Часть 3. На Прядь!Глава 1. Новый Вавилон

Всходящее солнце зарумянило шпиль храма Репела — самого большого города в юго-западной провинции королевства Пульшер. Хотя, по сравнению со столицей Репел был не городом даже, так, городком с населением в тридцать тысяч разумных. Половина — люди. Ещё тысяч пять — гномы. Немного эльфов, красные карлики, гоблины и даже синие орки, которые не просто сотрудничали с другими расами, но и зачастую жили среди них, в отличие от своих сородичей — орков коричневых. За то, что в Репеле уживались практически все расы этого континента, его давно прозвали «маленьким Вавилоном». Ровно по этой же причине я приехал сюда, чтобы попытаться решить один животрепещущий вопрос с магистрами диаспор. Ибо они жили не в столице какого-либо государства, а именно здесь, в небольшом городке возле огромного леса. Может, из-за близости к эльфийскому лесу, где и начинались владения первородных и друидов. Быть может, ещё по какой причине. Мне это всегда было безразлично. Потому я лишь принимал факт, не вникая в его первопричины.

На воротах Репела стояли два стражника. Что интересно — орки. Синими они были прозваны банально за цвет кожи. Их коричневые собратья, естественно, цвет кожи имели коричневый. Хотя, кроме этого, эти разумные особо и не отличались они друг от друга. Огромные, широкоплечие, что мужчины, что женщины. Выше среднего человека на голову, с торчащими наружу клыками и приплюснутым, как у обезьяны, носом — ноздрями наружу. Доспехами себя великаны не обременяли, потому принадлежность к страже выдавали лишь напяленные на головы шлемы. Кстати, страсть к головным уборам у орков была невероятной. При том, что одежду они ненавидели и считали лишней. Настолько, что синим оркам даже условие поставили — хотите жить среди других рас — носите хотя бы штаны или юбки, чтобы срам прикрывать! Те жить среди других рас хотели, потому прикрываться стали, но делали это неохотно и с демонстративной небрежностью. Но вот к головным уборам воспылали настоящей любовью. И чем нелепее казался головной убор, тем радостнее напяливали его себе на головы синие варвары. Оттого щеголяли они и в шляпах с плюмажем, и в морских кепи, и в восточных тюрбанах и тюбетейках! Вот и сейчас стражники стояли в повязках, спускающихся чуть ниже пояса, зато на головы водрузили огромные шипастые шлемы, используемые чаще в битвах, либо схватках рыцарей, но уж никак не в обычной страже. У обычного человека или эльфа через пару часов таскания таких шлемов уже шея заболела бы, но могучие великаны будто не замечали тяжести убора.

Я спешился с Чучела, пристроился за крестьянской повозкой и надеялся максимально незаметно пройти в город. Но один из орков шагнул навстречу и пробасил так, что завибрировали створки ворот:

— Лорд Ино Пинатум, рады вас приветствовать! Нужно ли вам содействие орков?

Я поморщился, но тут же натянул на лицо равнодушную улыбку и вежливо поклонился:

— Рад приветствовать орков синего племени! Содействие мне не нужно, но я хотел поговорить с вашим вождём. Возможно ли это?

— Конечно, — даже немного удивился орк: — Мы сейчас же пошлём за Аруном!

— Я проеду к нему сам, если вы подскажете адрес, — продолжал я тянуть губы в улыбке, с досадой посматривая на зевак, уже собравшихся возле нас.

— Орочий квартал, — почесал голову страж. Потом шлёпнул себя ладонью по шлему и вытянул указательный палец, показывая куда-то левее площади: — Вон в той стороне!

Потом орк глянул мне за спину и спросил напряжённо:

— А зверёк тот с вами, лорд Ино?

Я оглянулся и увидел, что орк тычем пальцем в стеклянного волка. И, несмотря на то, что Глупыш был в призрачном состоянии, судя по всему, стражник его прекрасно видел. Потому я поспешил ответить, что зверёк со мной, и вообще он ручной и очень-очень смирный. Орк покачал в сомнении головой, но спорить не стал. Лишь отступил в сторону и низко поклонился, когда я проходил мимо.

Естественно, настолько пристальное внимание стражников не осталось без внимания, и спустя квартал ко мне уже приближался пухленький человечек в чиновничьем мундире. Он догнал меня и запыхтел тяжело:

— Г-господин Ино! Я помощник бургомистра города Тын Матат!

— Я рад, что вы помощник столь уважаемого и всем известного человека, — равнодушно кивнул я и спросил: — Как-бишь его зовут?

Матат хихикнул и ответил осторожно:

— Господина бургомистра величают граф Дип Лом. И он просит посетить его с визитом! Сейчас или в любое удобное для вас время, — так как я, не останавливаясь, ехал вперёд на Чучеле, помощник бургомистра семенил рядом со стременем, пыхтя и вытирая время от времени пот со лба своим узорчатым платочком.

— В любое удобное время, — произнёс я, останавливаясь перед лавкой ювелира: — Подскажете адрес?

— Так господин бургомистр располагаются в Ратуше, господин Ино, — растеряно улыбнулся Матат, не понимая — шучу я, либо действительно не знаю.

— На площади? — спросил я.

— На площади, — кивнул Тын Матат.

— Передайте — обязательно буду! — кивнул я помощнику бургомистра, и тот тут же спросил:

— А когда?

— Как вы и сказали — в любое удобное для меня время! — ответил я. Спешился и, привязав Чучело к коновязи, шагнул в лавку ювелира.

— А-а-а-а? — растеряно сказал мне в спину помощник бургомистра, но за мной уже не пошёл.

За прилавком стоял гном, не молодой, но и до старости ему было ещё жить и жить. Гном посмотрел на меня насупленно и спросил:

— Поглазеть пришёл, или брать что будешь?

Тут в лавку забежал гном помоложе, умудрился поклониться мне на бегу, забежал за прилавок к донельзя удивлённому продавцу и быстро что-то зашептал на ухо. Гном-продавец выпучил глаза и тут же выскочил из-за прилавка, подошёл с поклоном и проговорил почтительно:

— Господин Ино, прости, что не признал! Но я из Древних не видел никого!

— Как тебя зовут? — спросил я хозяина ювелирной лавки, так как у гномов продавать товар мог только сам владелец.

— Барбур из клана Могучего горна!

— Можно ли будет поговорить с главой вашего клана, Барбур? — я остановился перед витриной и принялся разглядывать перстни.

— Когда пожелаешь, господин Ино Пинатум, — кивнул владелец лавки.

— Да, пожалуй, что завтра бы уже и встретился, — пожал я плечами и спросил, ткнув в кольцо с сапфиром: — Сколько стоит?

— Семьдесят лар, — торговля для гномов перевешивала даже дела рода иногда, хотя про род они не забывали: — Главе рода Тереку я передам твоё послание, Древний.

— И заверни это колечко, — улыбнулся я и достал кошель, чем окончательно осчастливил Барбура…

Глава 2. Начало переговоров

Я только-только заселился в гостиницу, как в дверь ко мне тут же постучали. Гадая, кто первым успел — эльфы, гоблины или красные карлики, я распахнул дверь и обомлел. На пороге стоял… Лет Алис. Он широко мне улыбнулся и проговорил:

— Я тут мимо проезжал…

Я максимально бесстрастно шагнул в сторону и проговорил, нарочно не делая восклицательной интонации:

— Ты ехал за мной.

Жнец это заметил и отпираться не стал, хмыкнул смущённо и проговорил:

— Я выполнял приказ Рекса, Ино!

— Рекс не доверяет мне? — я закрыл дверь и прошёл к столу. Подумал секунду и разломил жареную курицу надвое, придвинув половину Лету. Переломил надвое и лепёшку. Достал вторую кружку и щедро плеснул туда вина из кувшина. Сел на стул и махнул рукой Жнецу, чтобы он тоже присаживался, внимательно следя за его реакцией. И только когда Лет Алис сел и вгрызся зубами в мясо, отодвинул руку от своего меча. А тот, чавкая, проговорил весело:

— Как может Рекс не доверять кому-то из нас? Но я тебя подстраховывал. Мало ли чего.

Я отпил вина и спросил равнодушно:

— Почему тогда с бароном не помог?

— А зачем? — прочавкал удивлённо Лет, — Я видел, что справляешься. Хотя на всякий случай был постоянно рядом с замком.

— Ты настоящий друг, — с сарказмом произнёс я, но Алис намёка не понял, либо сделал вид, что не понял и кивнул радостно, мол, я такой. Свой серп он поставил на входе, возле двери, и я посматривал на страшное оружие: — Надеюсь, мне тоже выпадет случай тебя подстраховать, когда ты будешь сражаться один.

Жнец поперхнулся на секунду и захохотал оглушительно:

— Вот ты зануда, Ино! Ну, ты же справился!

Я кивнул отстранённо и спросил:

— Кто знает, что ты здесь?

— Никто, — пожал плечами Лет, — Я в город прошёл через другие ворота, там люди стояли. А то орки нас насквозь видят.

