1

Лето. Ночи до того коротки, что песчаные валы, крыши и стены домов, раскаленные за день нещадным солнцем, не успевают остыть. Даже ночной ветерок горяч, будто он дует не со степных просторов, а вырывается из огненного тамдыра. В такие душные ночи трудно дышать, не высыпаешься, встаешь совершенно разбитым, а солнце вновь уже поднимается, словно огромный шар, начиненный огненными головешками. Нежные деревца, высаженные только нынешней весной, стоят со свернутыми листочками, спасаясь от зноя. Комары, москиты и разная, другая мошкара, которых должна была спалить такая жара, все же умудрились найти убежище среди хрупких листочков молодой поросли. Дворовые собаки и те попрятались. Изнуренные жарой и назойливыми мухами, обезумевшие дворняги обретали покой возле арыков, которые опоясывали хлопковые поля.

Иссушающий зной старались не замечать лишь люди да машины.

Старый Бердили-ага помнил, что еще недавно сюда, где сейчас раскинулась молодая плантация тутовника, приезжал он с односельчанами за сухим саксаулом на верблюдах для заготовки дров на зиму.

— И климат здесь суровее, чем в нашем селе: зимой холоднее, а летом жарче, — любил рассказывать Бердили-ага. — Ну да не беда! — тут же успокаивал старик слушателей. — Вот скоро вытянутся эти деревца, и тогда жара отступит, вы сами в этом убедитесь…

Но как не становится слаще от того, что произносишь слово «халва», не становилось прохладнее и от утешений Бердили-ага, который неутомимо восхвалял тень будущих деревьев.

Стоит выйти на улицу легко одетым и без головного убора, то не заметишь, как моментально получишь солнечный удар. Ватная тяжесть охватит твое тело, начнет кружиться голова и подкатит отвратительная дурнота.

Одна из сложнейших проблем — удержать детвору дома в столь знойные дни: малыши не понимают еще опасности, которую таят в себе палящие лучи, а те, что постарше, пренебрегают ею, то и дело бегут босые к арыкам, с непокрытой головой.

Только одна Огульбагт-эдже в это время не знала забот и печали. Ее сын, Батыр, выходя на улицу, непременно надевал соломенную шляпу с широкими полями и обязательно обувался. Эту привычку Батыр завел с первых дней летних каникул. Огульбагт-эдже не догадывалась, что так одевается не только ее сын, а и остальные члены команды «Барслар» («Барсы»).

Мать, разумеется, заметила, что Батыр в последнее время безусловно присмирел, но не могла доискаться причины столь приятной перемены в поведении сына.

«Взрослеет мой сыночек, становится покладистым, спокойным, вежливым», — думала мать, с умилением поглядывая на своего Батыра. Она была очень им довольна. Теперь не приходилось ей краснеть перед соседями за проделки сына. А ведь еще совсем недавно, если уж быть до конца откровенной, не так уж редко сыпались жалобы от сельчан: то он избил какого-нибудь мальчугана, то обобрал чей-нибудь огород и так далее… Даже соседским собакам не было покоя от него. Теперь же Огульбагт-эдже перестала испытывать неловкость и огорчаться при виде соседок, направляющихся к ней.

А на днях она стала невольной свидетельницей, казалось бы, заурядного случая, но для нее очень важного и лестного. В тот день Бердили-ага отчитывал своего внука, Кертыка:

— И не стыдно тебе! Только и знаешь, что гоняешь на своем велосипеде. Хоть бы соломинку поднял с земли, так нет же! Взял бы пример с Батыра, помог бы родителям.

Огульбагт-эдже, хотя и промолчала, но внутри у нее все ликовало, она была счастлива, что сын является теперь для других детей примером. С того памятного дня мать стала называть сына не просто Батыром, а Батыр-джаном.

Батыр, любивший понежиться в постели допоздна, теперь вставал рано, завтракал и без напоминаний приступал к работе по дому, помогая матери. Закончив все поручения по хозяйству, мальчик с разрешения матери отправлялся в школу. Огульбагт-эдже не возражала и ни разу не спросила сына, с какой целью он ежедневно идет в школу, хотя наступили каникулы. Она простодушно полагала, что если Батыр-джан идет туда, значит ему там весело и интересно.

— Мама, ты не ходи в жару за травой. Я уже принес целый мешок и поставил под навесом. Пока овцам этого хватит. А вечером я еще нарву свежей, — обратился к матери Батыр, собираясь по обычаю в школу.

— Спасибо, Батыр-джан, ты у меня настоящий помощник, сынок, — ответила Огульбагт-эдже, а в глазах ее так и светились радость и гордость за сына.

— Ты только не бегай много под солнцем, играй в тенечке, — напомнила ему мать, глядя на собирающегося Батыра.

— Хорошо, мама. Ты только за меня не волнуйся! — услышала в ответ Огульбагт-эдже.

2

— Центральный штаб команды «Барслар» разместился на чердаке совхозного клуба. Помещение было просто находкой для членов команды, которая состояла в основном из семиклассников. Ребята отыскали его совершенно случайно, но не без помощи заведующей клубом Язджемал. Она как-то раз обратилась к Батыру с необычной просьбой:

— На чердаке у нас голуби свили гнездо, а одна пройдоха кошка повадилась лакомиться неоперившимися птенцами. Просто спасу от нее нет. Подкараулил бы ты ее и отнес бы куда-нибудь подальше.

Мальчуган, не откладывая поручение в долгий ящик, тут же взобрался на чердак клуба. Ну и жарища была тут! Крыша нагревалась так, что рукой не дотронуться. И кругом лежал толстый слой пыли, примерно с ладонь высотой. Шагнешь, и она тотчас вздымается словно мелкий и едкий цемент. Голуби, вспугнутые Батыром, подняли такой вихрь, будто по меньшей мере два вертолета приземлились на песчаный бархан. Бедные птахи заметались, пытаясь вырваться на свободу, и с перепугу в этой адской кутерьме, разбив еще одно окно на противоположной стороне чердака, наконец вылетели.

Моментально ворвался свежий ветер. Из разбитых окон потянуло сквозняком. Когда пыль рассеялась, Батыр полностью распахнул оконные рамы с остатками стекол. Чердак залился светом. Солнечные блики, отражаясь в осколках окна, весело заиграли на иссиня-черных волосах Батыра, а его глаза на смуглом лице поблескивали, как маслины.

«Не чердак, а чудо! Ведь это отличный наблюдательный пункт», — восхищенно подумал мальчик. «Весь поселок как на ладони. Вон двор Мурада-ага, даже виден его куцехвостый пес Елбарс… А кто же это в такую жарищу разжигает тамдыр? Да это мать Сульгун собирается печь чурек. И охота же ей мучиться в такую жарищу, ведь хлеб можно купить в магазине?!»

Батыр подошел к противоположному окну. Бескрайние хлопковые поля раскинулись до самого горизонта и по ним двигались тракторы, похожие на огромные черные жуки.

Давно ребята из команды «Барслар» подыскивали укромное место, а тут такая удача! Правда, клуб по вечерам — место бойкое, но в дневное время здесь почти безлюдно». Для штаба лучшего помещения не отыскать», — решил Батыр и поспешил домой.

Во дворе, из специально оборудованного тайника мальчик достал, засекреченные решением штаба команды «Барслар», документы. Батыр настороженно оглянулся, не видит ли кто-нибудь, как он возится в тайнике. Прикрыв тряпицей сундучок, где хранились тайны штаба, командир «Барслар» во весь опор побежал назад к клубу. По твердому убеждению Батыра, на чердаке должен был разместиться их главный штаб.

Взобравшись в свою новую резиденцию, Батыр для пущей важности еще раз проверил содержимое сундучка. Документы: устав команды «Барслар», торжественная клятва с подписями всех ее членов, а также дневник повседневных дел — все было на месте.

На следующий день команда в полном составе, осмотрев новое помещение штаба, принялась за дело. Они навели полный порядок, оборудовали свой пост наблюдения. Реджеп принес бинокль деда, правда старенький, но настоящий, действующий. Сульгун удалось выпросить дома потертую кошму, а Ляле принесла настоящую солдатскую фляжку, обшитую тонким войлоком. Итак, все было готово для работы команды «Барслар».

Батыр вбил в стену гвоздь и повесил на него дневник штаба.

— Сюда мы будем записывать все, что нами будет проделано за день.

— А потом мы используем записи дневника и напишем интересную книгу о себе и о своих поступках, да? — съехидничал Ресул.

— Ресул, что ты за человек! Так и стараешься испортить любое хорошее дело, — недовольно заметил Батыр. — Порядок должен быть во всем и всегда, даже на досуге.

— Ну хоть во время каникул можно не зудеть о порядке? — вновь начал Ресул. — В школе то и дело напоминают о дисциплине, дома то же самое, а теперь еще и в каникулы… Да меня при одном только слове «тетрадь» или «дневник» всего передергивает и настроение пропадает! Ресул так искренне говорил, что барсовцы, хоть и рассмеялись дружно, но посочувствовали ему.

— Дневник будем вести по-очереди, — твердо заявил Батыр. — Сегодня дежурит Реджеп, значит он и сделает запись за сегодняшний день. Его помощниками назначаются Ресул и Ашир. Передайте, ребята, дежурному бинокль. Штаб приступил к работе.

— К поселку приближается велосипедист. Есть предположение, что он не из местных, так как едет по той дороге, где нет мостика через арык, — доложил Реджеп, не отрываясь от бинокля и стараясь придать голосу командный оттенок. — Надо проверить, кто он таков и почему разъезжает на велосипеде в такое время дня.

Разведчики, Ашир и Ресул, проворно спустились вниз и помчались навстречу велосипедисту. Когда тот приблизился к «разведчикам», Ашир решительно преградил ему дорогу.

