Макс обнимал меня, пока мы входили на кухню, его руки были на моей талии, моя голова у его подбородка, и, хотя я была взрослой, я была матерью, я не могла перестать ухмыляться и хихикать, как школьница. Если бы я увидела себя в зеркале, я бы закатила глаза... а затем, скорее всего, снова начала бы ухмыляться.

— Он начал ее кулинарный путь рано, — прошептал Макс мне на ухо, когда мы остановились у входа на кухню, где Уэс стоял за Мэсли, оба в фартуках, хотя Уэс сложил ее фартук как можно лучше, раскатывая тесто. Мэсли была серьезной, толкая скалку вниз и наружу изо всех сил, пока Уэс держал ее, время от времени добавляя муку.

Я не была уверена, кто получал больше удовольствия, но я достала телефон и сделала фото, Уэс поднял глаза, как только услышал щелчок.

— Привет. — Он улыбнулся, по-настоящему улыбнулся, глядя на нас. — Все в порядке?

— Похоже, что нет? — спросил Макс, выходя из-за меня к Уэсу. Я заметила взгляд, который он бросил на Уэса, будто не знал, что делать или не делать в присутствии Мэсли. Мы еще не говорили об этом, но я не волновалась, и Уэс, казалось, тоже, потому что он просто поцеловал Макса в щеку и снова сосредоточился на Мэсли, которая все еще раскатывала тесто.

— Мэсли, — пропела я ее имя, привлекая ее внимание.

Она подняла голову и улыбнулась — она улыбнулась точно так же, как Уэс. — Привет, мамочка! Ты проснулась.

— Привет, милая. — Я подбежала к ней, намеренно оттолкнув Уэса и Макса, чтобы обнять ее и поцеловать в щеку. — Что ты делаешь?

— Делаю печенье для малыша. — Она потянулась за формочкой.

— Малыша? — Я взглянула на Уэса, который достал из микроволновки тарелку с завтраком и поставил ее рядом со мной.

— Ирен, помнишь? — сказал он, протягивая мне ее.

— О... — Я вспомнила, и вдруг снова почувствовала себя уставшей. — Спасибо, — сказала я, принимая еду.

— Я хочу с ней поиграть, — сказала Мэсли, нажимая на тесто, а затем высоко поднимая руки, чтобы Уэс снял печенье и положил на лист.

— Это мило, милая, но малыш в животе тети, и это будет мальчик, — мягко сказала я ей, и она так быстро повернула голову ко мне, что я не могла не рассмеяться.

— Нет мальчикам, — сказала она мне.

— Здесь, здесь, — Уэс и Макс подняли руки, чтобы дать ей пять. Мэсли бросила формочку, отдернула руки как можно дальше и звонко ударила по их ладоням.

Макс отдернул руку, встряхивая ее, будто ударился о камень. — Мэсли, ты такая сильная.

— Я ем свои овощи, — кивнула она, снова берясь за работу.

Игнорируя их, я убрала волосы с ее лица. — Мэсли, ты не хочешь быть старшей кузиной? С мальчиками может быть весело. Ты сможешь ими командовать.

— Энди — мальчик, — ответила она.

— Тебе не нравится Энди?

— Да. Но он не любит наряжаться. — Она нахмурилась.

Ну, с этим не поспоришь. — Хорошо, я скажу тете, и мы посмотрим, что можно сделать.

Макс фыркнул, потянувшись к моей тарелке, чтобы украсть кусок бекона. — И как именно ты собираешься заставить Ирен изменить пол своего ребенка?

— Я надеюсь, она передумает, — пожала я плечами, смеясь. — Сколько печенья вы сегодня делаете?

Его каштановая бровь приподнялась. — Всего дюжину или две. Они для нее. Я позвонил на свою кухню в Бостоне, они уже готовят все, чтобы привезти сюда. Завтра мы будем готовить большую часть дня в ресторане друга. Я заеду сегодня вечером, чтобы проверить все.

— Ты не мог бы приготовить здесь? — спросил Макс, садясь на табурет.

— Как бы сильно ты ни любил этот дом и как бы прекрасен он ни был, эта кухня не подойдет для меню, которое я запланировал.

— Ты уже составил меню? — простонала я. — Когда? Как? У меня нет никакого представления о том, что и как украшать. Я сомневаюсь, что синие воздушные шары и крики «сюрприз» впечатлят Ирен и ее гостей.

В четыре утра это казалось возможным, что доказывало, насколько я была пьяна от секса, теперь, когда я думала об этом, я не могла ничего организовать.

— Держи. — Макс достал из заднего кармана знакомую черную карту и положил ее мне в руку.

В шутку я притворилась, что она весит тонну, и опустила руки.

— Я не могу. — Я рассмеялась. — Твой банковский счет просто такой тяжелый.

Он закатил глаза, но Уэс присоединился к нему.

— Осторожно, Джейн, с большой силой приходит большая ответственность. Как только ты достанешь эту карту, каждый мужчина, женщина и ребенок будут у твоих ног.