Я чуть поморщился досадливо, ругая себя за то, что такая простая мысль не пришла мне в голову. С другой стороны, я как раз-таки прибыл сюда открыто, чтобы провести переговоры с представителями всех рас. И теперь слухи о моём прибытии, думаю, давно разнеслись по всему Репелу.

Когда в дверь постучали, я молча указал рукой Алису на дверь во вторую комнату, и тот так же молча кивнул и, вытирая рот тыльной стороной рукава, быстро скрылся там, прихватив серп. Я же убрал вторую кружку, еду перекинул в одно блюдо и только после этого открыл дверь и увидел Куэртана собственной персоной — хорошо знакомого мне много лет главу Дома Чайной розы. Видимо, я впервые не смог сдержать изумление, потому как эльф довольно засмеялся и отвесил грациозный поклон:

— Позволишь войти, Ино Пинатум?

Я молча отошёл в сторону, махнув рукой. Эльф зашёл, окинул взглядом первую комнату номера. Посмотрел внимательно на дверь во вторую комнату, но вопросов не задал. Сел аккуратно на стул и произнёс весело:

— Не поверишь, но я как раз приехал сюда по делам, и тут мне докладывают, что и ты прибыл из столицы. Я вначале усомнился, помню, что твари Пряди активизировались. Но когда мне повторили новость — решил всё же проверить! Я рад тебя видеть, дорогой друг.

— Я тоже рад тебя видеть, — я улыбнулся максимально добродушно и сел на кровать, откинувшись к стене, — И рад, что ты как раз здесь. Надо обсудить некоторые вопросы со всеми разумными расами.

— Так уж и со всеми? — покачал головой эльф, продолжая улыбаться, — Думаю, киноцефалы точно не захотят общаться. Да и тролли не горят желанием что-то обсуждать с любыми разумными, сидя в своих горах, да болотах.

— С расами, проживающими вместе, — поправился я, — Но ты же меня понял?

— Конечно, — вновь рассмеялся эльф, — Но не мог не пошутить. И да, спасибо тебе за спасение наших молодых, сунувшихся в Прядь!

— Я сделал это не один, — я встал с кровати, достал вторую кружку и плеснул туда вина: — Не бог весть какое изысканное пойло, но пить можно!

Я протянул кружку Куэртану, тот кивнул и сделал большой глоток. Потом посерьёзнел и спросил:

— Иным нужно наше содействие?

— Рекс хочет сделать предложение, — равнодушно пожал я плечами.

— Я могу узнать о нём сейчас? — выгнул бровь эльф и я кивнул, не отвечая на вопрос. Куэртан подождал немного и рассмеялся вновь: — Обожаю с тобой беседовать, Ино Пинатум! Ты заставляешь вибрировать ум и доводишь иногда до бешенства своими недомолвками. Позволь, угадаю? Я могу узнать о предложении сейчас, но не от тебя?

Я вновь кивнул, взял свою кружку и глотнул вина. Глава Дома Чайной розы вновь расхохотался и сказал:

— Ино, скажи мне честно, тебя пытались убить за твою манеру вести беседу?

— Меня столько раз пытались убить, — я решил доесть курицу, и впился зубами в мясо, — Что я даже не упомню всех причин. Но, припоминаю, что та причина, которую ты озвучил, тоже имелась!

— Не удивлён, — продолжал веселиться эльф. Он допил вино в кружке. Взял кувшин и подлил себе ещё: — И я их, чёрт побери, понимаю!

Я вежливо улыбнулся и напомнил:

— Даже если кому-то это удавалось, я всё равно возвращался, Куэртан из Дома Чайной розы.

Эльф мигом посерьёзнел и произнёс виновато:

— Прости, Ино, моя шутка слишком бестактна!

Я равнодушно пожал плечами и спросил:

— Куэлан — он твой родственник?

— Мой средний сын, — кивнул головой эльф, — И наследник. Оттого я пришёл в ярость, когда узнал, что он попёрся в Прядь!

— Наследник? — я удивился второй раз и Куэртан проговорил: — Мой старший сын… погиб в Пряди. И этим увеличил наш счёт к Разлому!

— Вы всё пытаетесь его закрыть? — я постарался изобразить интерес, понимая, что эльфу это польстит: — И как успехи?

— Пока никак, — понурился глава Дома, — Маги наши уже что только не перепробовали. Мы били в Метки, пытаясь их уничтожить. Изучали чёрные места, трещины, каменистые рощи. В одной из таких экспедиций Кароэрун и погиб.

Раздался стук в дверь, и я спросил Куэртана:

— Красные карлики или гоблины?

— Ставлю десять ларов на гоблинов, — сверкнул глазами эльф, чей азарт давно стал поговоркой для всех разумных рас. Я кивнул, принимая пари, и прошёл к двери. Открыл и повернулся к главе Дома, сказав:

— С тебя десять ларов, дружище!

Глава 3. Договор

Главный зал Ратуши небольшого, но старинного города Репел, имел полукруглый потолок и был расписан полувыцветшими фресками. Большие окна с цветным стеклом наполняли зал причудливым светом, а за длинным столом расположились два десятка разумных. Я же, напоминая себе учителя какого-нибудь университета, стоял во главе стола и медленно говорил:

— Найтен Рекс предлагает всем разумным, наконец, объединиться для борьбы с Прядью. Пока приграничье защищают в основном люди, но такими темпами развития Разлома скоро их сил может не хватить.

— Но людей и больше! — подал голос глава красных карликов Том Купыш, — И их никто не заставляет стоять там, на границе.

— Если они не будут там стоять, — прогудел глава гномьего клана Терек, — То и вас, дураков, не будет! Хотя вашу потерю Пекатум бы и не заметил особо!

Куэртан, сидящий слева от гнома громко хмыкнул, а вождь синих орков Арун так и вовсе расхохотался. Красный карлик запыхтел обиженно, но ничего не ответил, а я обвёл взглядом присутствующих и проговорил:

— Никто не требует от всех рас становиться на стены с оружием в руках, но вот помогать форпостам могут все, — я увидел, как красный карлик вновь открывает рот, и поднял руку: — Никто не требует непосильной помощи! Но красные карлики, к примеру, всегда могут поделиться деньгами на закупку провизии. И так далее.

— Орки готовы воевать против Пряди, — прогудел Арун, — Сколько надо бойцов?

— Пока даже двух сотен могучих орков было бы достаточно! — бесстрастно проговорил я, — Пятьсот бойцов пообещали эльфы, и ещё столько же гномы.

— Если они дают по пятьсот, то и мы дадим столько же! — взревел Арун, а я внутри себя улыбнулся. Мой расчёт на тщеславие орков оправдался. Теперь осталось додавить гоблинов и карликов:

— Гоблины искусны в производстве оружия, и королевства, охраняющие мир от Пряди, закупают у них клинки и стрелы. Хотя, этими клинками люди защищают всё тех же гоблинов от тварей! Ибо, если твари беспрепятственно хлынут в мир — они уничтожат всё и вся, — я остановился напротив главы гоблинов Явола Пустыша: — Мы считаем, что гоблины могли бы бесплатно передавать раз в три года партии оружия для защиты от Пряди.

— Если речь идёт о паре клинков… — осторожно подал голос Явол, но я покачал головой:

— Пустыш, ты прекрасно понимаешь, о каких партиях идёт речь. Король Пульшера вёл с тобой разговоры на эту тему не один раз.

— Но это будет грабёж! — вскричал гоблин: — Мы не сможем ковать по сто мечей в год бесплатно! Мы разоримся и пойдём по миру! И кто нас будет кормить? Красные карлики?

Я стоял напротив главы гоблинов и просто ждал, пока он замолчит. Так же пристально смотрели на гоблина и представители других рас. В итоге Пустыш смешался, стал говорить всё тише, пока вовсе не замолчал. А я тут же обратился к Яволу:

— Вы производите до двух тысяч клинков в год. Это не считая доспехов, стрел, наконечников для копий и прочего. С учётом производимого — прибыль от мечей составляет всего десятую часть. Сто клинков из двух тысяч — это двадцатая часть. А в общих доходах — двухсотая. Мне продолжать, господин Пустыш?

Глава рода Могучего горна присвистнул и прошипел разъярённо:

— Мы же договаривались с вами ковать не больше тысячи клинков в год! Ах вы мелкие…

Я снова был вынужден поднять руку, чтобы остановить гнома, и проговорил тускло:

— Господин Терек, вы же тоже не соблюдаете договорённости, — я холодно улыбнулся: — Выпускаете…

— Ладно-ладно! — спешно проговорил гном, — Я не в претензии! Просто пересмотрим договорённости! Главное, чтобы каждому хватало на кусок хлеба, так ведь?

Покрасневший гоблин облегчённо выдохнул и кивнул головой, а под столом обменялся рукопожатием с Тереком. И даже улыбнулся, но быстро сник, увидев, что я встал перед ним и пристально на него смотрю:

— Итак? — ровным голосом спросил я, — Каков будет ваш положительный ответ?