— Куда путь держишь?

Мальчик, внимательно разглядывая крепыша Ашира, видимо, взвешивая свои силы и силы противника, молчал.

— Тебя, кажется, спрашивают, куда направился? Или не собираешься отвечать? — вмешался Ресул. Мальчик перевел взгляд на худого и высокого Ресула, но по-прежнему молчал. Тогда Ресул решительно схватился за руль велосипеда и еще строже спросил:

— В каком классе учишься?

— В седьмой перешел, — наконец произнес «пленник».

— Точно перешел или остался на осень? — решил уточнить Ашир, пристально глядя на мальчика.

— Как можно, на осень! В нашем классе неуспевающих вообще нет, — ответил тот, восхищенно разглядывая солдатский, с блестящей бляхой, ремень Ашира.

— Велосипед у тебя чей? — вдруг спросил Ресул.

— Мой, чей же еще! Мне папа к Первому мая подарил.

— А почему сиденье к раме проволокой привязано? Что, потерять боишься? — съехидничал Ашир.

— Да нет… Просто пока плохо достаю до педалей, — произнес мальчик смущенно, а потом добавил: — Я каждый день езжу к отцу в поле, привожу ему холодный чал.

— А ты, брат, хвастунишка к тому же! Ну-ка ответь нам, какова протяженность Каракумского канала, если у вас в классе одни умники? — спросил Ашир, заранее торжествуя, что поставил хвастунишку на место.

Велосипедист не ожидал подобного вопроса и растерялся.

— Ты даже этого не знаешь! А еще говорит, что перешел в седьмой класс! Ты, видно, в школе ворон считаешь, а не учишься, — заключил Ресул и решительно двинулся к мальчику.

— Постой, Ресул, не торопись, — удержал его Ашир. — Мы ему еще вопросик зададим, если уж и на него не ответит, то пусть пеняет на себя, — Ашир пытливо посмотрел на экзаменуемого.

— Скажи, сколько в нашем районе новых совхозов?

— Три! — не задумываясь, выпалил мальчик, расплывшись в улыбке.

— Верно. Но, вообще-то за твои ответы даже тройку поставить нельзя. Лишь только два с плюсом, — отчеканил Ашир.

— Слышишь, два с плюсом! — Ресул многозначительно поднял указательный палец.

— В пионерский лагерь поедешь или будешь целое лето гонять по улицам? — не унимался Ашир.

— Я бы с удовольствием поехал в лагерь, но кроме меня некому помогать маме по хозяйству. Я и… — мальчик вдруг осекся, а на его глаза навернулись непрошенные слезы.

— Вот тебе и на, а еще мужчина! — Ресул хотел это произнести насмешливо, но в голосе послышались нотки сочувствия. — Ладно, поезжай к отцу, но запомни, если опять здесь появишься, то вновь будем проверять твои знания.

Мальчик украдкой смахнул слезы и сел на велосипед. Но Ресул все же успел еще раз напомнить ему:

— Слышишь, будем проверять, не забывай про книжки!

Мальчик не оглянулся и не ответил, а лишь усердно стал крутить педали.

Вернувшись на чердак, Ашир с Ресулом застали вместо Реджепа Батыра. Реджеп, оказывается, отпросился, чтобы съездить с матерью в город. Батыр, взяв в руки дневник, начал подробно записывать рассказ «разведчиков».

На следующий день Реджеп пришел в штаб команды раньше всех и начал читать дневник наблюдений.

В глаза бросилась свежая запись.

«Опять поломаны пять деревцев тутовника возле электростанции. Необходимо выявить виновника во что бы то ни стало и в кратчайшее время».

«Барслар». 17-го нюня.

«Наверное это обнаружили ребята вчера уже после моего ухода», — подумал Реджеп. Затем он внимательно и терпеливо начал разглядывать плантацию с молодыми саженцами тутовника. Было душно, и Реджеп то и дело промокал пот со лба носовым платком. Он старался ничего не упустить, зорко следя за тутовником. Ничего существенного там не происходило. Проехал Сертип-ага на ишаке, тяжело груженном. «Как только бедняга ишак выдерживает и груз, и хозяина», — отметил про себя Реджеп. «Ах-ха, вот и Кути-эдже повела корову на пастбище. Эх, беда моему тутовнику, разве можно вести корову на такой длинной привязи?» — возмутился Реджеп.

Кути-эдже, которой словно передалась тревога Реджепа, резко дернула за повод и, намотав на руку веревку, укоротила его… Мальчик вздохнул с облегчением и взъерошил свои и без того непослушные волосы.

«А что это за всадник? — размышлял дежурный, увидев в бинокль человека на коне рядом с тутовником. «А-а, это Непес! Ну за него можно быть спокойным. Непес один из первых голосовал за посадку этих деревц и сам их высаживал», — Реджеп хотел было отложить бинокль, чтобы немного отдохнуть. Но совершенно машинально мальчик вновь взглянул в сторону плантации. То, что происходило там, заставило забыть его о своем намерении. Конь Непеса с белой прозвездью во лбу вдруг заартачился и никак не хотел сдвинуться с места. Всадник безуспешно дергал за поводья, подхлестывал пятками по бокам коня, но тот по-прежнему был непослушен, лишь капризно взбрыкивал.

Непесу пришлось спешиться и, держа коня под уздцы, он нагнулся к саженцу. «Вай-вай, что он вытворяет?!» — Реджепу даже показалось, что он услышал-хруст сломанного ствола тутовника.

— Непес, остановись, не ломай! — крикнул отчаянно Реджеп, но кроме него самого никто не услышал этого предупреждения. Мальчик кубарем скатился с лестницы чердака.

Реджеп мчался во весь дух к плантации тутовника. «Только бы застать его, поймать на месте преступления», — сверлила мозг мальчугана единственная мысль.

Разгоряченный бегом Реджеп, едва переведя дыхание, остановился перед Непесом. Мальчик успел заметить, что всадник в руках крутил прутик из только что сломанного тутового саженца.

Непес первым обратился к запыхавшемуся мальчику:

— Куда так торопишься, на пожар, что ли?

— Ты зачем ломаешь деревья? — спросил строго Реджеп.

— Ну и что из того? Отцовский сад что ли я порчу?! — усмехнулся в ответ Непес.

— Разве только отцовский сад берегут? — не отступал Реджеп.

— Знаешь что, мальчик… — Непес криво усмехнулся. — Молод ты еще, лучше под носом утри. Яйцо курицу не учит. Ну и дети пошли! Чему вас только в школе учат? Старших надо уважать, а не лезть с глупыми вопросами. Понял? А ну отойди с дороги, а то я только вчера подковал коня. Смотри, как бы он нечаянно не наступил на тебя, на мою беду, — проворчал Непес и хлестнул коня кнутом.

Непес был старше и сильнее Реджепа, поэтому барсовцу пришлось уступить дорогу всаднику.

— Только не забудь, что ты сейчас поступил дурно! — выкрикнул мальчик вслед удаляющемуся Непесу, вложив в эту фразу негодование.

— Ах ты, паршивец этакий! Еще и грозишься… Лучше бы попробовал молотить овес на этом коне, тогда б узнал почем фунт лиха! — заносчиво ответил Непес и с силой огрел коня кнутом.

Реджеп понуро поплелся назад, на пост наблюдения. Он долго не мог успокоиться и взять себя в руки, до того было обидно, что Непес нисколько не послушался его, а лишь посмеялся над ним. Это больно задело самолюбие Реджепа. Вскоре на чердак пришли Батыр с Арсланом.

— Что ты такой грустный, Реджеп? — обратился участливо к мальчику Батыр.

Дежурный по штабу начал подробно рассказывать о случившемся.

— Надо немедленно, не теряя ни секунды, отправиться на ток и хорошенько разобраться с этим задавалой Непесом! Если вы не собираетесь идти со мной, то я пойду один, и уж постараюсь поговорить с ним по душам. — Арслан горячился, яростно размахивал кулаками, будто перед ним уже стоял виновный Непес. — Кто позволил ему безнаказанно ломать саженцы?! Нет у него совести, и он должен нам ответить за эту выходку сполна! — не унимался мальчик, взволнованно шагая по чердаку. Реджеп и Батыр были не менее возбуждены, и друзья решили втроем отправиться на ток, где молотил овес Непес.

3

Коней любят взрослые и все дети, за малым исключением, а уж покататься на них никто не откажется. И Непес был один из тех, кто любил кататься на коне, гордился, скорее кичился тем, что ему доверили такого длинноногого красавца. Он и сейчас, гарцуя на коне, был на седьмом небе от счастья, победоносно поглядывал по сторонам: видите, мол, какой лихой джигит скачет. Но летом, в хлопковую страду, мало кто мог любоваться искусным наездником. Люди трудились на полях.

Непес вдруг резко осадил коня, словно вспомнил о чем-то важном. «Вчера, наверное, Мурада напугали именно эти бездельники. Жаль, что поздно вспомнил, а то бы я показал им, чтобы в следующий раз не посмели и пальцем тронуть проезжающих. Повезло чертям! Ну-да ничего, не последний день живем, попадутся они мне!», — подумал он и хлестнул своего коня свежей еще тутовой веткой.

Конь, знающий нрав своего седока, с места взял в галоп и поскакал по узенькой тропинке, свернув с большой дороги в сторону тока.

Когда говорят «ток», то представляешь горы зерна. Но на току, где работал Непес, возвышалась небольшая горка овса. Совхоз специализировался по хлопководству, овес засевали на небольших площадях: чтобы было чем кормить рабочих лошадей. Непес уже около десяти дней работал на этом току. Молотьба подходила к концу, но Непесу хотелось бы, чтобы ей не было конца. Ведь тогда у него заберут коня.

