Часть 2. По следам злодеевГлава 1. Катифея

Солнце уже касалось горизонта, когда стеклянный волк поднял вверх морду и обеспокоенно понюхал воздух. Баблер, допивший моё вино, поправил латные перчатки, которые нацепил практически сразу, и спросил весело:

— Что там интересного произошло, пока меня не было?

Я проверил свои наручи и поудобнее перехватил меч:

— Всё веселье только с тобой, друг мой. Веришь, лучшее для тебя приберёг! Тот самый монстр, который за мной шёл, я тебе про него только что рассказывал.

Я пристально всмотрелся в линию горизонта. Мне показалось, что там мелькнуло что-то тёмное и зловещее. Баблер проследил за моим взглядом и подмигнул:

— Чёрный кентавр, не касающийся земли — действительно забавно. С таким мы ещё не сталкивались.

— Я и сейчас не горю желанием, честно говоря, — я посмотрел, как Баблер крутанул своего «кошкодёра» и решил ещё раз попытать счастье: — Отчего у меча твоего название такое? Все стараются поярче назвать, а ты…

Баблер сощурился, что означало одно — сейчас будет врать напропалую. Потому я поднял руку и сказал:

— Вопрос снимается, давай готовиться!

Чучело продолжал пастись возле изваяния с лицом Баблера Линга, и друг спросил обеспокоенно:

— А келпи твой нам поможет?

— Если захочет, — пожал я плечами, — Хотя, сегодня он впервые назвал меня хозяином.

— Ого, — протянул Баблер, сплюнул на землю и тоже уставился вдаль: — Я всегда говорил, что ты необычайно везучий сукин сын.

Я не стал ничего отвечать обормоту. Во-первых, не было желания говорить, а во-вторых, я не был согласен с Баблером. Особенно, если учесть обстоятельства нашего знакомства с Чучелом. Тем более, и сам Чучело подошёл к нам и, покосившись левым глазом на Баблера, прохрипел:

— Что-то приближается!

— Ты знаешь, что это? Или кто? — тут же спросил Баблер.

Келпи глянул на моего друга опять одним только глазом, всхрапнул и проговорил надменно-презрительно:

— Вот ты бестолочь, человечек. Знал бы — давно бы сказал хозяину.

Баблер хохотнул, даже не думая обижаться, и повернулся ко мне:

— Как будем действовать? Сразу ударим всей мощью?

— А поговорить? — всхрапнул келпи, и я кивнул, соглашаясь с Чучелом:

— Поговорить, действительно, надо попытаться. Чтобы понять, что это за тварь, и что ей от нас надо. Тут любая информация полезна будет, — я хлопнул Баблера по плечу: — Сам бы я, может, и не устоял против Нечто, но с тобой должны справиться!

— Ну, поговорить я люблю, — дёрнул уголком рта Линг и вновь уставился в степь: — Уже скоро и поговорим!

Когда Нечто вышло к нам, уже почти совсем стемнело, и тварь, будто сотканная из непроглядной тьмы, органично выплыла из сумрака. Чучело всхрапнуло и стало неуловимо меняться, превращаясь в монстра. Стеклянный волк встал от меня справа, так как слева, хищно ощерившись, застыл Баблер.

— Кто ты? — спросил я, чуя, как стынет от ужаса моё лицо. Нечто вблизи напоминало не кентавра, а скорее какого-то гигантского богомола: треугольная голова со жвалами и выпученными фасеточными глазами, четыре лапы, на которых исчадие стояло. А сверху — на туловище — ещё две лапы, жуткие, чёрные, как и само порождение Пряди. Лапы, больше похожие на секиры. А то, что это чудище пришло из Пряди, мы с Баблером теперь чуяли очень хорошо. Я, глядя в фасеточные глаза, подумал уже, что чудище не ответит и кинется на нас, но оно остановилось шагах в десяти, наклонило вбок треугольную голову, будто прислушиваясь, и зашевелило вдруг жвалами.

— Кто ты, — чудовище повторило мои слова, но как! Голос его был похож на скрип перетираемых камней, скрежет ржавого железа по стеклу и много чего ещё одновременно. Я аж поморщился, но решил ответить:

— Я Ино Пинатум, а ты кто?

— Ино Пинатум, — повторило вновь чудище, и у меня вновь свело скулы. Ни разу имя моё не звучало так мерзко, даже из уст женщин, которым казалось, что они меня ненавидят. Чудище замолчало, молчали и мы. И тишину решил нарушить Баблер. Со своей постоянной усмешкой он спросил:

— Так кто же ты, чудище? Имя есть? Или порядковый номер, хотя бы?