— Мой, — проговорил гоблин, — Положительный? Ответ?

Я стоял равнодушно, не дрогнув ни одним мускулом. И Явол Пустыш, оглянувшись беспомощно на других представителей разумных проговорил жалобно:

— Мы согласны!

Я растянул губы в улыбке и повернулся к красным карликам:

— Сумму, которую мы просим перечислять на закупку провизии мне озвучивать? — я увидел, как дёрнулось веко Тома Купыша, и добавил: — И рассказать, почему именно эту сумму и какую часть от общего дохода она составляет?

— Не надо озвучивать, — заёрзал красный карлик, оглянувшись на своих коллег, — Я уверен, что мы договоримся с Иными…

— Не с Иными, — покачал я головой: — С королём Пульшера Ричардом Третьим. Именно он охраняет разумных этого королевства, да и всего континента от Пряди.

— А почему тогда говорит с нами не представитель короля, а Ино Пинатум — один из пяти всадников? — тут же подал голос Пустыш.

— Потому что меня отправил Рекс, — пожал я плечами, — Именно он внёс это предложение. И нам следить за его выполнением.

— И как вы собираетесь следить? — буркнул карлик.

— Единственным способом, каким умеем, — я пожал плечами, — Будем карать тех, кто отступится от договора и обманет другие расы.

Красный карлик побледнел, а гоблин, наоборот, покраснел. Эльф вновь захохотал и проговорил весело:

— Ино Пинатум может передать Рексу, что эльфы будут неукоснительно соблюдать условия договора и обязуются поставить пятьсот своих воинов для защиты приграничья!

— Орки тоже! — прогудел Арун.

Гном Терек говорить ничего не стал, лишь грохнул кулаком по столу и поднял его вверх, показывая, что всецело согласен с эльфом и орком. Я удовлетворённо кивнул и посмотрел на карлика и гоблина. Именно с ними были самые большие проблемы. И тогда Рекс и решил отправить меня на общие переговоры. Почему-то он был уверен, что я сумею, наконец, уговорить упирающиеся расы к сотрудничеству. Особенно, если собрать всех глав вместе. Потому как все предыдущие переговоры оканчивались ничем. То расы начинали выяснять, кто кому и сколько должен. То спорили, чья раса в договоре при перечислении должны идти первой. То торговались за суммы, клинки и бойцов. А в итоге охрана приграничья оставалась только за людьми. И теперь я смотрел на карлика и гоблина в гробовой тишине, пока они не кивнули. Тогда я достал уже составленный договор и принялся объяснять:

— Этот договор заключается между шестью расами королевства Пульшер: людьми, эльфами, гномами, гоблинами, красными карликами и орками. Подписав его, вы берёте на себя обязательства, за исполнением которых будут следить другие участники договора и… мы. И, надеюсь, мы сможем вместе наконец-таки уничтожить проклятый Разлом!

Я положил договор на стол и придвинул к главам чернильницу…

Глава 4. Удавшаяся провокация

В опустевшем зале Ратуши остались я, бургомистр — граф Лом и эльф Куэртан. Граф посмотрел искоса на эльфа и проговорил:

— Господин Пинатум, вы, кхм, можно сказать, поставили представителей рас в некое неудобное положение…

— И отымели, — расхохотался вечно весёлый Куэртан. Махнул рукой и проговорил, обращаясь к бургомистру: — Дип, предлагаю без церемоний! С тобой мы знакомы много лет, с Ино — тоже! Поверь, он не царедворец и совсем простой!

Бургомистр явно выдохнул с облегчением, но посмотрел вопросительно на меня. Я тут же кивнул, подтверждая слова эльфа и протянул руку графу:

— Буду рад. Если будете обращаться ко мне по имени и на «ты».

— Аналогично, — пожал руку тот, и сказал: — Куэртан выразился очень чётко. Ты их отымел, и они это знают и запомнят.

— А мы знаем, что они знают, и они знают, что мы это знаем, — равнодушно пожал плечами я, — Но от договора теперь никто не отступится.

— Дело действительно настолько серьёзно? — внимательно спросил бургомистр, и я неопределённо пожал плечами:

— Рексу виднее. Я здесь для другого.

Бургомистр изобразил лицом максимальную заинтересованность, но я молчал, и тот посмотрел на захохотавшего вновь эльфа. А тот подмигнул графу и сказал:

— Я тебя предупреждал, что говорить с Ино — это настоящее испытание! Он говорит ровно столько, сколько считает нужным. И если не хочет сказать больше — хоть тресни, не скажет!

Я дёрнул чуть левым плечом и спросил:

— А зачем зря воздух сотрясать?

Бургомистр переводил взгляд с одного на другого, а потом спросил:

— Но… я не понимаю, если ты здесь не для подписания договора, то для чего? И почему тогда подписывали этот договор? И ещё в конце сказал, что Всадники будут смотреть за его исполнением? Это было, знаешь ли, зловеще!

— Так надо учиться не спрашивать, а думать, — лениво ответил я, глядя, как слуги заносят в зал еду и напитки. Взял яблоко, надкусил его и сказал: — Что ты думаешь сам по поводу моего визита? Ты же бургомистр, а не водовоз.

Куэртан вновь расхохотался и откинулся на спинку стула, ткнув пальцем в графа:

— Отвечай, Дип! Иначе правда в водовозы тебя спишет!

Бургомистр чуть покраснел и произнёс нерешительно:

— Если смысл не в самом договоре, то тогда… именно в предупреждении? Что Всадники будут смотреть?

Я наклонил голову набок, что могло означать что угодно, но рукой махнул поощряюще, мол, продолжай.

— Быть может, ещё ты хотел оценить реакцию разных представителей?

Я вновь махнул рукой. И граф воодушевился:

— Ещё это сильно похоже на провокацию! — выпалил он, — Мол, вот он я, такой весь из себя в сияющих доспехах! Но для чего такая провокация?

Эльф уже не смеялся, смотрел серьёзно, хотя улыбку на лице оставил. И теперь уже я подмигнул ему:

— А бургомистр, оказывается умеет думать, если сразу же не отвечать на его вопросы. И тебе бы, Куэртан, такое умение не помешало!

Эльф опять захохотал и схватил кувшин с вином:

— Ино, когда-нибудь, возможно, я тебя возненавижу, честное слово!

Теперь засмеялся и бургомистр. Но в глазах его оставалась тревога. И много позже, после нескольких выпитых бокалов он сказал тихо:

— Ино, быть может, выделить тебе отряд сопровождения?

— Ты не просто думаешь, но и анализируешь, — усмехнулся я. И проговорил спокойно: — Отряд не нужен. В этом и смысл.

Бургомистр кивнул и больше не настаивал на своём предложении.

Из Репела я выезжал рано утром, когда солнце уже озарило горизонт, но само ещё не показалось, золотя лес слева от города своим светом. Я вновь выезжал через центральные ворота, и двое орков-стражников в каких-то колпаках на головах почтительно поклонились, покосившись на идущего рядом со мной стеклянного волка. Тот презрительно посмотрел на синекожих громил и надменно задрал морду, показывая, что и он им не сильно доверяет. И вид его был бы достаточно значимым, если бы не несколько куриных перьев, приливших к его высокомерной морде. Явно Глупыш с утра успел полакомиться чьей-то птицей. Я тяжело вздохнул, запрыгнул на Чучело и сказал тихо:

— Езжай неторопливо. Не гони.

Мы уже отъехали от ворот, потому келпи мне ответил:

— Когда будут убивать — притворяться ветошью?

Я хохотнул тихо и сказал:

— Когда будут убивать — убивай тоже. У тебя это очень хорошо получается.

Впрочем, убивать нас начали не сразу, а ближе к обеду. Мы уже почти миновали Лес, и через пару лиг дорога заворачивала вправо, уходя вглубь королевства Пульшер, когда стеклянный волк, бегущий впереди в призрачном состоянии, подал сигнал. Я тут же наклонился к Чучелу и сказал:

— Ну что, друг мой, готов к смертельной пляске?

Келпи, не желая отвечать на провокационный и глупый, по его мнению, вопрос, заржал и гребанул задним копытом. А я спешился, потёр друг о друга наручи и потянул из-под седла меч. Всмотрелся в кромку леса, где скрывалась засада, и крикнул, надсаживая глотку, будто в детской игре в прятки:

— Выходите! Я вас вижу!

Минуту ничего не происходило, но потом вдруг из леса, ближе ко мне, в каких-то двадцати шагах из-за деревьев выметнулись сразу десятки киноцефалов. Пёсьеголовые разумные туловище имели почти как у людей. Они даже являлись прямоходящими, в отличие от волколаков. Но силой обладали неимоверной, а главное — никогда не сотрудничали с другими расами. По крайней мере, я об этом не слышал. Вооружены киноцефалы оказались короткими копьями и ятаганами, и неслись ко мне молча, без дурацких бравурных криков и кличей. Я тоже не стал разводить лишнего пафоса, соединив наручи и ударив по бегущим огнём. Столб огня получился хорошим, настолько, что смёл почти весь передовой отряд пёсьеголовых. В воздухе отчётливо завоняло палёными мясом и шерстью, а выжившие всё же решили издать клич, но уже не боевой, а ужаса и боли. Стеклянный волк рвал зубами выживших, а Чучело преобразился в своё истинное обличие, став тем, кем был на самом деле — водяным демоном, наводящим страх одним своим видом.