На ток почти ежедневно приходил Бердили-ага, стороживший неподалеку колхозные бахчи. Он придирчиво оценивал работу Непеса и, вороша вилами скирду, недовольно бурчал себе под нос: «Говорят, что не конь, а вилы молотят и это верно. Надо почаще ворошить скирду, тогда и дело пойдет на лад».

Непес не взлюбил Бердили-ага за придирчивость, но не смея высказать свое неудовольствие вслух, сердито думал о старике: «Что за такой въедливый человек? Ко всему придирается… «Не кони, а вилы молотят!» Умник нашелся, сел бы на коня и потрясся бы целый день, по-другому тогда заговорил бы…»

Сегодня Бердили-ага, по мнению Непеса, был особенно придирчив. Поэтому Непес чуть было не надерзил старику, хорошо, что Бердили-ага всматриваясь в даль, обратился к нему:

— Непес, а ну-ка глянь, кто к нам идет? Я что-то не различу…

Непес посмотрел в ту сторону, куда указал старик, и замер от неожиданности. К току приближались Батыр с товарищами. «Эх, трус Реджеп уже успел наверное наябедничать!» — обеспокоился паренек. В замешательстве он даже забыл ответить старику. «Как бы еще Бердили-ага не оставил меня здесь одного с этими одержимыми, а то мне не сдобровать», — прикинул Непес и моментально нашелся:

— Бердили-ага, по-моему, сегодня седло ходуном ходит подо мной, словно сижу на спине ускользающего сома. Вы бы посмотрели…

— Седло под тобой ходит, говоришь?! — переспросил Бердили-ага, втыкая вилы в стог. — Сейчас мы сделаем так, чтобы оно сидело, как влитое. Ты только запомни хорошенько, если седло под тобой ходит, то можно испортить коня. За один день спина его превратится в кровавое месиво. Хорошо еще, если ты вовремя заметил. В наше время мальчуганов, не умеющих седлать коня, близко к нему не подпускали. А теперь… — Бердили-ага недовольно махнул рукой. — Бедные животные, пожалеть некому. Конь тебе не велосипед, его кормить, мыть надо. Конь, он ласку любит. Ну скажи, кто сейчас прилежно ухаживает за лошадьми? — Старик посмотрел на Непеса, ожидая ответа, но тому было не до Бердили-ага. Он стоял и тревожно следил глазами за приближающимися ребятами. — Вот то-то! Никто за ними не ухаживает… Машины, конечно, хорошее дело, но и коней забывать не следует. А ну слезай! Ну вот, так и знал… Кто так седлает, скажи мне на милость?! Кто только учил тебя?..

— Салам алейкум, Бердили-ага! — хором поздоровались подошедшие ребята.

— Валейкум эссалам, дети мои! Что, на подмогу к нам пришли? Тогда милости просим…

Непес подошел вплотную к коню. Он только и ждал момента, когда Бердили-ага, подтянув подпругу, отойдет в сторону. Он хотел вскочить на коня побыстрее и ускакать. Пусть тогда Батыр со своими активистами ищет ветра в поле. Только Бердили-ага, как назло, долго возился с подпругой.

— Бердили-ага, мы пришли к вам по делу, — начал первым Батыр.

— Это хорошо, что пришли по делу, а не болтаетесь попусту. Я вас слушаю, — Бердили-ага сделал шаг в сторону ребят.

Непес, воспользовавшись моментом, вскочил было на коня, но юркий Арслан тут же стащил его вниз:

— Куда ты так спешишь? Разве не слышал, что мы сюда пришли по делу?

— Пришли так говорите, а меня не трожьте, — Непес. попытался вырваться из рук Арслана. — Что касается меня, я услышу и верхом на коне. Я ведь не глухой.

— Раз говорят стой, так стой и не рыпайся. На коня и после успеешь сесть. Ты только сначала расскажи Бердили-ага, что ты натворил! — тоном, не терпящим возражений, отчеканил Батыр.

Бердили-ага был в недоумении, не понимая в чем дело.

— Ты лучше скажи, сколько ты молодых тутовых саженцев обламываешь каждый день? — Батыр, схватившись за руку Непеса, подтащил его к Бердили-аге.

— Ну?

— О каких тутовых саженцах идет речь? — попытался выяснить Бердили-ага.

— Вы, наверное, знаете, где находится электростанция, Бердили-ага?!

— Да, да, знаю…

— И тутовую плантацию напротив электростанции?

— Знаю, как же, недавно ездил на мельницу и проезжал мимо той новой плантации. Говорят, ее заложили пионеры. Молодцы, ребята, хорошее дело сделали.

— А вот этот, — Батыр пальцем указал на Непеса, — каждый день обламывает три-четыре саженца.

— Так мы укоротим ему руки, — сказал угрожающе Арслан и двинувшись к провинившемуся, взял его за грудки.

— А ну-ка погодите, не ершитесь, — Бердили-ага отвел Непеса в сторону от ребят. — А вы точно знаете, что именно он обламывает саженцы?

— Совершенно точно знаем, Бердили-ага. И сегодня он испортил два саженца, я лично видел своими глазами. Если сомневаетесь, взгляните на руки его, тутовая ветка служит ему кнутом! — возмущенно выкрикнул Реджеп и выдернул из рук Непеса ветку тутовника. — Вот она! — Он передал веточку в руки старика.

Непес окончательно понял, что если ему не удастся сбежать, и наказания не миновать. Он в два прыжка оказался рядом с конем, но все же не успел на него вскочить: Арслан был на чеку.

— Это правда то, что они здесь говорят? — спросил Бердили-ага, повернувшись к Непесу. — Только ты не юли, а скажи, как на духу. Ты ведь знаешь, я вранья не терплю…

Непес оказался меж двух огней. Он никак не мог сообразить, что сейчас ему выгоднее: ложь или правда. Все же увидев, как Бердили-ага нервно теребит прутик в руках, он понял, что хитростью тут ничего не выиграешь.

— Чего стоишь, словно кол проглотил? Отвечай, когда тебя старший спрашивает! — Батыр резко подтолкнул Непеса к Бердили-ага. — Говори! Обламывал саженцы или нет?

Непес опустил голову, словно разглядывал носки башмаков и еле слышно прошептал:

— Да…

— Ну и дурень ты безмозглый! Разве так можно? — Бердили-ага сунул ему под нос тутовую веточку и в сердцах покачал головой: — Если ты сейчас можешь обломать эти хрупкие росточки, я не удивляюсь, что повзрослев, ты кинешься с топором уничтожать цветущие сады. Да, да, у тебя поднимется рука на такое!

Бердили-ага, разволновавшись, начал вышагивать взад-вперед. Его небольшая склоненная голова покачивалась слегка из стороны в сторону, будто он искал что-то под ногами.

— Ты, Непес, опомнись! — предостерегающе воскликнул Бердили-ага, задержавшись напротив него. — Пока не поздно, опомнись, такие поступки тебя до добра не доведут!

Непес, услышав его слова, облегченно, но так, чтобы никто не видел, выдохнул. У него появился шанс отделаться легким испугом от полевого «суда».

— Больше не буду… Простите меня! — поспешил он заверить яшули.

— Ты взвесил все как следует или говоришь так ради красного словца? — Бердили-ага пытливо разглядывал Непеса.

— Не верьте ему, Бердили-ага, он привык просить прощения, но все равно шкодит, едва от него успеешь отвернуться, — Батыр, все еще горячась, говорил с дрожью в голосе.

— Ах, вот оно что?! — глаза Бердили-ага потемнели, он отвернулся от Непеса, как от чего-то неприятного. — Самое страшное, если он, — яшули кивнул головой на Непеса, — не отдает отчета своим поступкам, самое страшное… Не сдерживает своего слова…

Непес быстро сообразил, что он упал в глазах старика и попытался оправдаться:

— Очернить человека вы, как я вижу, мастера. Но почему вы молчите о том, что я добровольно взялся молотить овес. А кто спас колхозного теленка, свалившегося в канал, а?

— Правильно, ты молотишь овес, и теленка спас ты, но разве это дает право уничтожать саженцы тутовника? — ответил ему Батыр, не раздумывая ни секунды. — Разве не твой долг охранять и беречь народное достояние?!

— Вот эти слова западают в самую душу… Молодец, сынок! — Бердили-ага горячо поддержал Батыра. — Если каждый станет рушить все, что под руку попадется, кичась своими, пусть даже героическими делами, что тогда получится? Ясно, получится полный ералаш. А потом, — старик, выдержав паузу, посмотрел на Непеса, — хвалиться своими хорошими поступками, по крайней мере, не скромно. Да и народ не очень привечает такого. Добрые дела не нужно выставлять напоказ, люди и так не забудут о них…

— Бердили-ага, если разрешите, я возьмусь молотить овес, чтобы некоторые не задирали нос, — вызвался Арслан.

Батыр и Реджеп поддержали друга.

— Правильно!

— Верно!

— Я не поручал ему это дело, и не могу отстранять его, — сказал Бердили-ага, явно не готовый к такому повороту разговора. — Вроде бы и каится он…

— Посмотрим, как он выполнит свое обещание, — сказал Арслан твердо и взялся за повод коня.

— От имени Барслар приказываю: передать коня Арслану, отобрав его у Непеса! — заявил Батыр.

Конь закивал головой, словно соглашаясь с решением ребят из команды «Барслар». Непес, поняв бесполезность сопротивления, затаившись молчал. А ребята из команды «Барслар» и не думали с ним советоваться, согласен он отдать коня или нет. Арслан проворно сел на коня и начал гнать его по кругу.