Фасеточные глаза завращались, будто фокусируясь на другом объекте — теперь на Линге, и тварь Пряди проскрипела опять:

— Имя…

— Да, имя, — Баблер не только не поморщился, но даже подмигнул говорящему существу, сотканному из тьмы, — Как тебя называют?

— Катифея. Я, — вновь проскрипело чудище.

— О, диалог завязался, — обрадовался Баблер, — А ты девочка или мальчик?

— Я — Катифея, — вновь произнесла тварь.

— И что тебе надо, Катифея? — Баблер поудобнее перехватил кошкодёр.

— Мне надо Ино Пинатум, — и вновь фасеточные глаза заворочались, перестраиваясь на меня. И теперь спросил я, чуя, что от твари исходит холод:

— И зачем я тебе, Катифея?

Тварь поднялась выше, зашевелив передними лапами-секирами:

— Забрать голову и отнести хозяину…

— Полегче, тварь, — засмеялся Баблер, — А то, как бы твоя голова не отделилась от тела.

— А зачем твоему хозяину моя голова? — с интересом спросил я, перебивая друга и стараясь по максимуму выяснить всё, что можно: — И кто твой хозяин?

— Хозяин — он Хозяин. А зачем голова — не знать! — и тварь прыгнула на меня. Впрочем, я уже был готов и резко отпрыгнул в сторону, ускорившись до предела. Но даже в таком состоянии еле успел уйти с линии атаки. И Катифея пронеслась буквально в волоске от меня, обдав жутким холодом. Баблер, тем не менее, успел рубануть тварь мечом, но его кошкодёр отлетел от панциря чудища, сотканного из тьмы, будто от камня. Но я уже скрестил наручи у направил столб огня в порождение Пряди, выплёскивая всю силу, что у меня была. Попал на таком расстоянии сразу, и Катифею откинуло шагов на пятьдесят, окутав нестерпимо ярким пламенем, способным оплавить даже камни. Но, к моему ужасу и удивлению, тварь Пряди осталась живой и даже почти невредимой. Она, отлетев вверх по склону, упёрлась задними ногами в склон и пережидала мою атаку. А я чуял, что силы мои начинают иссякать. Тут в дело вступил Линг, ударив из перчаток холодом. Я на секунду прервал огонь, чтобы удар Баблера достиг цели, и тварь успела переместиться одним прыжком сразу шагов на десять. Но ледяная стужа заморозила тёмную мразь, та застыла, и тут в дело вступил келпи. Он заорал жутко и выбросил водяной жгут в сторону Катифеи. Линг, сориентировавшись, тут же заморозил жгут, и в порождение Пряди ударило ледяное копьё, пробив чёрный панцирь.

Я вновь скрестил наручи, выпустив всю оставшуюся силу в столб пламени. И теперь, сквозь пробитый панцирь, Катифею проняло. Внутри она будто закипела и… взорвалась, разбрызгав себя на тысячу ошмётков.

Глава 2. Хюльдры

Звёзды мерцали на небе ярко и равнодушно, а мы с Баблером стояли под огромным зданием, где обитал верховный маг халифата Али Странд. И я отстранённо думал, что Баблеру Лингу, сукину сыну, вновь удалось меня уболтать на очередную авантюру. Накануне мы спорили с ним до хрипоты, и я пытался доказать, что нужно двигаться в столицу Пульшера, где нас ждут Рекс с Торвусом и Летом. А Линг упрямо мотал головой и продолжал втолковывать:

— Мы должны идти в столицу, да! Но в столицу халифата! И брать за жабры этого верховного мага и самого халифа, которые устроили за тобой охоту! Они явно знали, кто ты! И мы обязаны узнать, откуда! И доложить Рексу. А если потеряем время — концы обрубят!

— Вдвоём брать за жабры верховного мага и халифа? — ухмыльнулся я, — Мы одну тварь еле-еле уничтожили. А если её послал этот самый маг? А сам ещё могущественнее?

— Тварь прибыла из Пряди, ты это и сам знаешь, — отмахнулся Баблер, — И нас не двое, а четверо! У тебя Чучело и волк!

— Ты правильно сказал: «у меня», — холодно ответил я, — Почему я должен рисковать теми, кто пошёл за мной? Ради того, чтобы выяснить дурацкую тайну, или вовсе не тайну?

— Ну, и я могу кое-кого привлечь, — пожал плечами Линг.

— И кого же? — я продолжал говорить с ним ледяным тоном, зная, что только такое отрезвляет приятеля, — Шлюх из борделя?