Как я и ожидал — атака не закончилась, потому как из леса полетели стрелы. Я перекинул из-за спины щит, прикрываясь от метательных снарядов, и приказал Глупышу уйти в лес. Там и прицелиться в него сложнее, и ему нападать на врага проще. Чучело в это время размылся, уходя вперёд, и тоже кинулся в лес. Я, видя, что Чучело и Глупыш ещё далеко от того места, откуда по мне стреляли, вновь соединил наручи, и ударил столбом пламени, полностью истощая магическую силу.

Глава 5. Один из всех

О том, что наручи мне больше не помогут, поняли и нападающие, и из леса хлынули сотни две киноцефалов. Я сразу понял, что ими кто-то командует, потому как способностей к магии у пёсьеголовых было меньше, чем в деревянном табурете. Выложившись на всю, я хотел напугать тварей, показав им мощь. Но в лесу оказался способный к магии, увидевший, что я теперь полностью пуст. Я никогда не отличался тупоголовостью, называемой жертвенностью, потому развернулся и побежал в степь, стараясь уйти от преследователей. Киноцефалы прямоходящие, и скорость их бега ничем особенно не отличается от нашего. Потому у меня был пусть и призрачный шанс, но уйти. А если Чучело вернётся, то и вовсе появится шанс спокойно оторваться, если только в запасе у нападающих нет какого-нибудь козыря.

Пот заливал мне глаза, я чертыхнулся и услышал вой пёсьеголовых. Вой торжествующий, радостный, захлёбывающийся от нескрываемого торжества. Не выпуская из рук Каладболга, я обернулся и выругался — от леса, быстро догоняя киноцефалов, мчались сразу полсотни всадников. Если не ошибаюсь — люди. И раз выли пёсьеголовые торжествующе, значит, всадники были с ними. Я увидел небольшой холмик и побежал максимально быстро к нему, надеясь получить хоть какое-то преимущество. И когда взбежал наверх, остановился и развернулся лицом к преследователям. Усмехнулся криво и перекинул из-за спины щит, крутанув в руке Каладболг. Всадники уже поравнялись с киноцефалами и обгоняли их по дуге, гикая и нахлёстывая лошадей. А я посмотрел по сторонам, чтобы максимально точно запомнить место своей смерти…

Всадники были уже совсем близко, и я рассмотрел восточный разрез глаз, меховые шапки с привязанными к ним лисьими хвостами, и почему-то стал вспоминать отстранённо — к какому племени относятся эти кочевники. Но потом стало не до раздумий. Первый всадник, вырвавшись вперёд от остальных, уже наклонил копьё и визжал торжествующе. Я понимал, что он видит уже, как пронизывает меня навылет и тащит мёртвое тело по степи, поглядывая снисходительно на остальных. Однако, давать ему себя убить я не позволил. Ушёл вправо от коня, ускорившись максимально, чтобы кочевник не успел перекинуть копьё из правой руки в левую, и когда всадник пролетал мимо — ударил мечом в бок нападающего. Каладболг, почуяв кровь на своём лезвии, будто взвыл в моей руке, а кочевник, чуть проскакав по инерции, свалился с коня в траву.

Я рванул за конём и успел вовремя — схватил его за узду и развернул боком к другим нападающим, выставляя животное живым щитом. Конь следующего кочевника ударил грудью своего товарища, но тот устоял, лишь заржал жалобно, да покачнулся. А я в это время дотянулся мечом до скалящегося в седле кочевника, вонзив клинок тому в живот. Кочевник заскулил, падая в траву, а я ударил коня плашмя по морде, и тот, испуганно прянув, кинулся назад.

Затем всадников стало много. Они окружили меня кольцом, и вздумай напасть разом — убили бы сразу. Но это племя с лисьим хвостом на голове, к счастью моему, обладало каким-то кодексом чести. Они образовали широкое кольцо, и раз за разом воины по одному, гикнув, пришпоривали коня и мчались на меня. Я отбросил щит, который только мешал мне в схватке. И троих срубил довольно легко, так как обладал несомненным преимуществом в скорости, но четвёртый оказался хитрее. Он, просчитав мою тактику, уклонился, да не просто уклонился, а, отбросив копьё, ударил саблей. От удара я ушёл чудом, но конь его, совершив невозможный разворот, сшиб меня грудью, и я покатился по траве под яростное улюлюканье остальных кочевников.

Вставать оказалось тяжело, судя по всему, я вывихнул или вовсе сломал ногу при падении. К тому же безумно болели ушибленные рёбра. А кочевник, не сдерживая зловещей, торжествующей ухмылки, уже размахивался саблей. Я выставил Каладболг, наши клинки встретились, и сабля кочевника сломалась. Я же, не останавливая движения, рубанул наотмашь мечом в горло всаднику. Попал не в горло, а в лицо, но и этого оказалось достаточно. Конец клинка рассёк нос нападающего, и тот заорал, откидываясь в седле. Конь его рванул вперёд, и я успел добить проезжающего мимо.

Я выдохнул, стряхнул с клинка кровь и осмотрелся. Кочевники молчали, и никто уже не спешил выезжать вперёд. За ними столпились пёсьеголовые, о чём-то эмоционально переговариваясь. Видимо, хотели накинуться толпой, но не решались сделать это в обход своих союзников. Наконец, один из всадников вновь тронул коня, доставая копьё. Я равнодушно ухмыльнулся, делая шаг навстречу и, стараясь не опираться на жутко болевшую ногу. Когда до всадника оставалось не больше десятка шагов, я резко присел, и кочевник машинально опустил наконечник вниз. Это мне и было нужно. Я подпрыгнул максимально высоко и ткнул мечом в туловище урода. Тот увернуться не успел, и Каладболг пробил грудь нападающего, заставив того утробно выдохнуть.

Мне не повезло, я приземлился на больную ногу и свет померк на мгновение перед глазами. Я, превозмогая боль, поднялся на здоровую ногу, опираясь на меч, как на трость, и с вызовом посмотрел на кочевников. Они хранили гробовое молчание, а вокруг меня лежали семь тел их сородичей. Подозреваю — одних из лучших воинов клана. Только вот и я в своё время был не самым последним воином. А клан мой гремел на севере континента, и не было тогда нам равных…

Я сплюнул кровь и проговорил равнодушно:

— Здесь упокоится Ино Пинатум, один из всех, что пошли на смерть. И да запомнят смерть его враги и друзья. Аминь.

Я вытер рукавом лицо, ожидая следующей атаки, готовясь к ней, собирая все свои силы в кулак. И увидел, как один из кочевников трогает коня и выезжает из строя, отбрасывая копьё и доставая саблю. Я улыбнулся холодно и проговорил:

— Смелее, воин. Не заставляй меня ждать.

Нападающий пришпорил коня, подняв саблю, заорал что-то нечленораздельное и попытался меня ударить клинком. Я просто упал, полоснув по ногам его коня, и животное, истошно заржав, покатилось по степи, раздавив своего хозяина. Этот приём мы освоили давным-давно, когда наши земли захлестнули орды варваров верхом на лошадях. Если тебе нечего противопоставить ударной мощи коня и наездника — лиши их преимущества. Мы не были рыцарями, и конные варвары, вторгшиеся на наши земли, стали лишаться животных. В ночных рейдах мы убивали не людей, а лошадей. Ставили волчьи ямы для того, чтобы четвероногие ломали ноги. Варвары, взбешённые нашей тактикой, стали устраивать страшные казни, жестоко убивая всех, до кого дотягивались. Но мы равнодушно делали своё дело, потому как эмоции вытравливали ещё с детства. Мы не позволяли чувству ненависти или ярости туманить мозг, и потому победили. Страшной ценой. Но конные варвары заплатили цену гораздо более высокую, потому как их народ перестал существовать. Так же равнодушно мы пошли по их следам. И вырезали их стойбища, чтобы окрепшие дети не пришли вновь на нашу землю, а оставшиеся в живых женщины не воспитывали ненависть к тем, кому пришлось обороняться.