— Бердили-ага, если нужна наша помощь, только скажите. Мы с удовольствием поработаем, — сказал Батыр.

— Долгих лет вам жизни, дети мои! Спасибо, уважили старика. Если будет такая необходимость, я позову вас.

Бердили-ага по-настоящему был очень доволен ребятами.

Непес, опасаясь возвращаться в село с Батыром и Реджепом, направился в шалаш Бердили-ага. При старике он чувствовал себя в безопасности и впервые за много дней радовался его присутствию.

Арслан, важно восседая на седле, кивком головы прощался с друзьями. С его загорелого, красивого лица не сходила улыбка. Еще бы, гарцевать на таком красавце-коне и не радоваться.

Арслан привстал на стременах, приставив к глазам руку козырьком, посмотрел вслед удаляющимся друзьям и замурлыкал себе под нос:

Непес сидел в шалаше и с завистью смотрел на Арслана. «Ишь ты, запел: «Барсовцы, как маяки в морях!» Попадись вы мне в одиночку, я бы из вас сделал настоящих маяков, чтобы светились под вашими глазами «фонари»… Непес вдруг представил себе Батыра, Реджепа и Арслана с синяками и самодовольно усмехнулся. Но он услышал ободряющий голос Бердили-ага: «Молодец, Арслан! Молодец, сынок!» Непес прильнул к отверстию в шалаше. Он знал, что Бердили-ага не из тех, кто раздает похвалы налево и направо по всяким пустякам. И ему было интересно знать, чем же Арслан подкупил этого ворчливого старика. Арслан оказывается спешился и ворошил стог вилами. «Ах, вот чем он взял, хитрец! — Непес сморщил лицо и, передразнивая Бердили-ага, прошамкал: «Не конь, а вилы молотят!.:.» Ну и черт с вами, и молотите, если уж вам так нравится»…

Непес вышел из шалаша и направился в село, но в душе надеялся, что его окликнут, позовут назад. Он, превратившись в слух, замедлил шаг. Сейчас, сейчас окликнут!» — предвкушал он, заранее торжествуя свою победу. Но напрасно Непес ждал, до него доносились лишь слова из песенки Арслана:

Непес пришел домой и попытался разыграть роль бесшабашного парня. Развалившись на диване, включил транзистор, послушал музыку. Но веселья в этом занятии он не обнаружил, а лишь почувствовал себя одиноким и покинутым. Выключив приемник, он вышел на улицу. Она была пустынна, все были на работе, даже его косматый пес, всегда крутившийся под ногами, и тот куда-то запропастился.

Долго стоял Непес на улице один, как неприкаянный, пока его не привлек надсадный гул тяжело груженой автомашины. Она двигалась в его сторону, и Непес приготовился зацепиться за ее борт, чтобы поехать к своему другу Мураду.

4

Батыр, прочитав в дневнике наблюдений штаба команды «Барслар» следующую запись, не поверил своим глазам:

«Вчера вечером у сторожа опытного рыбного хозяйства Гайли-ага был приступ аппендицита. Его увезли в больницу. Ценная порода рыб — белый амур — осталась без присмотра. Не исключена возможность браконьерства. До выздоровления Гайли-ага вести постоянное наблюдение за опытным рыбным хозяйством.

Барслар, 20 июня».

Батыр задумался. Наблюдать за рыбным хозяйством было необходимо. На этот счет двух мнений быть не могло. Но кто будет наблюдать, вот в чем вопрос? Арслан молотил овес. Реджеп сегодня не придет, он помогает матери по хозяйству, звать его неудобно. Лучше было подождать немного и пойти с Ресулом, когда он придет. Да одному в такой дали, среди безмолвия песков и воды, было бы скучно, и жутковато, особенно с наступлением темноты.

Голуби, истинные хозяева чердака, давно уже привыкли к присутствию ребят. Теперь птицы не шарахались в ужасе, когда барсовцы поднимались на крышу, а наоборот, красиво ворковали, точно приветствуя своих гостей.

Пока Батыр обдумывал план предстоящего дня, голуби раза два слетали до клеверного поля в поисках корма птенцам. Но вот хлопнула дверь, вероятно, Язджемал уже успела получить почту и теперь уходит на поля, чтобы доставить хлопкоробам свежую корреспонденцию, газеты и журналы. Можно было бы и помочь ей, но Батыру необходимо было дождаться Ресула.

Послышался звук шагов на чердачной лестнице. «Это Ресул идет», — подумал Батыр. Но у входа показалась фигурка девочки.

— Салам, Батыр, не ожидал? — кругленькое, словно полный месяц, личико Сульгун расплылось в улыбке. — Я пришла тебя предупредить, чтобы ты не дожидался Ресула. Он еще утром на попутной машине уехал в рыбхоз и сказал, что будет ждать тебя там.

Батыр обрадовался, услышав эту весть. «Молодцы, барсовцы, оперативно работают!» — горделиво подумал он, но как начальник штаба не счел нужным проявлять восторг. «Начальник должен быть всегда деловит и подтянут, а не раздавать похвалы», — пронеслось у него в голове, но, все же не удержавшись, по-мальчишески выпалил:

— Молодец Ресул! — Но тотчас спохватившись, сказал сдержанно:

— Хорошо, я сейчас поеду к нему. А ты, Сульгун, подожди здесь Ляле п. Ашира. Они должны вскоре подойти. В пионерском лагере кто-то исчеркал стены домов. Нарисовал какие-то мордочки, надписи какие-то глупые сделал «Н+А= любовь». Это уже само по себе недопустимо, да еще стены исцарапали. Надо выявить этого «художника». Пусть Ляле и Ашир этим сегодня и занимаются.

Батыр, заскочив домой, взял кое-что перекусить и поспешил к Ресулу, охранявшему водоем.

Опытное рыбное хозяйство находилось километрах в пяти от совхозного поселка. Весной, когда в изобилии цветут маки и земля покрыта нежными, сочными травами, словно пестрым шелком, пройти это расстояние одно удовольствие. Идешь себе и пощипываешь листочки дикого лука или щавеля. Случается, наткнешься и на гриб. А где один гриб — не зевай, рядом должно быть целое семейство. Так и не заметишь, как уже отмахал эти километры. А лунки с дождевой водой?! Блестят на солнышке серебряными чашечками, а вода в них прозрачная, сверкающая, как лебединые глаза. Если захочется пить, припадешь к такой луночке и разливается по всему телу живительная влага. Но сейчас все это кажется сном. Земля пышет жаром, хоть пеки в ней яйцо. Кругом безмолвие, даже не видно вездесущих воробьев.

Батыру пришлось долго дожидаться попутной машины. Началась бы хлопкоуборочная страда, тогда бы движение ожило. А сейчас только и оставалось уповать на удачу.

Только в полдень возле Батыра остановилась колхозная бензовозка.

— Могу довезти только до моста, а там мне нужно свернуть налево, — сказал шофер, высунувшись из кабины.

— Довезите хоть до моста, а там посмотрим, — сказал Батыр, садясь в кабину.

Деревянный, двухкомнатный домик сторожа водоема Гайли-ага стоял прямо у воды. Но тем не менее в такую жаркую пору невозможно было в нем находиться. Внутри было жарко, как в раскаленной печи. Сторож это учел и поэтому рядом с домиком поставил шалаш. В нем, покрытом колючкой, было горзадо прохладнее. А ночами сторож поднимался на крышу деревянного домика. Во-первых, вечерами там было прохладнее, обдувал ветерок, а во-вторых, можно было не опасаться пауков, скорпионов, да и змей, которые выходили ночами на охоту.

Батыр, разыскивая Ресула, проверил комнаты и шалаш, но там его не было. Он тогда полез на крышу домика и громко начал звать: «Ресул! Ресул!». В ответ никто не подавал голоса. На обозримой водной глади без единой волны, ровной, как покрытый зеленым сукном стол, не было видно ни единой лодки. Вдали, по ту сторону канала, виднелись белые, домики. «Может быть он ушел туда?» — подумал Батыр и во всю мочь начал кричать:

— Ресул! Ресул!

Но Ресул не откликался. Батыр был встревожен отсутствием своего напарника по дежурству и в то же время у него, как у начальника штаба, росло недовольство. «Как же так! Оставить пост, который тебе доверили и уйти — не порядок!» Но вдруг ему в глаза бросился клочок бумаги, прикрепленный к шалашу. Батыр проворно спустился вниз и в два прыжка оказался у шалаша. Это была записка, оставленная Ресулом:

«У водосборника появился незнакомец богатырского телосложения. Одет он в цветастую рубашку, без головного убора, голова огромная, как казан, обут в болотные сапоги. Он немного постоял у самого водосборника и, подозрительно оглядываясь, что-то туда бросил и ушел в сторону зарослей камыша. Когда я пришел к водозаборнику, то там увидел бутылку с надписью «Яд». Бутылка находится на дне бассейна, достать ее я не сумел. Иду по следу подозрительного человека. Батыр, если ты придешь, то в первую очередь постарайся извлечь из бассейна бутылку с ядом, если она разобьется, беды не миновать.

Ресул».

Батыр был ошарашен известием. «Яд в водозаборнике… это беда, большая беда. Скорее!» — не подумал, а скомандовал себе Батыр и пулей полетел, чтобы предотвратить грозящую опасность.

Водохранилище, в котором разводили белых амуров, была естественная низменность в виде огромной чаши. В зимнее время, когда не было острой необходимости в поливной воде, оно служило как бы природным резервуаром. Летом излишки воды забирались из него для полива. Протекая по открытому арыку, вода являлась источником питья колхозным отарам.

