прошептала, расширив глаза девушка, и проговорила, когда понимание коснулось её: — Ино. Торвус. А скажи мне, у тебя есть ещё компаньоны? С именами Баблер и Лет?

— Имеются, — я вновь потянулся к вину, — Стóит объяснять дальше?

Но девушка меня уже не слушала. Она шептала, глядя на меня:

— И в час, когда мир погрузится во мрак,

Пришлёт пять всадников Смерть!

И будет низвержен и вырезан враг,

И вновь утвердится Твердь.

Вернутся они, пройдя через ад,

Чтобы спасти людей.

И больше не будет пути назад,

Среди этих жарких дней!

Два всадника — Баблер и страшный Лет,

Внушают священный страх.

Но только они спасут людей,

Заблудших давно впотьмах.

Ещё двое — Ино и Торвус Хом,

Опасные, как змея.

Где эти проскачут, не будет больше

Ни подлости, ни гнилья.

А пятый — могучий и древний вождь,

Идущий всегда «на вы»,

За ним проливается крови дождь,

И полнятся кровью рвы…

Пять всадников гордо поскачут во Мрак,

Не зная горечи лет.

Уйдут в горнило сражений и драк,

Чтоб наступил рассвет.

Я залпом выпил вино из бокала и сам налил себе из бутылки ещё. Усмехнулся горько и проговорил:

— Ты хорошо знаешь древнюю балладу о Всадниках. Но только ты забыла последний куплет.

— Какой куплет? — удивилась ошеломлённая девушка: — Во всех версиях её только эти строки.

— Вот как? — задумчиво проговорил я. Выпил ещё один бокал и вновь налил, — Быть может, монахи решили укоротить изначальную версию слепого барда?

— Ты расскажешь мне? — спросила Сарисса.

— Изволь, — пожал я плечами. И продекламировал мрачно:

— Но если страшится их даже Мрак,

То будет ли это полезней?

И не окажется ль в мире так, —

Лекарство опасней болезни!

Сарисса мотнула головой и проговорила:

— Да уж, последний куплет действительно мрачноват.

— Слепой Аэд и при жизни был мрачноватой личностью, — я отодвинул, наконец, бокал, так как выпитое вино начинало шуметь в голове, и спросил: — Ещё вопросы есть?

— Ты человек? — спросила Сарисса и покраснела.

— Я был рождён человеком, — я откинулся в кресле, и произнёс максимально честно: — Но я не знаю ответа на твой вопрос.

Девушка молчала, и я решил продолжить:

— Что такое человек? Я чувствую так же боль и горечь, счастье и радость. Я боюсь и надеюсь. Физиологически я, наверное, тот же, что и был. Ибо особой силой я был наделён при рождении. Но эльфы нас людьми не считают.

— И кем же они вас считают? — живо спросила Хастифер, сверкнув глазами.

— Они называют нас Иными, — махнул я рукой.

— Ты сказал, что Аэд был мрачноватым… — Сарисса помялась немного, — Ты лично знал написавшего эту балладу? Которую знает сейчас весь разумный мир?

— Знал, — ответил я.

— Так вы… действительно бессмертные? Как эльфы? — девушка смотрела на меня со смесью ужаса и любопытства. И я поморщился немного:

— Эльфы не бессмертные. Просто живут много дольше людей. Лет по триста-четыреста примерно. Вот и кажутся людям бессмертными. На самом же деле и они умирают.

— А вы? — Сариссу не так просто было увести от темы.

— И мы умираем, — усмехнулся я, — Много раз. И, поверь — это очень больно.

— И… как возвращаетесь?

— На этот вопрос я не могу ответить, прости, — покачал я головой, — Не потому, что не доверяю тебе. А потому что тайна может случайно выплыть. А это не грозит ничем хорошим…

— Почему? — распахнула глаза девушка.

— Потому что люди любят власть, а ещё они боятся непознанного, — горько сказал я. Подумал, рассказывать ли, и решился: — Много веков назад один царёк узнал не просто наш секрет, он узнал, где возрождаются двое из нас. И поставил там охрану, которая убивала воскресающих вновь и вновь. Раз за разом. На протяжении многих лет. Пока остальные не почуяли неладное и не отправились на поиски…

— И что было дальше? — девушка подалась вперёд, ещё шире раскрыв глаза, в которых плескались солнца.

— Царёк устроил на нас засаду, и первый раз погибли все. Но трое, возродившись в другом месте, уже знали об измене царька. И в следующий раз засаду уничтожили. А потом мы, все пятеро, пришли к царьку и вырезали его, всю его семью, всех советников. И всех, кто был причастен. Вырезали даже семьи воинов, стоявших у мест возрождения…

— Мирах Третий, — прошептала Сарисса, взяла свой бокал и одним глотком опустошила его, — Мирахская резня!

Я кивнул, внимательно наблюдая за девушкой.

— Но в учебниках написано, что это произошло четыреста лет назад.

Я почесал указательным пальцем лоб и произнёс:

— Наверное. Я давно не считаю годы.

— А ещё в учебниках написано, что Мирахскую резню устроили твари Пряди!

— Ну, если разбираться досконально, то они и были главными виновниками, — я не думал оправдываться, но хотел объяснить, — Они вошли в сговор с Мирахом Третьим и предложили ему убить нас…

— Боже, — потрясённо прошептала Сарисса, — Как всё перевернулось сейчас! Он же предстаёт чуть ли не героем человечества, убитым тварями Пряди. А за него якобы отомстили… Всадники. Неужели всё ложь?

— Почему же ложь? — я усмехнулся, — В какой-то мере мы за него отомстили. Нашли тех, кто подговорил Мираха на это дело, и уничтожили их всех. Прядь долго потом не выкидывала тварей в наш мир.

Теперь Сарисса сама налила себе полный бокал и залпом выпила. Посмотрела на опустевшую бутылку и позвонила в колокольчик. И когда в двери возник дворецкий распорядилась хрипло:

— Ещё две бутылки вина! Самого лучшего!

— Слушаюсь, миледи! — невозмутимо ответил дворецкий, и уже через несколько минут принёс две запылённые, в сургуче бутылки. Быстро вытер их от пыли и потянулся было открывать, но Хастифер жестом услала его, проговорив:

— Мы сами, Мишель! Отправляйся спать. Сегодня ты уже не понадобишься.

И вновь дворецкий невозмутимо кивнул и ушёл. А я взял одну из бутылок, открыл, и понюхал:

— Отличный букет, — похвалил, и хозяйка кивнула:

— Этому вину, конечно, не столько лет, как вам, но лет восемьдесят будет!

— Так изящно меня ещё никто не называл стариком, — расхохотался я, и Сарисса тоже улыбнулась. А потом потребовала:

— Наливай! — и когда выпили действительно бесподобное вино, спросила: — А гномы? Как вас называют они?

— Древними…