Следующий кочевник спешился и пошёл ко мне шагом. В одной руке он сжимал саблю, а в другой — небольшой круглый щит. Его лисий хвост падал на плечо, отчего казалось, что сам зверь притаился за спиной кочевника, и ожидает возможности выпрыгнуть и напасть на меня. Кочевник не скалился и не улыбался. Он шёл молча, напряжённо. А я стоял на одной ноге и холодно смотрел на сына степи. И когда он прыгнул, я не стал уклоняться. И вспомнил, как умирал первый раз…

Глава 6. Квинтет

Наш десяток столкнулся тогда с двумя сотнями воинов вражеского клана. Какого-то дикого, северного. Быть может, клана Торвуса, которого я тогда ещё не знал. Мы встали спиной к скале и отбивались раз за разом от натиска свирепых воинов, жаждавших нашей крови. Первым пал Сап. Затем, зарубленные топорами, погибли братья Фриг и Идус. Я использовал магическую силу, убив сразу семерых воинов врага, и этим подписал себе приговор. Когда на место погибших встали новые варвары, сразу десяток копий устремился ко мне. Я услышал хруст ломаемых в груди костей, а потом всё померкло.

Я ожидал увидеть райские кущи, но очнулся в каком-то белесом мареве, где не видно ни неба, ни горизонта. Лишь чёртово марево, похожее на туман, да гулкие шаги кого-то, идущего мимо меня.

— Эй! — окликнул я, и шаги остановились. А из темноты раздался хриплый голос, насмешливый и задорный:

— Меня зовут Баблер, а не «Эй», незнакомец! Запомни это имя хорошенько, ибо это имя самого умного и сильного воина континента.

— По мне, так самого хвастливого, — пробурчал я, пытаясь определить направление звука. Я был в измятых доспехах и с мечом в руке. А значит, верования не лгали — мы попадаем на тот свет с тем, что было в руках.

— Ты сомневаешься в моих словах, червь? — хохотнул тот, кто назвал себя Баблером, а я, определив направление, равнодушно произнёс:

— Ты услышал сомнения? Прислушайся ещё раз, быть может — это эхо твоих мыслей.

— Неужели мне попался философ? — в мареве появилась фигура воина, он захохотал, увидев меня и шагнул ещё ближе. Я рассмотрел его только в пяти шагах от себя. Высокий. Голубоглазый. С аккуратно постриженной бородкой и шрамом через левую щёку. А ещё плечи его были настолько широкие, что шагнувший ко мне воин казался чуть ли не квадратным. Хотя роста он был не меньше моего. Воин остановился передо мной, и я увидел, что в руке он держит копьё. Баблер, не переставая смеяться, спросил: — А тебя как звать, философ?

— Ино Пинатум, — я посмотрел на свой меч, и увидел, что тот чист от крови. Поднял взгляд на собеседника и спросил его: — Если ты лучший воин на континенте, то как появился здесь? Мы ведь на том свете?

— Хороший вопрос, — улыбнулся Баблер, и не обиделся, даже охотно объяснил: — Когда на лучшего из лучших нападает тысяча врагов, даже он не в силах победить.

Собеседник нахмурился вдруг и спросил:

— Не был ли ты в этой тысяче, Ино Пинатум? Я отправил сюда много уродов, которые решили меня убить.

— Наш клан не насчитывает столько воинов, — я немного подумал и засунул меч в ножны, — Но, если бы надо было убить такого балабола, как ты, мы бы отправили женщину или ребёнка.

Смешливый собеседник вновь расхохотался и произнёс:

— Клянусь всеми богами, Ино Пинатум, ты мне нравишься! — Баблер подошёл ко мне и хлопнул по плечу, — Ты знаешь, куда надо идти?

— Судя по всему — к Ахерону, — пожал я плечами.

— К Ахерону? Не к Стиксу? — поднял брови Баблер, — Ты с севера, Ино?

— Смотря от чего считать, — я принялся оглядываться.

— Это как? — удивился собеседник.

— Для северных варваров мы к югу. Для южных варваров — к северу, — объяснил я ему и шагнул в ту сторону, где, как показалось, расслышал шум воды.

— А что, кроме варваров больше нет никого? — хохотнул Баблер, и произнёс: — Хотя, у вас, у варваров — варвары все, кроме вас.

Я промолчал и ускорил шаг, и вскоре действительно вышел к реке. И там, на берегу, увидел сразу четверых людей — косматого старика, стоящего возле лодки, и ещё троих. Один — явно северный варвар, могучий, бородатый и одетый в шкуры. Второй — мрачный, угрюмый, но при этом какой-то утончённо изящный. А третий — стройный и надменный. Пока надменный и утончённый молчали, варвар орал на старика:

— Какая ещё плата, гриб ты трухлявый?

— Требуется плата за то, чтобы я переправил вас через реку, — бубнил старик.

Тут вперёд выступил утончённый и произнёс, улыбаясь так, будто оскалился:

— Дед, или ты повезёшь нас так, или мы поплывём сами!

Я подошёл вплотную к компании. Следом за мной шагал Баблер. Троица покосилась на нас, но никак не отреагировала, продолжая ругаться со стариком. А тот, распалясь, заорал вдруг жутко:

— Никто из вас не сядет в лодку без оплаты! — и ударил в грудь варвара. Тот на пару шагов отступил назад, покачнувшись, но устоял. Старик с удивлением глянул на северянина, затем на свой кулак и проговорил в изумлении:

— Ты должен был пасть, смертный!

— А хрен тебе не соска? — взревел варвар, и в свою очередь ударил старика. Тот, правда, тоже устоял, ударил в ответ, и теперь уже варвар не выдержал, покатился по земле, либо по той поверхности, что землю тут заменяла. Тут на старика кинулся утончённый. Врезался сбоку, но могучий старик лишь пошатнулся чуть и откинул от себя навязчивого воина. Надменный засучил рукава, и я, помня, что у меня тоже нет платы, сказал негромко:

— Давай вместе!

— И я с вами! — весело заорал Баблер и кинулся не несговорчивого деда.

Время растянулось тягучей субстанцией, и мы кидались на перевозчика раз за разом. И каждый раз он отбивался всё слабее. Потом утончённый кинулся старику в ноги, и тот упал. Мы придавили его и связали собственными поясами, надавав ещё тумаков. А потом переглянулись и весело засмеялись.

— Найтен, — протянул руку надменный.

— Торвус! — пробасил варвар.

— Лет! Лет Алис! — поздоровался утончённый.

Представились и мы с Баблером, а потом весело полезли в лодку.

Когда мы отплыли от берега, что-то грохнуло во мгле, да так, что зубы свело. Торвус, бледно улыбнувшись, сказал:

— Когда не по себе — надо петь!

Так я узнал, что у варваров есть обозначение страха, и оно называется «не по себе». А Найтен подмигнул Торвусу и сказал:

— Так пой, а мы поможем! И стал греметь булавой по щиту, отчего над водой пошёл звонкий похоронный звон. Торвус набрал воздуха в грудь и заорал раненым медведем:

— Мы пройдём сквозь дождь и бури,

Нам на это хватит дури!

И по нам не голоси, —

Смерть, а ну-ка пососи!

Баблер грянул хохотом и стал хлопать ладошами в такт песне. А Лет выводил рулады губами. Я петь не умел, инструментами тоже не владел, потому рукояткой меча стал водить по борту лодки, изобразив подобие деревянной трещётки. Торвус орал вновь и вновь, мы играли, гремели и смеялись, и Найтен, повернув к нам лицо, крикнул весело:

— А хороший квинтет получился!

Глава 7. Живой

Я приходил в себя тяжело и медленно. Урывками. И вместо ожидаемой мглы увидел скалящееся лицо Лета Алиса. Жнец, увидев, что я открыл глаза, подмигнул и сказал:

— Дело сделано, приятель. Нечисть выползла на тебя, как на червя рыба.

Я попробовал сесть, и у меня это, пусть и с трудом, но получилось. Нога ныла, и я, морщась, потянулся к щиколотке.

— Кость я тебе срастил, Ино, так что переставай валяться!

Глупыш не в призрачном обличье тихонько поскуливал рядом. Увидев, что я сел, осторожно лизнул мою руку, и я погладил его по голове.

— Хорошая зверюга, — одобрительно сказал Жнец, — Когда я начал зачищать псин и этих, на лошадях, он с твоим Чучелом кинулись с другой стороны! Треть убитых — их заслуга.

— А чего долго-то так? — голос у меня вышел хриплым, я закашлялся, и Лет подал мне флягу. Я выпил почти половину сидра и благодарно кивнул, вновь откинувшись на спину.

— Надо было убедиться, что все выползли, приятель, — Алис встал и начал точить свой серп. Звуки точильного камня по металлу звучали противно и мерзко: «вжик», «вжик», а Жнец продолжал монотонно говорить в такт этим звукам: — Эльфы прочёсывают лес, чтобы не осталось никого. Но улов очень хороший.

Лет кивнул куда-то головой, я вновь сел, чувствуя себя уже лучше, и уставился на десяток пленных, связанных и брошенных прямо посреди трупов. Пятеро пёсьеголовых, двое кочевников, один красный карлик и двое… коричневых орков.

— А эти почему не напали? — спросил я у Жнеца.

— Не успели, — пожал плечами тот, продолжая точить серп.

— Ты смотри, — вдумчиво проговорил я, — киноцефалы и коричневые орки с другими разумными объединились!

— И всё ради тебя, — усмехнулся Лет, — Гордись!