Водозаборник представлял собой бассейн, образованный между железобетонной дамбой водохранилища с регулируемым шлюзом и фундаментом откачивающего насоса, и служил промежуточным фильтрующим резервуаром, который формой походил на перевернутую солдатскую каску. Стены его покрывали водоросли, делая их скользкими, как ледяной каток, так что выйти оттуда с ношей в руках, тем более с хрупкой бутылкой, одному было невозможно. К тому же этот бассейн со стороны шлюза был огорожен сетью, чтобы рыбы не покинули водохранилище на свою погибель, попав в лопасти откачивающего воду насоса, а с других сторон — решеткой из толстых железных прутьев.

Батыр, прибежав к водозаборнику, с досадой посмотрел на крепкое ограждение. Что делать?! Между прутьями не пролезть, слишком они были частыми. Он, крепко схватившись за два прута, попытался их раздвинуть. Нет, не осилить. Тогда он посмотрел на дно бассейна. Под прозрачной толщей воды было видно, как по дну катается запечатанная бутылка. Она иногда всплывала вверх, попадая в поток воды. «Если ее засосет насос, вся вода будет отравлена!» — мелькнуло в голове Батыра, он даже испугался своей догадки. А бутылка все каталась по дну, то всплывая, то ныряя в глубину под собственной тяжестью. Батыр завороженно смотрел на нее. Он был сейчас похож на капитана корабля, увидевшего рядом с судном раскачивающуюся на волнах вражескую мину.

«Нельзя медлить, нельзя!.. — прошептал он и, не давая отчета своим действиям, начал раздеваться.

— Эй, мальчик, что ты там делаешь? Уронил что-нибудь в бассейн?

Батыр вздрогнул от неожиданности и повернулся на голос, но никого так и не увидел.

— Что там тебе нужно?

На этот раз голос прозвучал почти рядом, и Батыр увидел бегущую к нему Шамшам-эдже.

— Ты что язык проглотил? И тебе не стыдно отмалчиваться? Что ты здесь ищешь? Тебе известно, что к водозаборнику подходить не положено, а? — Шамшам-эдже чуть ли не тыкала посохом в глаза Батыра. — Еще, наверное, себя пионером считаешь! Ишь нашел место для купания. А ну, кыш отсюда!..

Батыру стало обидно до слез.

— Шамшам-эдже, там яд, — сорвалось у него с языка.

— Яд?! О боже! Что за яд?! Кто его туда бросил, не ты ли? Вай, вай, люди! Отравили нашу воду, на помощь! — завопила Шамшам-эдже и ковыляя бросилась в село. — Надо предупредить людей… Боже мой, боже мой, отравили нашу воду, люди!

Батыр понял, что допустил глупую промашку, сказав Шамшам-эдже про яд. Сейчас она всполошит все село. Может быть в бутылке и яда-то нет. А паника поднимется, к тому же еще ничего не известно о том подозрительном человеке, которого преследует Ресул. Может статься, что он шпион: поднимется переполох, враг поймет, что узнали о его гнусном деле и постарается побыстрее удалиться из этих мест. Поймать его потом будет ох как трудно!

Батыр усилием воли засмеялся. Это у него вышло фальшиво. Может быть именно эта фальшь и помогла ему задержать Шамшам-эдже.

— Ах ты, паршивец, ты еще насмехаешься надо мной? — прошипела она, сверля Батыра колючими глазами.

— Шамшам-эдже, неужели вы поверили, что кто-то мог бросить яд в водозаборник?!

Теперь опешила Шамшам-эдже.

— Значит там яда нет? — спросила она таким тоном, что трудно было понять, она рада этому или, наоборот, разочарована.

— Конечно, нет, — как можно спокойнее ответил Батыр.

— Ты мне голову не морочь. Ведь только что ты сам твердил, что там яд.

— Да, я говорил, но вы меня неправильно поняли…

— Я еще не выжила из ума, сорванец эдакий! И ты мне не юли, а говори прямо. Яд там или нет? — Шамшам-эдже, подняв посох, двинулась на Батыра.

— Шамшам-эдже, не гневайтесь, я вам сейчас все объясню, — попятился назад Батыр.

— Ну?

— Там, — Батыр указал на бассейн, — действительно есть яд, но он не отравляет воду, а убивает какие-то микробы, вредные для белых амуров.

— Неужели?! — недоверчиво воскликнула Шамшам-эдже, а потом, видимо, что-то решив про себя, скомандовала: — А ну лезь в воду!

— Зачем?

— Достань ту бутылку, я сама разберусь что там.

— Шамшам-эдже, я готов поклясться чём угодно, что в той бутылке яд против микробов, чтобы рыбы росли быстрее… Если вы готовы ответить перед учеными, я полезу и вытащу бутылку. Только ведь могут вас и оштрафовать за это, — Батыр теперь говорил уверенно, так что было трудно не поверить ему. Да и опасность быть оштрафованной, видимо, возымела действие на Шамшам-эдже.

— А ты не мог сразу вот так и объяснить, а? Ну и молодежь пошла… Совсем перестали уважать старших, целый час морочил мне голову. И не стыдно…

Шамшам-эдже пошла своей дорогой, все еще продолжая ворчать.

Батыр уже не слышал ее, он опасливо поглядел на вынырнувшую на поверхность бутылку и застыл. «Если засосет ее насос»… — он не посмел даже мысленно представить. Ситуация была чрезвычайно опасна последствиями. Нужно было действовать. Одному бутылку не извлечь, нужно звать на помощь, бежать к тем домикам, что по ту сторону канала, и немедленно.

И Батыр побежал, но зловещая бутылка так и маячила перед его глазами. «Быстрее, быстрее!» — подгонял он сам себя, все убыстряя свой бег…

5

Ресул шел по пятам подозрительного незнакомца. Он, конечно, мог бы при желании догнать его. Но что из этого выйдет? Ему одному такого верзилу не задержать. Кто знает, может быть он еще и не один. И Ресул принял самое верное, единственное решение — проследить за этим человеком, выяснить куда он пойдет. «По его направлению было ясно, что, наверняка, он идет в новый поселок рабочих хлопковой базы. И если удастся узнать в какой он зайдет дом, можно считать дело сделанным. Сбегаю и приведу кого надо», — думал мальчик, уверенный в себе.

Незнакомец шел спокойным, размеренным шагом. Он видимо и не предполагал, что за ним может быть слежка. Он не оглядывался назад и не озирался по сторонам. И шел уверенно, казалось, что прекрасно ориентируется на местности. Может быть он один из тех, кто приехал работать на хлопковую базу?

По обе стороны тропинки до самого горизонта простирались хлопковые поля. Ветерок, дующий поверх хлопкового моря, приносил приятный запах влажной земли после полива. Там и сям в небе парили одинокие коршуны, высматривая свою добычу.

Незнакомец прошел мимо поселка рабочих хлопковой базы и свернул налево, к каналу. Вскоре показалась голубая лента рукотворной реки, и Ресулу так захотелось окунуться в прохладную воду. Он даже скинул с себя рубашку, но передумал. Нельзя было терять из виду незнакомца, который теперь явно шел по направлению камышовых зарослей.

Камышовые заросли или, как еще называли сельчане, камышовый лес, простирались на многие километры. Камыш там рос так густо и летом достигал такого роста, что скрыться в нем мог не только человек, но и верблюд. Место это было гиблое, болотистое и немудрено было пропасть, особенно детям. Видимо, для того, чтобы дети не посмели ходить в эти камышовые леса, взрослые распространяли слух, что там кишмя кишат ядовитые змеи. Находились и такие, которые утверждали, что собственными глазами видели и не раз огромных удавов, заглатывающих поросят диких кабанов.

Ресул, конечно, не совсем верил в эти байки, но и не мог с уверенностью утверждать обратное. Всякое могло быть. Удавы не удавы, а змей здесь должно быть и на самом деле много. Здесь было безлюдно, прохладно, много птиц и лягушек — змеиный рай. А насчет диких кабанов и говорить не приходилось. Ресул не раз был свидетелем опустошительных набегов «сладкоежек» на колхозную бахчу. Интересно только, как они умеют выбирать самые спелые дыни и арбузы? Ведь это и людям не всегда под силу.

Тем временем незнакомец вошел смело в камыши, словно кабан. Раздвигая с шумом ветки камышей, он расчищал себе путь. Незнакомец вскоре скрылся из глаз. Когда Ресул вплотную подошел к сплошной стене из камыша, то там стояла необычная тишина, словно весь мир замер на миг. Вдруг, захлопав крыльями, вспорхнули из зарослей болотные кулики. «Ага, незнакомец хоть и без шума, все же продвигается вперед», — догадался Ресул. Он, взяв в руку ком земли, закинул его подальше в камыши и прислушался. Только два воробья испуганно метнулись вверх, больше никакого шороха. Ресул осторожно раздвинул заросли и не успел еще сделать и шагу, как словно из-под земли, раздалась команда:

— Стой! Ни с места! Сюда заходить запрещено!

Ресул просто онемел от неожиданности, все его тело налилось свинцовой тяжестью. «Бежать!» — была первая мысль, пришедшая ему в голову. Но куда бежать и от кого, ведь сколько бы он ни всматривался в камыши, никого там не видел.

— Почему запрещено? — пересилив свой страх, выкрикнул Ресул, все еще не видя человека, подавшего голос. — Я ищу место, где можно было бы пасти свою корову. Меня сюда послал папа…

— Ты еще мне будешь здесь чирикать! Сказано запрещено и баста. Мне твои родители не указ. Если еще сделаешь один шаг, пеняй на себя.

Ну и ситуация! Ресул не видит преследуемого, а тот, без сомнения, контролирует любое его движение. Как быть?!