Отступив от кухонного островка, я подняла голову, стерев улыбку с лица, пытаясь выглядеть серьезно. — У меня есть мое богатое би... — лицо.

— Добавь больше Виктории Бекхэм в глазах, — Уэс прикусил уголок губы, чтобы сдержать смех.

Прищурившись, я посмотрела на него и подняла карту.

— Так аристократично, мисс Чепмен, я не достоин, — слегка поклонился он.

— Вы двое закончили? — спросил Макс, забирая мою тарелку с завтраком, чтобы поесть. Он переводил взгляд между нами. — Потому что, насколько я помню, ты входил в восьмерку самых высокооплачиваемых шеф-поваров мира?

Уэс остановился, сжав челюсть и глядя на него. — Это другое. Я не вырос богатым.

— Ты вырос в замке, — сказала я, вспоминая его детский дом.

— Папа, у тебя есть замок? — глаза Мэсли расширились, когда она посмотрела на него.

— Нет, малышка. — Он разочаровал ее. Надувшись, она сама вытащила одно печенье. — А ты, — кивнул он мне, — не переходи на другую сторону, мы сейчас высмеиваем деньги Максвелла Александра Эмерсона Третьего.

— О, я никогда не перехожу на другую сторону, я всегда на своей, — кивнула я, возвращая Максу его карту. — Она попросила меня организовать. Значит, у нее будет девичник в стиле Джейн Чепмен, и он ей понравится.

— Джейн, не трать деньги...

— Меня могли уволить, но я заработала деньги, хорошие деньги сама, и я уверена, что найду другую работу в другом театре или где-то еще. Я сейчас не переживаю об аренде, еде или Мэсли. Вы оба будете спорить со мной по этим вопросам, так что это я сделаю сама.

— Тогда я пока уберу всесильную карту, но если ты...

— Нет, — ответила я, забирая у него тарелку. — Я даже звоню подкреплению.

— Подкреплению? — спросили они оба, глядя на меня.

Кивнув, я откусила французский тост и достала телефон. — Знаешь, что было самым лучшим в работе в стриптиз-клубе?

— Не думаю, что кто-то когда-либо произносил эту фразу, — ответил Макс, приподняв бровь, глядя на меня так, будто был раздираем между желанием трахнуть меня и остаться в кресле.

— Самое лучшее в том, что многие стриптизерши не остаются ими надолго, и обычно они движутся вверх, а не вниз.

— Ты меня потеряла, — Уэс наклонился, глядя на меня так же, как Макс, и это начинало поджигать мою кожу.

— Мэри была бывшей стриптизершей. Теперь она очень успешный владелец бизнеса. И она не единственная. Я уверена, что могу преобразить это место, не потратив много. — Показывая им телефон, я пролистала контакты. — Мы называем это «сеть стриптизерш».

Макс и Уэс переглянулись, пока я набирала номер.

— Что, вы думаете, Ирен не одобрит? — бросила я им вызов.

Макс с умным видом положил в рот кусок тоста, а Уэс сосредоточился на Мэсли.

После аварии Максвелла, узнав, что многие люди вокруг меня подвергались насилию или плохому обращению, а я понятия не имела, потому что держала голову низко и ни во что не вмешивалась, я поняла, что не хочу просто уходить от них. Я вернулась в The Bunny Rabbit, мой бывший стриптиз-клуб, и восстановила связи со всеми... включая Аллена. Мы уже не были так близки, как раньше, но я могла встретиться с ним, не желая убить его.

— Привет, Надзирательница, — ответила Делила, известная в прошлом как Текссас — да, с тремя иксами, — со своим глубоким южным акцентом.

— Ты все еще в Нью-Йорке?

— Да, мэм.

— Отлично. Мне нужна услуга.

— Для тебя? Все, что угодно, называй.

— Моя близкая подруга, она практически член семьи, устраивает девичник. Тот, который вы устроили для меня, был потрясающим, я пытаюсь понять, как повторить это, но с примерно восьмьюдесятью гостями. Мероприятие послезавтра. — Снова Уэс и Макс посмотрели на меня, когда я упомянула свой девичник.

— Ах! Джейн, это так поздно. Я позвоню остальным девушкам. Ты в Бостоне?

— Нет, Нью-Йорк, Хэмптоны.

— О, слава богу. Хорошо, я перезвоню. О, я так взволнована игрой «Угадай папу».

— Не нужно, Делила, она уже знает отца ребенка, он будет там. Теперь, когда я думаю об этом, давай сохраним рейтинг PG.

— Джейн, милая, ты когда-нибудь была на девичнике с рейтингом PG? Это усыпит тебя. Черт, малышу станет так скучно, что он выскочит прямо там, чтобы оживить вечеринку.

Я рассмеялась. — Ладно, хорошо. PG-13, не больше.

— Ладно. Ладно. Я перезвоню, — ответила она и повесила трубку.

Когда я положила телефон, я посмотрела на них. — Почему вы оба на меня так смотрите?

— У этой сети стриптизерш случайно нет фотографий или чего-то с твоего девичника? — спросил Макс.