— Да уж, — поморщился я, вставая на ноги. Подумал немного и добавил равнодушно: — Преисполнился и проникся.

Когда из леса вышли три десятка эльфов под предводительством Куэртана, с ними вместе вышел и Чучело. Подбежал ко мне, всхрапнул и положил голову на моё плечо. Куэртан, с опаской посматривая на келпи, проговорил осторожно:

— Какой страшный боец твой… конь, Ино. Не знаю, как он тебе достался, но я впечатлён!

— Кто ещё кому достался, — обнажил зубы Чучело, и мне показалось, что эльфы вздрогнули и взбледнули. А я повернулся к Алису и спросил: — Мы сразу в столицу, или вначале допрашивать будем граждан напавших?

— Конечно, допрашивать, — дёрнул плечом Лет, — Не с собой же их тянуть.

Он посмотрел задумчиво на пленных и проговорил:

— Предлагаю допрос тебе и начать, Ино. Ты в этих делах стойкий и изощрённый.

Я кивнул, соглашаясь, и ткнул пальцем в красных карликов:

— Начнём с этих!

Жнец оживился сразу, заулыбался. Произнёс довольно:

— Я думал, что ты откажешься! Ты же не любишь пытки, хотя делаешь это лучше всех других вместе взятых! Помню, как ты допрашивал…

Я покачал головой и глазами указал на эльфов. Жнец смешался и кашлянул смущённо. А потом спросил:

— Допрашивать при всех будешь?

И снова я лишь молча покачал головой и ткнул рукой на холм, усеянный телами, где я готовился встречать свою смерть. Уже через несколько минут передо мной сидел красный карлик, изрядно избитый, с распухшей губой и подбитым глазом. Жнец никогда не церемонился, особенно, когда дело касалось пленных. Помню, однажды, разъярённый ожесточённым сопротивлением врага, он принёс нам вместо пленного скулящий обрубок без рук и ног. И на вопрос Рекса, какого хрена вообще произошло и как теперь это допрашивать, ответил, что приказа доставить целого врага не было.

Красный карлик смотрел на меня не со страхом — с ужасом. Они явно знали, кого идут убивать. Потому я даже не стал разыгрывать спектакль. Подошёл вплотную и спросил:

— Начнём с пыток или так всё расскажешь?

— Р-расскажу, господин Иной, — прошепелявил карлик.

Я сел поудобнее на труп одного из кочевников и кивнул:

— Начинай!

— Меня послал глава нашей семьи Тэд Кравич. Он решил, что нашему роду нужен новый старейшина вместо Тома Купыша. Том подписал невыгодный для нашей расы договор. Мы хотели убрать старейшину и аннулировать договорённости.

— А новым старейшиной избрать Тэда Кравича, естественно? — усмехнулся я.

— Это как большинство бы решило, — осторожно сказал пленный.

У красных карликов, как и у гномов, власть не передавалась по наследству, как у людей или эльфов. Там после смерти старейшины или главы рода были выборы. У красных карликов собиралось племя. Каждая семья выдвигала своих кандидатов. А потом начинались жаркие баталии. У гномов выбор делал Совет, который, в принципе, был не менее могущественен, чем глава рода. Только полномочия у них разделялись. Совет отвечал за выбор главы, за внутренние дела, за распределение благ и земель, шахт и ресурсов. Глава же гномов больше отвечал за внешнюю политику — торговлю, войны, дипломатические отношения. И если у гномов внутренних распрей и интриг было не так много, то вот красные карлики жить без этого не могли. И в этот раз, судя по всему, одна из семей решила затеять интригу против старейшины Купыша.

— А почему меня-то убить решили? — спросил равнодушно я, уже зная, в принципе, ответ. И когда карлик принялся отвечать, кивал головой не только ему, но и своим подтверждённым догадкам.

— Тэд посчитал, что мы сможем столкнуть убийство на старейшину. Его покарают Иные. А мы поднимем всё племя, чтобы расторгнуть договор из-за убийства Купыша. И таким образом и от старейшины освободимся, и договор невыгодный расторгнем.

— Каким образом на пёсьеголовых вышли? И на коричневых орков? Они же не хотят ни с кем дел иметь.

— Ну, с киноцефалами нам очень повезло. У них год плохой выдался, голодали. А тут наша семья помогла им…

— Небезвозмездно? — ухмыльнулся я, зная алчность этого народца.

— Что? — поперхнулся пленный.

— Не даром? — уточнил я.

— Не даром, — согласился допрашиваемый, — У них же шкур много, и каменья всякие имеются. И доступ к древесине…

— Ободрали пёсьеголовых, да ещё и на убийство подговорили, — я посмотрел на томящихся в отдалении остальных пленных: — А орки?

— А с коричневыми орками у нас давняя связь, — осторожно сказал красный карлик.

— И у Купыша?

— У всех, — скривился пленный, — Не всегда они соглашаются выполнять услуги, но если хорошо заплатить…

— А что за кочевники?

— Простые наёмники, тупые и жадные, — презрительно скривился карлик.

Глава 8. В редкие минуты отдыха

Сарисса гладила меня по щеке и постоянно спрашивала:

— Точно ничего не болит?

Я в ответ лишь слабо улыбался и качал головой. Я давно не чувствовал себя так. С тех самых пор, как так же по щеке меня гладила другая девушка. С полузабытым именем и полустёртым от времени лицом. Когда она умерла, я, наверное, впервые за долгое время дал волю чувствам. И тогда по халифатам долго ходила поговорка о том, что нельзя будить чувства Равнодушного. Равнодушным меня окрестили ещё раньше. Намного раньше, чем я повстречал ту девушку с полузабытым теперь именем. Лета звали Жнецом. Баблера — Яростным. Торвуса — Диким. А меня — Равнодушным. И только Рекс всегда оставался Рексом. Ему пытались придумывать клички, но они не приставали к нему, несмотря на все усилия бардов и сказителей. Некоторые прозвища мы потом вспоминали со смехом, такие как «блистающий», «смертоносный» или «разящий». Баблер в своей обычной манере спрашивал у Найтена, скольких он разил, и Рекс лишь улыбался в ответ, махая обречённо рукой. А ещё у Рекса, в отличие от нас, не было артефактов. Кроме палицы под названием Северная Звезда. Впрочем, ему артефакты были ни к чему. Рекс, скорее всего, был потомком древних колдунов, обладающих могучей силой. Поговаривают, что из-за войн этих могучих магов и появился Разлом, прозванный потом Прядью. Так это или нет — не известно, но то, что Рекс по магической силе превосходил не только нас четверых, вместе взятых, но, наверное, и большинство нынешних магов — факт неоспоримый.

Однажды Баблер даже взялся рассуждать, как мог волшебник с такой силой умереть и попасть в загробное царство с нами вместе. Он долго рассуждал о том, кто же был тот силач, что сумел уложить Найтена Рекса. Потом стал размышлять, а не был ли Рекс убит подло? Во сне? Или с помощью яда? Когда мне надоело слушать разглагольствования балабола, умеющего анализировать примерно так же, как медведь летать, я посоветовал ему просто спросить у Рекса. Баблер сразу же заткнулся и больше разговор на эту тему не начинал. Были вопросы, какие мы никогда не задавали друг другу. И один из них как раз касался нашей смерти. Никто из нас ни разу по молчаливому согласию не спрашивал друг у друга, что произошло перед встречей в белесой мгле. И вообще мало спрашивали про предыдущую жизнь. Это всё осталось там, в прошлом. Кто как погиб. Кем был убит. Где рос и воспитывался.

Иногда мы рассказывали о себе. Но это было редко и скупо. И каждое такое слово ловилось остальными членами квинтета с особым вниманием. Так я узнал когда-то, что в племени Торвуса принято было сбрасывать провинившихся со скалы. Но сбросили ли Торвуса, конечно, никто из нас не спросил. Просто приняли к сведению этот факт. Баблер, кстати, как-то проговорился, что ему поклонялось целое королевство. Остальные восприняли это, как очередную шутку балабола. Да и я тоже скептически отнёсся к данной информации, пока не увидел далеко на юге статую с лицом Баблера. Огромного каменного воина, глядящего в горы. Увидел, кстати, совершенно случайно, и много лет спустя сказал об этом Лингу. Тот на мгновение даже перестал зубоскалить, но потом вновь натянул на себя маску шутника и принялся подробно рассказывать о своих приключениях в султанском гареме. А ещё много лет спустя попросил меня, если что-то случится, отнести его перчатки и меч к этой статуе. И рассказал о тайнике под изваянием.

А сразу после Мирахской резни, когда мы перед очередным расставанием напивались вином, Лет Алис признался вдруг, что был учёным. Когда Баблер издевательски захохотал, то Лет спросил, а не думает ли Линг о таком, что в каком-то королевстве все учёные наравне с другими умели держать в руках оружие и изнуряли себя тренировками. Баблер пусть и в шутливой форме, но извинился. Правда, Жнец больше никогда и ничего о себе не рассказывал.