Ресул все же благоразумно решил немного отступить. Силы были явно не равны, да и подозрительный незнакомец на этот раз явно его перехитрил. «Отступление еще не поражение, если сделать все с умом, то можно воспользоваться этим с выгодой для себя», — утешал себя Ресул и в какой-то степени старался оправдать себя: что греха таить, испугался, с кем не бывает.

Ресул отошел на безопасное расстояние и сел на землю, всем своим видом демонстрируя, что отдыхает. Но это была своеобразная хитрость. Он знал, что незнакомец рано или поздно выйдет из камышей, как змея выползает из залитой водой норы. И он не ошибся, через некоторое время зашуршал камыш. «Он!» — радостно подумал Ресул и тут же увидел того незнакомца. Он шел к нему. Ресул встал и не спеша зашагал по направлению к поселку. Незнакомец, увидев это, вновь скрылся в камышах. И Ресул вернулся на старое место.

Поединки выигрывают не только сильные, но и те, у кого крепче нервы.

— Эй, ты уйдешь отсюда или нет? — не выдержал первым незнакомец.

— Я постою здесь до тех пор, пока не проверю заросли. Я уже говорил, что ищу пастбище для своей коровы. Так велел мне, отец. Уходить, не проверив, мне ни как нельзя, все равно придется вернуться, — ответил Ресул и вновь сел на землю.

Незнакомец явно стал нервничать, его выдавали резкие движения. Он вновь выскочил из зарослей, как разъяренный кабан, но смекнув, что навряд ли ему догнать мальчика, остановился.

— Эй, ты, упрямец! А ну подойди сюда, если ты и впрямь решил не уходить отсюда!

— Что теперь запрет отменяется, да?

— Не будь глупцом, иди раз тебя приглашают, — крикнул незнакомец.

— А что вы хотите мне сказать? Говорите, я услышу.

— Знаешь что, иди вот возьми деньги и купи мне, пожалуйста, один чурек и килограмм сузьмы, — попросил тот, стараясь быть любезным. — Я бы и сам пошел, да инструменты оставить некому…

— Разве вы здесь один? — спросил Ресул.

— Да нет, нас много мы геологи, Мы в этих зарослях берем пробу грунта. Мои товарищи уехали в город за продуктами и что-то задерживаются…

Ресул задумался. Стоять здесь и заставлять нервничать незнакомца — толку мало, а подойти к нему небезопасно. Но он убедился в одном — незнакомец не из этих мест. Кем бы он ни был, он житель городской. Иначе он не стал бы просить меня купить ему чурек да сузьму. Разве в селе продают чурек да сузьму. Попроси, тебе дадут за «спасибо», попробуй предложить деньги, осрамят непременно. «Может быть схитрить?!» — подумал Ресул и крикнул:

— Ладно, сейчас пойду и принесу вам поесть.

— На, возьми деньги! — незнакомец, не терял надежды заманить своего противника в западню.

— В селе еду не продают.

Незнакомец ничего не ответил и не вернулся в заросли камыша, а присел на корточки там же, где стоял.

Ресул пустился в путь, но он и не думал приносить еду для незнакомца. Он пошел на розыски помощников. «Только бы успел Батыр выловить ту опасную бутылку из бассейна, пока не разбилась. А этого большеголового я не упущу», — думал он, удаляясь от незнакомца. «Хорошо, если он будет сидеть там!» Но рев моторной лодки перебил его мысли. Он вслушался, чтобы определить откуда идет гул лодки: от водохранилища или из зарослей камыша, но так и не сумел этого сделать. Ресулу оставалось только быстрее добраться до поселка, другого выбора не было, и он побежал во весь опор.

6

Зарывшийся в землю под молодым тутовым деревом пес, заметив приближающегося к дому Батыра, нехотя поднял громадную лохматую голову и уставился на него красными сонными глазами, будто решая, лаять или нет. Батыр, увидев собаку, сбавил шаг. Но собака лениво прорычала — как-никак надо выполнять долг — опустила голову на передние лапы и вновь задремала, изнуренная жарой. Батыр осторожно, стараясь не шуметь, прошел мимо собаки к двери дома и потянул ее на себя. Дверь была заперта, но на ней была прикреплена записка:

«Объявление.

Здравствуй, приветствующий нас, но никого дома нет. Мама и папа поехали в город. А я нахожусь на тренажере «Каракум», готовлюсь к полету в космос. Прошу меня не беспокоить, Мурад.»

Батыр, прочитав записку, недоуменно окинул взором двор, надеясь увидеть тренажер «Каракум». Но вместо тренажера ему на глаза попался велосипед, в данный момент самая необходимая вещь. На нем можно было мигом домчаться до села и обратно. От рабочего поселка до села не так уж и далеко. Но как взять без спроса чужой велосипед?! Он решил разыскать Мурада. Окинув еще раз записку взглядом, Батыр улыбнулся и подумал: «Судя по записке, Мурад боевой мальчик, с ним возможно и удастся нам вытащить бутылку с ядом из бассейна?!» Вспомнив об этом, он заторопился.

Батыр, забыв о собаке, побежал за дом. Ба-а! Он не поверил своим глазам. На высоком деревянном постаменте, сверкая серебристыми боками, стояла огромная ракета. Казалось, она вот-вот поднимется в небо, рассекая шпилеобразным носом воздух. На серебристом боку ракеты старательно было выведено — «Каракум».

Батыр постучался в плотно закрытую дверь ракеты — Мурад! Мурад!..

Мурад не издавал ни звука. Батыр постучался посильнее.

— Мурад, отзовись! Очень срочное дело!

Никто не отозвался, но Батыру показалось, что ракета еле заметно качнулась.

— Эй, Мурад, мне нужен твой велосипед, слышишь? Мне нужен твой велосипед для очень срочного дела, ты слышишь меня? — затарабанил Батыр.

Наконец-то послышался сердитый голос Мурада:

— У меня ничего не спрашивай. Я ничего не слышу. Считай, что меня нет.

— Как это считать, что тебя здесь нет, когда ты рядом, в ракете?! Знаешь что, мне надо на твоем велосипеде съездить до поселка по срочному делу, по очень срочному делу. Слышишь? Можно я его возьму, а? Я верну его через полчаса…

— Я же ведь просил не беспокоить меня. Я ничего не знаю и ничего не слышу. Меня нет вообще.

— Ты же ведь услышал меня?

— Если даже услышал, все равно не слышу. Меня нет, я с самого утра нахожусь в космосе, понимаешь, в кос-мо-се! Кругом кромешная темнота и тишина. Мне не с кем разговаривать. Понятно?

— Что ты за человек? — вспылил Батыр.

— А ты сам-то кто? Просишь мой велосипед, а я тебя и не знаю…

— Если хочешь познакомиться, выйди из ракеты. Меня зовут Батыр, член команды «Барслар», — попытался объяснить Батыр.

— «Барслар»?

— Да, «Барслар». Разве ты слышал о команде «Барслар»?

— Если ты и на самом деле член команды «Барслар», то лучше отчаливай отсюда подобру-поздорову, пока я не вышел из ракеты. В противном случае я тебе такое устрою, что ты навек запомнишь встречу со мной, — пригрозил Мурад из ракеты.

Ракета «Каракум» была сооружена из оцинкованного железа и стояла на самом солнцепеке. Представить себе пекло внутри ракеты не так уж трудно, если в июле уровень термометра поднимается нередко до сорока пяти градусов. И это в тени, а на самом солнцепеке?! Мурад лежал в ракете весь мокрый от пота. Одежду на нем хоть выжимай! Но кандидата в космонавты это не смущало. Тренировка есть тренировка! В космосе может случиться и не такое, надо быть готовым к самым суровым испытаниям. И Мурад стоически терпел. Правда, ему не раз попадало от родителей за такой эксперимент. Но мальчика тянуло в космос, и он был готов безропотно вынести и не такое.

Сегодня, когда родителей не было дома, Мурад планировал свою тренировку с максимальной нагрузкой. Но…

— Ты выйдешь или нет? — Батыр теперь нещадно бил кулаком по корпусу ракеты. — Я сейчас раскурочу твою ракету. Выходи, тебе говорят!

Мурад молчал. Но грохота от ударов не выдержала кошка, находящаяся вместе с Мурадом в ракете. Она замяукала.

Грохот и мяукание кошки привлекли внимание собаки. Она настороженно, оттопырив уши приближалась к ракете. Батыр на всякий случай взобрался на постамент.

— Эй, Мурад, кошки не столь выносливы как собаки. Тебе нужно было взять в космос свою собаку. Она, по-моему, как раз и подходящая…

— Собаки уже побывали в космосе и выдержали все нагрузки. А я испытываю кошку!

— Ну ладно, испытываешь, так испытывай. Только дай мне свой велосипед, мне срочно нужно, понимаешь?

— Ты помнишь, как мне твои барсовцы устроили экзамен, а? — послышался ехидный голос Мурада. — Так вот, топай отсюда своими ножками…

Батыр понял, что уговоры безполезны. Но как отсюда уйти? Собака Мурада стояла под постаментом и неотрывно следила за Батыром. Она, видимо, обидевшись на потревоженный сон, и не думала отпускать непрошенного гостя безнаказанным.

— Мурад, ладно, я пойду, ты только попридержи свою собаку…

— Вы, «барсовцы» все умные, выпутывайся сам.

Батыр с остервенением начал бить по корпусу ракеты. А собака, оскалив острые клыки, начала лаять уже агрессивнее…

7

Грузовая машина, на которой «зайцем» ехал Непес, минуя водохранилище, свернула в противоположную сторону от рабочего поселка. И Непес, улучив момент, когда машина сбавила ход, выпрыгнул на землю, упал, не сумев удержаться на ногах, и чуть было не столкнулся с Шамшам-эдже носом к носу.