Баблер презрительно хмыкнул и произнёс:

— Если бы кто-то мог повести за собой шлюх из борделя — он стал бы повелителем мира! Увы, мне до этого ещё далеко. Но кое-кто из помощников и у меня имеется! — Баблер свистнул громко, и откуда-то с гор раздался ответный свист. Я с интересом уставился во тьму, пытаясь рассмотреть, кто спускается сверху в долину со статуей с лицом Линга. И когда три существа вышли в круг света, наверное, впервые за долгое время удивился. Это были какие-то амазонки — невероятно прекрасные, с длинными, волнистыми волосами, завязанными в косы. Все, как одна, облачены в кольчуги, а в руках держали тяжёлые секиры. И все они не являлись людьми — это точно! Но вот к какой расе они принадлежали, я затруднялся ответить, ибо от них разило настолько сильной природной магией, что просканировать женщин не удавалось. Баблер тихо засмеялся, довольный произведённым эффектом, и сказал самодовольно:

— Знакомьтесь, девочки — это Ино! — затем повернулся ко мне и подмигнул: — Знакомься, Ино, это хюльдры!

Я приподнял левую бровь и спросил максимально нейтрально:

— Хюльдры? Серьёзно? — и, увидев недоумение на лице приятеля, сообщил язвительно: — Дружище, тебя надули самым бессовестным образом! Хюльдр не существует! Мне об этом сам Торвус рассказывал, на землях которого якобы они и появились!

— Может, вашего Торвуса не существует, дядечка? — нахально спросила меня одна из троицы — рыжая и веснушчатая, — Я-то — вот она!

Я вновь перевёл взгляд на Баблера, но тот лишь весело ржал:

— А помнишь, Ино, как нам в одном кабаке в Пульшере бродячий слепой бард доказывал, что нас не существует? Как там он тебя назвал?

— Продуктом суеверия тёмных крестьян, — хмыкнул я, признавая правоту Баблера.

— А Рекса — подсознательным стремлением людей к недостижимой справедливости! — захохотал Баблер и повернулся к девушкам: — Кто из вас докажет моему недоверчивому приятелю, что вы существуете?

— А он стоит того, чтобы ему доказывать? — заговорила теперь тёмненькая. Сказала презрительно, что меня, признаюсь, даже немного покоробило. Впрочем, я надменно посмотрел на говорившую и счёл нужным ответить:

— Если твой язык так же хорош во время постельных забав, как во время разговора, то я готов поверить во что угодно!

Рыженькая и блондинка хихикнули, а тёмная, вспыхнув, сказала:

— А если ты свой язык не привяжешь, Ино, или как там тебя, то запросто его лишишься!

Баблер чуть отодвинулся и с интересом наблюдал за перепалкой, которая, судя по всему, его очень забавляла. Он даже вытащил флягу и достал вяленое мясо, будто собрался за спектаклем наблюдать, либо за боями гладиаторов. Я презрительно посмотрел на приятеля, но ответил девушке:

— Ты можешь попробовать это сделать, языкастая!

И тут тёмная прыгнула на меня. Признаюсь, я не ожидал такой прыти от амазонки, потому еле успел среагировать. Перехватил её, и, чтобы не ломать и не бить, просто развернулся, придавая девушке ускорение, и швырнул через костёр на Баблера. Та рухнула на Линга вместе с кольчугой, изрядно ушибив моего друга. Тот выругался, ибо разлил содержимое фляги, да и сам перепачкался, и вскочил обиженно:

— Ино! Нельзя быть таким…

— Каким? — я, прищурившись, посмотрел на амазонку и спросил: — Хочешь ещё попробовать, деточка? Расскажу тебе, что нельзя кидаться на взрослых дядь без их согласия.

Тёмная нахмурилась, и окуталась вдруг ярко-огненной аурой, а Баблер поспешно вскинул руки и заговорил:

— Хриза, перестань!

Хриза, двинувшаяся было ко мне, нехотя остановилась, а аура её угасла. Я же кивнул довольно и проговорил ровным голосом:

— Баблер Линг, я не думаю, что столь неуравновешенные союзники нам помогут.

— Ну, они, в отличие от твоих питомцев, умеют говорить, — хмыкнул ничуть не смущённый приятель.

— А вот сейчас обидно было, — произнёс Чучело, и все три амазонки посмотрели на него в изумлении.

— Что ты, чёрт побери, такое? — прошептала рыженькая, на что келпи тут же ответил:

— Я жеребец, деточка, в отличие от вашего балабола, что бы он вам ни говорил, — Чучело задрал верхнюю губу и весело заржал над собственной же шуткой. Впрочем, Баблер, ничуть не обиженный, засмеялся с ним вместе и произнёс весело:

— Девочки! Ино имеет уникальную способность ладить с такими, кхм, существами, о которых другие рассказывают только в страшных легендах!