Кстати, ещё одним табу у нас по молчаливому согласию стало спрашивать, где именно мы пропадаем до следующего воссоединения. Потому как, мы не находились друг с другом всё время. Да и думаю, если бы такое случилось — мы бы возненавидели друг друга и сами бы убили. Потому, мы собирались только по призыву Рекса. Какое-то время действовали вместе, а после расходились каждый в свою сторону и по своим делам. Я лишь дважды встречал своих приятелей во время своих скитаний и странствий. Один раз Торвуса — в далёком северном королевстве, где он сколотил дружину и нападал на суда и караваны, взимая дань и собирая кровавую жатву. Он тогда тоже узнал меня, когда я, весь в своей и чужой крови, прижавшись спиной к мачте, отбивался от разъярённых варваров. И Торвус смог остановить их одним своим окриком, хотя эти берсерки доселе не слушали в пылу боя даже самых прославленных своих конунгов. Хотя, может тогда подействовал не только окрик Торвуса, но и гора трупов передо мной, которую я сделал буквально за несколько минут, только появившимся у меня тогда Каладболгом.

А однажды я видел Баблера. Его вели в подвалы, а наутро собирались повесить за несколько преступлений, совершённых против одного из заносчивых халифов. Я долго размышлял — пройти ли мимо, или попытаться спасти Линга. Тем более, сам Баблер меня не видел в толпе, и ничего предъявить бы не смог. В итоге я, почему-то решил ему помочь. И ночью, вырезав охрану, вытащил балабола их застенков халифа. А потом мы вдвоём прогулялись по дворцу местного владыки, и Баблер, откопавший спрятанные незадолго перед этим свои латные перчатки, устроил в обиталище южного монарха настоящий ад.

Только Лета Алиса по прозвищу Жнец я не встречал ни разу, кроме как в те моменты, когда мы объединялись по зову Рекса. Также не знаю, виделись ли мои компаньоны где-то друг с другом без меня. Об этом мы тоже никогда не спрашивали и не говорили. Хватало того, что раз в несколько лет, где бы я ни находился, меня встречал Рекс. Спрашивал, как дела, не нужна ли помощь. А потом кивал, выслушивая, и вновь пропадал на несколько лет…

Сарисса позвала служанку и приказала принести нам завтрак. А после сама лично сервировала столик и пригласила меня к нему. И когда я начал есть, сказала:

— Помнишь, я говорила тебе о магистре ордена, в котором я состою?

— Герцог Тиберий Арканум, — кивнул я.

— Так вот, — улыбнулась Сарисса, — Я вынуждена была рассказать всё герцогу, чтобы подключить его к поискам этого таинственного торговца. И он очень хотел бы встретиться с вами.

Сарисса чуть смущённо улыбнулась:

— Он правда замечательный. И очень могущественный в королевстве человек. Поверь, он может сильно помочь. Да и уже делает всё возможное, чтобы распутать этот клубок. Но он, как мальчишка, обрадовался, услышав, что Всадники — не просто миф. Что вы среди нас. И что с вами можно поговорить. Подпрыгивал и кричал, что всегда верил, что это не просто сказка.

— Я встречусь с ним, — улыбнулся я девушке с солнцами вокруг зрачков, — Ради тебя я встречусь с кем угодно. Вне зависимости — могущественный он или нет.

Баронесса Хастифер смутилась и рассмеялась тихонько:

— Я всё время забываю о вашем могуществе, Ино, — виновато проговорила она, — Но, когда вспоминаю, меня переполняют и восторг, и ужас оттого, что я прикасаюсь к легенде. И что ты — такой живой и настоящий…

— Проверим, настоящий ли, — нарочито-зловеще сказал я, распахивая на девушке халат…

Глава 9. Афийский монастырь

Мы ехали в гору впятером. Впереди — Рекс на своём могучем буйволе. Сзади слева — я и Баблер. Справа — Лет и Торвус. Впереди трусил Глупыш, старательно нюхая воздух, и хотя здесь, на Афийской горе, нас вряд ли могла ждать опасность, осторожность наша никуда не делась. И даже осознание того, что не только твари, но и плохие разумные не посмеют ступить на эту землю — ничего не меняло. Чтобы отвлечься от дороги, я стал размышлять, кто мог бы посметь безобразничать здесь, возле Афийского монастыря, и так и не придумал, так как, по разумению моему, даже безмозглая стеркора испугалась бы направить сюда свои лапы. Я осмотрел своих приятелей и увидел, что Торвус хмурился. Он всегда хмурился, когда мы ездили сюда, потому как всё ещё почитал своих языческих божков, слепленных из глины. Пусть и делал это втихомолку. Однако, новую веру он принял, так как сам не раз убеждался в чудодейственности её адептов. В частности, монахов Афийского монастыря. Однажды, когда Лет подтрунивал над Торвусом и его верой в языческих идолов, тот, добродушно улыбнувшись, ответил, что Бог единый вовсе не отменяет других, которые живут сами по себе, и иногда помогают своим последователям.

Когда показались стены монастыря, я в который раз восхитился архитектурным совершенством этой святой крепости. Каменная тропа выводила на огромное пологое плато, стремительно уходящее через половину лиги вверх, к вершине. На этом пространстве зодчие и умудрились поставить самое совершенное и могучее строение, из всех мною виденных. Стены монастыря сложили из огромных каменных блоков. И они поднимались вверх, на высоту десяти человеческих ростов. Над видимой частью стены было всего четыре башни — две угловых, квадратных, массивных, а две надвратных — полукруглых и шпилеобразных. Но самое интересное было за стенами: огромный монастырский комплекс, состоящий из главного здания, а также двух крыльев, присоединённых к зданию галереями. В крыльях располагались кельи афийских монахов, несущих службу, молящихся и… тренирующихся в обращении с оружием и в магии. Вернее, в той её разновидности, которую они называли Силой Господней. И магия эта была воистину могуча. А чуть в стороне от главного здания располагался храм — наверное, самый простой, и в то же время самый прекрасный на Пекатуме.

Мы подъехали к воротам, и из калитки вышел просто одетый монах с глуповатым, но суровым выражением лица. Он хмуро осмотрел нас и спросил:

— Зачем пожаловали, путники? Помощь вам явно не нужна, помолиться можно и в нижних храмах…

Торвус нахмурился было, даже рот открыл, чтобы ответить, но Рекс легко спрыгнул с буйвола и шагнул навстречу монаху:

— Мы хотим побеседовать с отцом настоятелем.

— Я спрошу, — дёрнул плечом монах и проговорил: — Но ни на что не рассчитывайте. Недавно был король Ундила, настоятель смог принять его только через три дня, так как шло служение. И король ждал всё это время под стенами со своей свитой…

— Для монаха ты слишком тщеславен, — не выдержал всё же Торвус. Рекс, впрочем, ничуть не осудил это, даже улыбнулся чуть, будто поощряя. И Хом продолжил: «Нет раба, ни свободного; нет мужеского пола, ни женского: ибо все вы одно во Господе»…

— И если продолжить мысль, которую мой друг процитировал из Священного писания — нет монаха и мирянина, нет настоятеля и просителя. Есть лишь чада Господа, — добавил Лет Алис, спешиваясь со своего коня, — А ты тут королями хвастаешь. Вернее, недоступностью своего начальника. Гордыня это, брат-монах!

— «Гордость ненавистна и Господу, и людям», — влез со своей цитатой и Баблер, тоже спрыгивая с коня. Я подумал немного и слез с Чучела молча. И так слишком много богословов развелось в округе, как по мне.

Монаха, кстати, тоже впечатлило выступление нашей команды. Он отступил на шаг назад и спросил:

— Богословы, что ли? Как-то вы на них не очень похожи.

— Да и ты на монаха не сильно тянешь, — скривился Торвус. Я тяжело вздохнул, но промолчал. Ругаться с хозяевами, стоя на пороге — то ещё занятие. Впрочем, Рекс поднял, наконец, руку, и все замолчали. А он повернул голову вбок и спросил меня:

— Ино, что там должны мы сказать при посещении монастыря?

— Перекуйте орала ваши на мечи, сир, — ответил я равнодушно, отметив, как враз изменилось лицо монаха. Он молча отступил в калитку и захлопнул её. Мы недоумённо переглянулись, Торвус даже шагнул было вслед за монахом, но Рекс качнул головой из стороны в сторону, и варвар остановился. А Найтен махнул рукой на небольшую, вытоптанную полянку, где, видимо, ждали король со свитой и промолвил:

— Подождём!

Мы успели расседлать лошадей, когда калитка вновь открылась и оттуда вышел другой монах. Одет он был так же просто, но было во взгляде, в движениях нечто иное, властное. Он подошёл к нам и проговорил тихо:

— Иеромонах Элафрий. Не могли бы вы представиться и сказать, что за дело привело вас в Афийский монастырь?

— Я Найтен Рекс, — произнёс наш вождь, — А со мной моя свита: Ино Пинатум, Торвус Хом, Лет Алис и Баблер Линг.