— Ах ты, черт козлиного племени! Что у тебя разорвалось бы сердце что ли, если б подождал пока не остановится машина, — крикнула и без того сердитая Шамшам-эдже.

Непес так и онемел от удивления, увидев перед собой морщинистое лицо с крючковатым носом и колючими глазами.

— Ах, боже мой, теперешние дети самой сатаны не боятся. Посмотришь, что они вытворяют, волосы дыбом встают. Прямо черти какие-то! — Шамшам-эдже схватила за руку растерявшегося Непеса. — Чей ты будешь и куда путь держишь?

— Я иду к Мураду… — промямлил Непес.

— Что тебе там делать? У них никого нет, я сама видела… — Шамшам-эдже подтянула Непеса поближе и уставилась на него. — А не ты ли бросил в бассейн бутылку с ядом, а?

— Что вы сказали, бабушка? — переспросил Непес, ежась под взглядом Шамшам-эдже.

— Я по твоим глазам вижу, какой ты шельмец. Вижу! А ну признавайся, ты бросил бутылку с ядом в бассейн? — Шамшам-эдже распалялась все больше.

— Я не видел никакой бутылки с ядом, бабушка. Бабушка…

Шамшам-эдже перебила его:

— Внучек тоже мне нашелся. «Бабушка»! — передразнила она Непеса. — Я тебе покажу «бабушка», вот сдам тебя куда следует, тогда посмотрим бабушка я тебе или нет. А ну, пошли!

— Я не видел никакой бутылки, отпустите меня, бабушка.

— Пойдем со мной, там разберутся! — сказала Шамшам-эдже и чтобы придать весомость своим словам, на миг отпустив Непеса, подняла руку вверх.

Непес, воспользовавшись моментом, рванулся вперед.

— Стой! Куда бежишь, стой! — пронзительно крикнула вконец обозленная старуха и запустила посох вслед Непесу. Разбуженные пронзительным криком собаки ринулись за убегающим…

Ресул на одном дыханий добежал до края рабочего поселка. Поселок утопал в зелени. Со стороны камышовых зарослей слышался шум моторной лодки. И вдруг стало тихо. Ресулу показалось, что он слышит голоса людей. Они разговаривали где-то в зарослях. «Лодка, наверное, приплыла к тому месту, где скрывается незнакомец. Может быть тот на лодке заодно с этим… шпионом?! Да, да, со шпионом, по всему облику видно, что он именно шпион. Что делать? И Батыра с ребятами не видать… Бежать к поселку, позвать людей на помощь…» — подумал Ресул и пустился бежать.

Ресул, чтобы сократить путь, побежал прямо, по бездорожью. Он рассчитывал на этом выиграть минут десять-пятнадцать так как срезал большой крюк дороги.

В жару, по бездорожью бежать совсем нелегко. Ресул тяжело дышал, по лицу катились струйки пота, заливая глаза. Соленый пот разъедал глаза. От усталости и от пота, застилающего глаза, Ресул бежал словно в сумерках. И вдруг, когда он только вышел на поселковую дорогу, что-то темное набросилось на него и сбило с ног. «Ах, черт, опять он меня перехитрил», — успел подумать он, падая лицом на придорожную пыль. Ему стало до боли обидно, что шпион играет с ним, как кот с несмышленым мышонком. Эта обида придала ему мужества, и Ресул, забыв о боли, о превосходстве противника, с проворностью кошки встал на ноги и ринулся в бой. Подступившие к глазам слезы, пыль, стоявшая столбом, не давали ему возможности ясно видеть шпиона, но его темный силуэт Ресул различил. «Ах ты гад! Еще дерешься, да?» — крикнул он, с мальчишеской проворностью запрыгнув на него. «Шпион» упал навзничь и взмолился:

— Ты что взбесился! Отпусти, больно!..

Голос был очень знакомый да и фигурой этот «шпион» не походил на того незнакомца.

— Отпусти, тебе говорят, ты что совсем рехнулся?!

«Непес!» — догадался Ресул. — Откуда он тут взялся?!»

Ресул отпустил Непеса и встал.

— В этом поселке, по-моему, все сегодня посходили с ума. Старуха какая-то привязалась ко мне с какой-то бутылкой с ядом, а теперь ты… — отряхиваясь от пыли, сказал Непес обиженно. — Я тебя сразу узнал, только не успел остановиться, вот и столкнулись…

— Ты меня извини, Непес!..

— Извини… Раз вы барсовцы, значит вам все можно, да?.. Коня моего забрали, а теперь…

— Непес, извини, я думал, что ты шпион.

— Что?! — воскликнул Непес, вытаращив глаза.

Ресул рассказал Непесу про незнакомца. И Непес тут же забыв про свои обиды, предложил:

— Бежим к Мураду, он живет рядом. Возьмем его собаку, а она у него мировая, и тот никуда от нас не денется.

Они побежали к Мураду.

— Мурад, наверняка, в своей космической ракете. Сюда, по этой тропинке, побежим и выйдем прямо к нему, — объяснил Непес, на ходу сворачивая на тропинку, которая вела к дому с тыльной стороны.

…Батыр все еще стоял на постаменте, а собака, оскалив зубы, крутилась вокруг него.

— Батыр, что ты здесь стоишь? — в голосе Ресула прозвучали нотки обиды.

— Да вот не могу вырваться от бдительного сторожа… — виновато проворчал Батыр, указав на собаку.

— Гаплан, ко мне! — властно крикнул Непес и победоносно окинул взором Батыра, когда собака послушно подошла к нему и лизнула его руку.

Ресула задела кичливость Непеса, и он решил защитить друга:

— Кто не боится собак? Видишь какая она огромная.

— Ресул, что ты выяснил о том незнакомце? — поспешно, видимо желая побыстрее уйти от неловкой для него темы, спросил Батыр.

— По-моему, он, без сомнения, шпион! — сказал уверенно Ресул и, повернувшись лицом в сторону камышовых зарослей, добавил: — Он сейчас там. По всему видно и не один.

— Ты хоть сумел его разглядеть как следует?

— Сумел, конечно, даже разговаривал с ним. «Мы, — говорит, геологи». Даже попросил меня купить для него чурек и сузьму. И деньги предлагал. Только вот боюсь, как бы мы не упустили его. По-моему, к нему подплыла моторная лодка… я слышал звук двигателя…

— Не уйдет, Гаплан быстро его настигнет, — вмешался в разговор Непес. — Только мы зря теряем время на пустые разговоры. Надо бежать.

В это время распахнулась дверь ракеты и показался весь взмокший Мурад.

— И я с вами! — крикнул он.

Ребята, быстро посовещавшись, решили, что Мурад со своим Гапланом пойдет наблюдать за шпионом, а остальные пойдут к бассейну вылавливать бутылку с ядом.

8

Моторная лодка, приблизившись к береговым зарослям, сбавила ход и на малом ходу почти вплотную подошла к густо растущим камышам. Молодой человек, управляющий лодкой, встал во весь рост и, оттеняя широкополой шляпой глаза, всмотрелся в заросли…

— Кервен! Кер-ве-ен! — крикнул он зычно, но ответа не последовало, только пара диких гусей взметнулись в воздух и последовал ружейный выстрел.

— Кервен! Эй, Кервен! — выкрикнул еще раз" человек, спрыгнув на берег, и привязал свою лодку.

— Ну что ты раскричался?! — недовольно взревел неожиданно появившийся Кервен. — Ты как немытая ложка лезешь, куда не следует. Распугал гусей.

— Бутылки у тебя? — спросил человек в шляпе, не обращая внимания на ворчание Кервена.

— Какие еще тебе бутылки? — все еще негодуя спросил Кервен и положил ружье в лодку.

— Какие, какие? — человек в шляпе начал уже терять терпение. — С ядом, какие же еще! Ведь они были в лодке вчера, когда я тебя привез сюда, может ты…

— На черта мне твои бутылки с ядом, были бы с водкой, еще куда ни шло, — перебил собеседника Кервен.

— Да ты знаешь, что может получиться, если они, не дай бог, вылились в воду или разбились здесь в этом чертовом болоте. Всю воду водохранилища отравим…

Кервен, видимо, только теперь начал понимать всю опасность сложившейся ситуации.

— Ведь ты же вчера, еще в лодке, завернул что-то в тряпку и положил рядом с моими вещами. Может быть я выбросил вместе со своим барахлом…

Кервен пошел в глубь зарослей и вскоре вернулся с сияющим лицом, держа одну бутылку в руках:

— Вот оно твое сокровище в целости и сохранности. Ну и трус же ты, Ораз.

— Только одна?

— Да, а что?

— Их было три, — упавшим голосом промямлил Ораз.

Ораз работал в передвижной экспедиции небольшой группы ученых, занимающихся борьбой против непомерно расплодившихся в этих местах грызунов, вредителей сельского хозяйства. Он, когда его спрашивали, говорил, что является младшим научным сотрудником. Но никто ему не верил, ведь образование-то у него было неполное среднее. Но пусть ложь останется на его совести. Вчера он должен был привезти на базу ученых три бутылки с ядом против грызунов. Но он, поддавшись уговорам Кервена, повез его на своей лодке на охоту в камыши, где водились утки, хотя охота на них была запрещена. Ораз заметил исчезновение бутылок на обратном пути, но не стал возвращаться. «Завтра все равно нужно заехать за Кервеном, тогда и заберу», — подумал он беспечно.

— Их было три, понимаешь, три, — чуть не плача повторил Ораз ни один раз.

— Ты что, думаешь я их съел что ли?

— Тебе легко рассуждать, понимаешь, если их смыло волной и понесло в водохранилище да и разбились там, меня расстреляют…

Кервен и Ораз долго шарили по камышам, разыскивая пропавшие бутылки. Но поиски так и не дали положительных результатов.