Тёмная встряхнула своей пышной шевелюрой и произнесла:

— Я прошу прощения за несдержанность, Иной! Я не привыкла, что в наших словах сомневаются. Но мы действительно хюльдры — древний народ, который появился в этом мире задолго до людей. Да, нас осталось немного, но мы многое можем. И то, что люди нас считают сказкой — не лучшее ли тому подтверждение?

— Я принимаю твои извинения, хюльдра Хриза, — я наклонил голову, — Чем вы сможете быть нам полезными?

— В каком смысле? — немного смешалась девушка.

— Какими навыками вы обладаете? — уточнил я, — Что можете?

— Мы, наверное, не сравнимся с вами в умении сражаться, — пожала плечами Хриза, и стала вдруг ослепительно прекрасной: — Но у нас есть оружие пострашнее…

Глава 3. В гостях у верховного мага

Хриза появилась из темноты абсолютно бесшумно и прошептала:

— Стражники нейтрализованы!

— Убиты? — уточнил Линг.

Хриза чуть нахмурилась и ответила:

— Нет, спят. Надо было убить?

— Нет-нет, всё хорошо, — качнул я головой и произнёс: — Хриза, выключай своё страшное оружие, иначе я во время боя буду думать только о твоих… прелестях!

Хюльдра улыбнулась коварно и одновременно ехидно, но аура её пропала, и я смог облегчённо выдохнуть. Правда, когда она развернулась и пошла к воротам, виляя бёдрами, я вновь немного поплыл, хотя, подозревал, что тут магия уже намного древнее — и к волшебству обыкновенному отношения не имеет. Но и волшебство у хюльдр оказалось на высоте. И в первую очередь — для мужчин. Оказалось, что они могут свести с ума практически любого представителя сильного пола, будто то человек, тролль, гном или эльф. И Хриза это с удовольствием продемонстрировала там, возле статуи Баблера. А Ирис и Роза — две её подруги, весело хихикали, глядя, как поплыли мы с Баблером. Впрочем, в какой-то момент я всё понял и сумел выскользнуть из липкого дурмана эротического наваждения. Но, чтобы не показать это хюльдре, продолжал изображать из себя слабоумного до тех пор, пока она не сбросила с себя ауру очарования. Не нужно знать древнему народу, что от их магии есть противоядие. Кто знает, как сложится наше партнёрство. И если что-то пойдёт не так — лучше иметь козырь в рукаве.

В ворота мы прошли беспрепятственно, и я увидел, как Роза и Ирис легко, будто набитых ватой кукол, уносят в кусты последних охранников дворца, стоявших перед дверью. И ещё раз удивился тому, где Линг смог найти этот древний народ с нечеловеческой силой, да ещё и подружиться с ними. Впрочем, долго размышлять я не стал. Приоткрыл дверь и повернулся к Глупышу:

— Твоя очередь!

Стеклянный волк пригнулся, вздыбил на загривке шерсть и скользнул внутрь, приняв призрачное обличье. Главное его преимущество в том, что он не только практически совершенно иммунен к враждебной магии, но ещё и магические ловушки на него не реагируют. А во дворце верховного мага это было как нельзя более кстати. Я потянулся к Глупышу сознанием и увидел дворец изнутри его глазами. Немного непривычно было смотреть на ступени, расположенные слишком близко к морде. На казавшиеся высоченными двери. Да ещё и зрение было каким-то клубистым, вовсе без красок. То ли стеклянный волк так видел мир, то ли сказывались магические колебания.

Глупыш оббежал весь первый этаж, и я убедился, что он пуст. Магических ловушек я тоже не заметил. Потому осторожно шагнул внутрь, поманив за собой Баблера. А Глупыш в это время осторожно крался по ступеням мраморной лестницы на второй этаж. И когда аккуратно выглянул в коридор, я увидел его глазами сразу пятерых стражников, стоящих перед одной из дверей. Я повернулся к Баблеру и прошептал тихо:

— Наверху сразу пять бойцов! Бдят! Без шума не получится!

— Какую дверь охраняют? — тут же спросил приятель, — Давай попробуем через окно!