Рекс немного подумал и произнёс:

— О цели нашего визита, боюсь, я могу сообщить лишь настоятелю.

Иеромонах кивнул степенно и произнёс:

— Мы рады вас видеть в стенах нашего монастыря. Но по уставу его, ежели вы знаете, войдёт лишь тот, кто носит нательный крест.

Рекс кивнул нам и распахнул полушубок на своей груди, продемонстрировав крест. То же самое сделали и мы. Элафрий не постеснялся подойти к каждому и внимательно посмотреть наши нательники. Пожевал губами и произнёс:

— Я слышал, когда-то вы были язычниками?

— Когда-то все на Пекатуме были ими, — вновь не удержался Торвус. И иеромонах опять кивнул и пошёл к калитке, бросив через плечо:

— Прошу вас следовать за мной, настоятель ждёт!

Когда мы прошли ворота, нас встретили десятка три монахов, стоящих по обе стороны от дорожки, ведущей через монастырский двор к главному зданию. И я понимал, что почётный караул в мгновение ока может стать и отрядом ангелов возмездия. Монахи старались хранить беспристрастное выражение лиц, но глаза их блестели любопытством и даже изумлением. Видимо, им уже сообщили, кто посетил их обитель. Мы прошли сквозь этот строй, и я заметил, что минимум половина монахов — обладатели мощного дара с Силой Господа. Баблер даже поёжился немного и спросил у меня шёпотом:

— Как думаешь, Ино, вздумай мы посостязаться — кто кого победил бы?

Я сдержанно пожал плечами, даже не собираясь думать над этим вопросом. Впрочем, Баблер, по своему обыкновению, и сам через минуту забыл о нём, лишь крутил головой, пытаясь высмотреть изменения после последнего посещения, которое состоялось уже и не помню, сколько лет назад. хотя, на мой взгляд, монастырь оставался всё тем же. Как и монахи — суровые и в меру строгие. Вместе с иеромонахом мы зашли в главное здание, и тот проговорил тихо:

— Настоятель ждёт вас в небольшой зале. Она налево по коридору.

Рекс молча кивнул и пошёл туда. Мы двинулись следом…

Глава 10. Настоятель

Настоятель Афийского монастыря оказался высок и костист. Возраст иссушил его мышцы, но плечи даже сквозь сутану выпирали вширь, показывая, что некогда человек этот был невероятно могуч. Когда мы вошли в небольшую залу, сплошь уставленную иконами, лампадами и крестами, настоятель поднялся навстречу и поднял руку для благословения. Рекс, и мы следом, тут же опустились на колено и склонили головы. Настоятель прочёл над нами короткую молитву, перекрестил и махнул приглашающе рукой на деревянные табуреты, стоящие вокруг грубо сколоченного дубового стола. А когда мы расселись, произнёс на редкость сильным и молодым голосом:

— Меня зовут игумен Санктус.

— Санктус? — приподнял вверх бровь Рекс, — Прошлого настоятеля, помнится, звали так же, Ваше Высокопреподобие.

— Это имя передаётся от настоятеля к настоятелю, — улыбнулся игумен, отчего морщинки лучиками разъехались от глаз к вискам: — Потому это и не имя больше, а звание, если хотите.

— Так я и думал, — пропыхтел Торвус, зачем-то перекрестившись.

Настоятель коротко глянул на него и вновь повернулся к Рексу:

— Итак, я хотел узнать цель вашего визита, досточтимый Найтен Рекс.

— Главная наша цель не меняется, — Рекс говорил спокойно, подражая игумену: — Сражаться с исчадиями Пряди, с коими сражается и церковь. Оттого, мы хотели получить благословение. А также узнать, сможем ли мы рассчитывать на помощь монастыря, которая нам предоставлялась уже не раз.

Санктус переплёл пальцы на руках и качнул головой:

— Я уверен, что вы в курсе жарких споров и диспутов по вашему поводу в лоне церкви, — даже не спросил, а скорее утвердительно сказал игумен, — И многие до сих пор не пришли к единому мнению, кем же вас считать.

Лет Алис пренебрежительно скривился, показывая, что ему-то эти диспуты точно нипочём, но Санктус, увидев его гримасу, не изменил ни тона, ни размеренности:

— Но Афийский монастырь строго следует своим убеждениям, потому благословение вы получите всегда, как и помощь. Единственное, я хотел бы уточнить, для чего вам именно нужна помощь, чтобы понимать, какие средства вам выделить.

Рекс ненадолго задумался, и проговорил максимально осторожно:

— В этот раз мы сработали на упреждение, и большой волны теперь не ожидаем. Хотя всякое может случиться. Но…

— Но? — подался вперёд игумен.

— Но мы впервые за всё это время хотим сами нанести удар, — чётко закончил Рекс и посмотрел на Санктуса.

Если настоятель Афийского монастыря и удивился, то виду не подал. Всё так же сидел с переплетёнными пальцами рук и чуть покачиваясь в деревянном кресле. Затем кивнул чему-то и сказал:

— Мы и сами подумывали об этом, для чего готовили целый отряд монахов, обладающих силой Его. И я рад, что наши цели объединятся. Даже если не получится сокрушить Прядь, мы хотя бы поймём размеры её и ту силу, что таится внутри, чтобы в дальнейшем противостоять ей.

— Мы тоже думаем сделать не полноценную военную кампанию, а больше вылазку, — кивнул Найтен, — Разведку боем. Тем более, если сведения наши подтвердятся, то нам будет куда идти в Пряди.

— Я могу узнать, что за сведения? — подался вперёд игумен.

— Вы — можете! — веско выделил слова Рекс, — Но кроме вас об этом не должен знать никто.

— Об этом можете даже не беспокоиться, — чуть прикрыл глаза Санктус.

— По моим сведениям, в глубине Пряди на одной из гор до сих пор живёт один из кланов гномов. И они успешно противостоят тварям. Мы на обратном пути хотим заехать в клан гномов Яростного молота. Потому как они, вроде бы, поддерживают связь со своими сородичами. И если информация подтвердится…

— Вы хотели бы дойти до этой горы, — кивнул игумен Афийского монастыря, и глаза его загорелись: — И это было бы чудесно.

Он помолчал немного, думая о чём-то своём, и проговорил:

— Я мог бы отправить с вами триста монахов, но, боюсь, в Пряди не от всех будет толк. Потому я распоряжусь, чтобы выступила сотня монахов с силой Его, которые, уверен, точно не будут обузой!

— Это отлично, — расцвёл Рекс, — Сто монахов Афийского монастыря стоят целой армии!

— Ну, это преувеличение, — махнул рукой Санктус, — Но помощь, надеюсь, они окажут. Сколько всего сил вы хотите взять?

— По полтысячи эльфов, гномов и синих орков. Плюс, полтысячи приграничников.

— И вы, — произнёс игумен.

— И мы, — кивнул Рекс.

— Ваше Высокопреподобие, — вновь вылез Торвус, — А что за споры по поводу нас среди церкви? Очень хотелось бы узнать.

Настоятель Афийского монастыря посмотрел внимательно на варвара и проговорил:

— Часть иерархов считает, что вы посланы Господом. А часть, наоборот, боится, не зло ли вы ещё худшее, чем Прядь. Вы ведь, насколько я понимаю, бессмертны?

— Мы сами не знаем, отче, — честно ответил Рекс, — Но живём долго, да. И убить нас… можно, сами знаете…

— Но вы возвращаетесь, — кивнул игумен. Подумал немного, говорить ли. Но решился: — Оттого даже мысли были — попытаться узнать у вас секрет вашего бессмертия. А некоторые даже предлагали… заточить вас в подземелья.

— Если бы вы знали, сколько было таких желающих, кроме церковников, — буркнул Баблер, и Санктус засмеялся тихо:

— Представляю! Но раз вы здесь, а не в подвалах, ни у кого не удалось это сделать, слава Богу! Хотя, каждый из вас для людей — самый большой соблазн.

— Это почему же? — спросил Жнец, и Рекс пояснил ему вместо настоятеля:

— Потому что люди хотят жить вечно. Или хотя бы долго. И многие думают, что мы знаем секрет.

Игумен кивнул одобрительно и добавил:

— Потому то, что появляетесь вы не часто — наверное, благо. И избавление слабых людей от соблазна великого.

— Так уж и слабых, — буркнул Торвус, — Как раз тайны наши хотят узнать достаточно сильные, Ваше Высокопреподобие. Помнится, король один даже горел желанием…

— Мирах, — кивнул головой настоятель, — Но сила физическая и влияние не говорят о силе духовной. Только духовно сильный человек может противостоять соблазнам.

— Тогда Баблер у нас очень слабый человек, отче, — Торвуса сегодня прямо распирало на разговоры: — Не может пройти мимо ни одного соблазна! Будь то хоть выпивка, хоть юбки!

Настоятель Афийского монастыря покачал головой и ответил тихо:

— То, что он жизнью своей рискует во славу Господа и для защиты разумных — искупает его мелкие слабости, сын мой…