— Их смыло волной, да, конечно, теперь я пропал… — завопил Ораз, плюхнувшись в черную жижу болотной воды.

— Если их смыло волной, их могло течением отнести к водозаборнику, надо бы там проверить, — неуверенно предположил Кервен.

Ораз схватился за эту мысль, как утопающий за соломинку.

— Садись в лодку, поехали быстрее! — крикнул он на своего товарища.

Кервену не понравился окрик Ораза, он горько-усмехнулся и одернул ретивого друга.

— Да не торопись же! Сначала вещи мои погрузим в лодку.

— Во всем ты виноват, еще выступаешь… — начал было Ораз, но увидев кривую усмешку на губах Кервена, осекся. — Ладно, давай погрузим, только быстрее.

— Ты плыви, а я пойду берегом. Тут недавно какие-то ребята бегали, может быть они нашли, эти вездесущие чертенята?

Лодка уплыла, а Кервен по берегу пошел к водозаборнику.

Вскоре ему по пути встретился Мурад. Он бежал, держа свою собаку на поводу.

— Дядя Кервен, вы не видели в камышах здорового с огромной гол… — хотел он описать приметы неизвестного и растерянно умолк.

— С огромной, головой, в цветастой рубашке и в болотных сапогах, так что ли?

Мурад, стыдливо опустив голову, утвердительно закивал.

— Тогда лови меня! — расхохотался Кервен и дружелюбно похлопал мальчика по плечу. — Тебя послал сюда курчавый мальчишка, да? Как его зовут?

— Ресул…

— А где он сам? Почему сам-то не пришел? Может быть испугался.

— Нет, он с мальчиками побежал к водозаборнику, вылавливать бутылку с ядом.

Кервен схватил мальчика огромными ручищами и, подняв его высоко, подбросил вверх и радостно крикнул:

— Молодцы, мальчишки!

Кервен бережно опустил Мурада на землю:

— Пойдем, братишка, к ним пойдем!

9

Сульгун долго дожидалась Ашира с Ляле, но так и не дождалась. Все члены клуба «Барслар» ежедневно приходили в штаб, а если не имели такой возможности, то обязательно ставили об этом в известность. И было странно, что Ашир и Ляле до сих пор не дали о себе знать.

«Они, наверное, уехали вместе с Батыром на водозаборник и не успели предупредить меня», — подумала Сульгун, решив сама разобраться с пионерским лагерем.

«В поселке спокойно. Сульгун пошла в пионерский лагерь.

«Барслар».

Такую запись оставила Сульгун в дневнике наблюдений.

Пионерский лагерь совхоза находился южнее поселка, на берегу головного полноводного арыка. Лагерь со стороны казался зеленым островком. Спальные корпуса еле виднелись посреди тенистых деревьев. Но ребята особо гордились специально оборудованным пляжем. Что можно сравнить с купанием в прохладной воде в жаркую пору!

Сульгун, приближаясь к лагерю, услышала крики детей. По распорядку дня в это время купаться не разрешалось, был тихий час. «Ну сорванцы, я вам сейчас покажу, как нарушать распорядок дня», — подумала она и решительно направилась на голоса.

На пляже было трое мальчишек дошкольного возраста. Один из них возился с какой-то бутылкой, пытаясь раскупорить ее, а двое переругивались между собой.

— Я ее первым увидел!..

— А я ее выловил!..

— Ну и что, я мог бы и сам выловить!

— Ты?!

— Да, я!

Не подоспей Сульгун, мальчишки передрались бы.

— А ну-ка, перестаньте ругаться! — вмешалась она, встав между соперниками. — Чего не поделили? Прямо друг другу глаза выцарапать готовы, и не стыдно вам!

— Я нашел в воде бутылку, а он хочет ее у меня отнять, — запинаясь, начал объяснять один из них.

— А кто первым ее увидел?! — спросил другой более уверенно.

— О какой бутылке вы говорите? — спросила Сульгун.

— Да вот она, — сказал мальчик и, забрав бутылку у третьего, совсем маленького, передал Сульгун.

Сульгун, взяв бутылку, повертела ее в руках и опешила, прочитав этикетку «Яд».

Тем временем маленький мальчик захныкал:

— Дай мою бутылку, дай!.. Я хочу лимонада…

— Не плачь, мальчик. Это не лимонад.

— Нет лимонад! Я хочу лимонад…

— Это не лимонад, мальчик. Это… лекарство, очень горькое лекарство…

— А я хочу лимонад…

Сульгун, успокоив ребят, побежала в поселковый совет. Надо было немедленно предупредить об опасности.

10

Батыр, Ресул и Непес бежали к водозаборнику во весь опор. И если бы кто-то задумал засечь время, то убедился бы, что они бегут гораздо быстрее иных спортсменов. Ребята торопились, каждая секунда промедления могла быть роковой.

…Когда они прибежали, бутылка все еще бультыхалась в бассейне, ударяясь о дно.

Мальчишки, быстро сбросив с себя одежду и помогая друг другу, перелезли через ограду бассейна. Батыр нырнул в воду, а Ресул, держась одной рукой за прут ограждения, другой рукой помог Непесу спуститься по скользкому покатистому дну. И они таким образом, вытянувшись в цепь, крепко держась за руки, ждали, когда Батыр выловит бутылку и передаст Непесу.

Батыр, стараясь поменьше волновать воду, поплыл за бутылкой и быстро достиг ее. Он несколько мгновений постоял, глядя на бутылку, а потом резким движением ухватил ее за горлышко. По телу Батыра будто прошел электрический ток, но он быстро взял себя в руки и поплыл к берегу. Ресул и Непес, наблюдавшие за действиями Батыра, облегченно вздохнули и приготовились принять опасный груз.

Непес, взяв в руки бутылку, переданную Батыром, дрожащим от волнения голосом крикнул Ресулу:

— Тяни!

Ресул вытянул Непеса из воды и с любопытством посмотрел как тот, чуть дрожащей рукой поставил бутылку с ядом на землю, просунув ее через щель ограждения.

Ребята на радостях крикнули «ура» и вновь, помогая друг другу, перелезли через ограждение назад. Усевшись вокруг бутылки, они рассматривали ее, как диковинную находку.

Послышался надсадный рев двигателя моторной лодки. Мальчишки удивленно оглянулись. Кто так бешено катит по водохранилищу, ведь владельцы моторных лодок — а их можно было бы на пальцах одной руки пересчитать — должны знать, что запрещено здесь развивать большую скорость. Скорость всегда сопровождается большим шумом, а это, по утверждению работников рыбного хозяйства, затормаживало нормальный рост их питомцев.

Больше всех в этот момент был взволнован Ресул. «Не тот ли незнакомец поспешно покидает место своего преступления?!» — пронеслось у него в голове. Но, к его удивлению, лодка держала курс именно к ним. Значит человек, правящий лодкой, не убегает, а ищет встречи с ними. Если в лодке незнакомец… Что у него на уме?

Лодка, не сбавляя скорости, причалила у берега и из нее выпрыгнул высокий, худой, с растерянным видом человек и бросился к ребятам. Это был Ораз.

— Мальчики, вы не видели в бассейне бутылку? — спросил он и, пошарив глазами, сделал удивленный вид. — Вот она-а!

Ораз, схватив бутылку, прижал ее к груди, как самую дорогую вещь, повторяя: «Вот она! Вот она!» Но радость его продлилась недолго.

— А где вторая? — спросил он вдруг, резко изменившись в лице. — Где вторая, а? У вас только одна?..

Парень только что казавшийся самым счастливым, впал в уныние.

К водозаборнику подъехала легковая автомашина. Из нее торопливо вышли председатель поселкового Совета и Сульгун. В руках председателя была та, найденная ребятами на пляже бутылка.

— Где же вторая бутылка?! — вдруг в отчаянии крикнул Ораз и зарыдал, закрыв лицо руками.

— Вот она ваша вторая бутылка, молодой человек! — сказала председатель поселкового Совета ледяным тоном. — Значит это вы подкармливаете рыбок этим?

Председатель поселкового Совета подняла вверх бутылку с ядом. Ораз стоял и молчал потерянно. Находящаяся в руках председателя поселкового Совета бутылка, видимо, радовала и пугала его одновременно.

— С вами все ясно, садитесь в машину! — все тем же ледяным тоном обратилась она к Оразу.

Ораз без единого слова понуро поплелся к машине.

— А вам, ребята, большое спасибо! Молодцы! — глаза председателя поселкового Совета светились гордостью за ребят. — Ну что вы стоите, а ну все садитесь в машину, я вас довезу до поселка.

— Спасибо, мы дойдем пешком! — хором ответили счастливые и гордые ребята. Заслужить похвалу председателя поселкового Совета, конечно Же, было лестно.

…Ребята весело шагали по степному простору. Впереди всех, высоко подняв пушистый хвост, трусил Гаплан и принюхивался к оставленным кем-то следам.

— Ребята! Смотрите, Гаплан пошел по следу нового шпиона! — задорно крикнул Мурад.

Веселый ребячий смех прокатился по широким просторам земли, преображенной руками человека.

— Мальчики! У меня предложение! Послушайте! — голос Сульгун прозвучал торжественно. — Предлагаю принять Мурада и Непеса в нашу команду «Барслар».

— Я «за», — сказал Батыр. — Хотя новые члены в нашу команду принимаются на общем собрании.

— Я знаю, что ребята поддержут мое предложение! — горячо воскликнула Сульгун.

И вдруг все хором запели:

Ребята пели слаженно, а сами были счастливыми, и от этого еще красивее…

Перевод В. Аннакурбановой