Мысль показалась мне здравой. Если мы поднимем шум в коридоре, верховный маг халифата может так жахнуть, что мало не покажется. Потому как мы не знаем его сил и умений. А может просто скрыться, и тогда всё насмарку. Да и к халифу Джэва уже точно будет не пробраться. Потому я кивнул согласно и, приказав Глупышу оставаться на месте, вышел вместе с Баблером на улицу. Окно в комнату мага мы вычислили быстро. А под окном оказался симпатичный балкончик, отчего Баблер счастливо заулыбался. Мы взобрались на это архитектурное великолепие и осторожно заглянули в спальню. Всесильный Али Странд сидел спиной к нам за столом и что-то старательно выводил на бумаге пером, макая перо это время от времени в чернильницу. Баблер чуть дёрнул подбородком, спрашивая, кто войдёт к магу, и я ткнул в него пальцем. Инициатива должна поощряться, даже если инициатива эта не сильно видна. Хотя сам Баблер так скривился, словно хотел, чтобы я понял, что ему эта идея не по вкусу. Я лишь пожал плечами, напоминая без слов, что именно он затащил нас сюда вместо того, чтобы спокойно ехать в королевство Пульшер. Баблер скорчил мину и скользнул в открытую балконную дверь. Ускорился, подскочив к магу со спины, и резко тюкнул его рукояткой кошкодёра в висок. Али Странд потерял сознание, даже не успев хрюкнуть.

Я заскочил в спальню, подхватил падающее тело и мягко уложил на пол. Потом тщательно связал верховного мага халифата по рукам и ногам, а после тщательно засунул в рот кляп. С магами очень важно действовать тщательно, чтобы не дать шанса сказать какое-нибудь заклинание. Баблер в этот момент занимался своим любимым делом — бессовестно грабил жилище мага, запихивая в свою суму всё, что казалось ему ценным. Я в изумлении покачал головой, но ничего говорить не стал. Что-то мне подсказывало, что были в родне Линга красные карлики — жадные до дрожи невысокие существа, живущие практически во всех королевствах и халифатах. Их жадность и любовь к дармовщине давно стала притчей во языцех у всех рас и народов, населяющих наш мир. И хотя Баблер отказывался от родства с пронырами, я каждый раз убеждался, что без крови красных карликов в далёком прошлом не обошлось. Или откуда тогда взялись такие невероятные способности у него к воровству, обману и грабежам?

Вот и сейчас, всего-то за пару-тройку минут, пока я обездвиживал мага, Линг успел полностью обыскать спальню и набить свою сумку битком. И, судя по его блуждающей счастливой улыбке, улов ему достался неплохой. Я же подошёл к двери, и, дав приказ Глупышу напасть на стражников, подождал пару секунд, и, когда стеклянный волк кинулся на первого, распахнул дверь и в спину убил оставшихся четверых. Я уже говорил, что мы не рыцари, и если сможем убить врага в спину, то всегда сделаем это. Война есть война. И плевать, если кто-то думает иначе.

Баблер, даже не подумавший мне помогать, спокойно привязал ноги мага к верёвке и подвесил Али Странда вниз головой. Отошёл чуть в сторону, удовлетворённо разглядывая раскачивающееся тело, кивнул довольно и подошёл к столу. Сел в кресло, подтянул к себе кувшин с каким-то напитком и сделал большой глоток. А потом произнёс развязно:

— Ино, позови девочек!

Я поднял холодно вверх левую бровь и спросил максимально нейтрально:

— А по хлебалу не хочешь, «командир»?

— Какой ты скучный и неинтересный, — махнул рукой Баблер, вышел на балкон и тихо свистнул. Через минуту светлая Ирис и тёмная Хриза уже оказались в комнате, а рыженькая Роза, закрыв ворота, осталась охранять двор от любых неожиданностей.

В это время очнулся маг и замычал, задёргался. Я подошёл к нему и начал с интересом разглядывать, сканируя ауру, силу и прочее. Магом я был стихийным, пусть и мощным по выбросу, но не очень умелым по инструментарию. И не из-за того, что учиться не хотел, а оттого, что не мог. Нельзя топором плотницким выгравировать мелкую надпись на кольце. А в магии именно так. Либо ты не очень сильный и мощный маг, зато можешь оперировать тонкими материями, либо ты мощный стихийник, но тонкие заклятия, ловушки и прочее тебе не подвластны. Вот и я мало что понял в силе и умении Али Странда. Потому решил действовать, как всегда. Врезал хорошо магу в район солнечного сплетения, чтобы он не мог быстро проговорить заклинание, а потом вытащил из его рта кляп, держа приставленным к горлу кинжал. Мага это проняло. А ещё он не спрашивал, кто мы такие. Значит, сразу понял. Но самая главная странность заключалась в том, что верховный маг халифата оставался абсолютно спокойным. И мне это не нравилось!