— Или чего-то, когда Мэсли была младенцем. Даже если это фото, — мягко спросил Уэс, его руки на голове Мэсли.

— Я, папа? — Мэсли подняла глаза.

— Да, ты, малышка, крошечный младенец.

И тут я снова почувствовала эту глупую улыбку, расплывающуюся по моему лицу.

— У него светлые волосы?

Нет ответа.

— Каштановые?

Нет ответа.

— Черные как смоль!

Все еще нет ответа!

— Джейн! — закричали они все на нее. Однако Джейн, очень беременная Джейн, пожала плечами на камеру. Она была в ярко-желтом летнем платье, ее волосы были коротко острижены до плеч, лицо немного округлилось, но в основном ее грудь была огромной по сравнению с нынешней.

Джейн на экране просто пожала плечами, поедая виноград с тарелки, которую держала на животе, как второй стол.

— Я говорила вам, вам бы не понравилась эта игра, — ответила она.

— Ладно! — вздохнули они все, и на этот раз Мэри, одетая в платье наполовину розовое, наполовину голубое, появилась на экране с двумя ручками.

— Последний звонок, дамы, последний звонок, угадываем пол ребенка. И не смотрите на нее в поисках подсказок. Никто, кроме меня и ее врача, не знает. — Мэри повернулась, и только одна женщина перечеркнула свое имя в розовой колонке и поставила в голубую.

— Откуда ты знаешь, а мама даже не знает?

— Я хотела, чтобы это был сюрприз. — Джейн рассмеялась, потирая живот. — Хватит интриги. Давай, Мэри.

— Ты уверена, что готова?

— Мэри?

— Держитесь за свои промежности. — Мэри рассмеялась и повернулась к кому-то за кадром. — Барабанная дробь, пожалуйста... Поздравляю, Джейн, у тебя будет маленькая копия тебя.

Глаза Джейн расширились, и наступила тишина. — Девочка?

— Девочка. — Мэри кивнула.

Все взгляды были устремлены на нее, и камера приблизилась к ее лицу, так близко, что я видела блеск в ее глазах и то, как ее щеки становились все более красными, пока она не начала смеяться, плакать и снова смеяться. Все девушки окружили ее, плача вместе с ней.

— Девочка! — Она вытерла глаза, потирая живот. — Привет, арахис.

— Привет, мамочка! — Мэсли, которая сидела на коленях у Джейн, сказала. Всякий раз, когда Джейн на экране вспоминала момент, в котором кто-то ругался, она закрывала уши Мэсли или отвлекала ее. Это было мило.

— Нет, мамочка. — Мэсли надулась, когда видео закончилось. — Еще меня.

— Подожди. Ты сейчас, — сказала Джейн, переключая видео на своем ноутбуке, который был подключен к телевизору. — Это мое любимое.

Я не знал почему, пока экран не засветился и на нем не появилась она, покрытая потом, дышащая через рот, со слезами на глазах.

— Слишком рано, — закричала она, вцепившись в простыню, зубы сжались так сильно, что я удивился, что они не сломались.

— Дыши. Джейн, дыши. — Голос Мэри доносился из-за камеры — я видел только ее руку, вытирающую лоб Джейн.

— Я не могу. Я не могу. Мэсли, иди, пожалуйста! Пожалуйста! — умоляла она, и мне казалось, что она сжимает мое сердце, глядя, как она так плачет, так умоляет.

— Ей было больно, мамочка? — Мэсли посмотрела на Джейн, и та просто поцеловала ее в голову.

— Да, но мама сильная, разве ты не знаешь, — ответила она, закрывая уши руками.

— Гребаное дерьмо! Я ненавижу их! Если я когда-нибудь увижу их лица снова, я размозжу их гребаной бейсбольной битой! Это больно, Мэри! Ах, мать твою, я не могу.

— Давай, Джейн, еще одно большое усилие...

— Я тужусь! — Она откинула голову, и через несколько секунд я услышал плач Мэсли. Камера повернулась к покрытой кровью Мэсли, заворачиваемой в полотенце, с копной волос на голове.

— Мамочка, это я?

— Да, это ты. Мама никогда этого не забудет, — повторила Джейн, пока Джейн на экране тихо всхлипывала, еще до того, как ее вымыли, они положили Мэсли на грудь Джейн по ее просьбе.

— О, она такая красивая. О... привет, — всхлипывала Джейн, гладя младенца Мэсли по голове.

Только когда я моргнул, я почувствовал слезы, собравшиеся в уголках глаз. Быстро вытерев их, я смотрел молча, в благоговении перед ней и всем, чего она смогла достичь до этого момента.

Когда я взглянул на Уэса, он стоял так неподвижно, что я не был уверен, дышит ли он еще. Его зеленые глаза затуманились, следя за каждым движением на экране. Мы переключились с рождения Мэсли на видео, где малышка Мэсли пытается ходить, с хвостиками и соской во рту. Она радостно раскачивалась на полу, прежде чем толкнуть себя. Джейн сидела на небольшом расстоянии от нее, хлопая и махая. Прошло некоторое время, и наконец Мэсли сделала шесть шагов, прежде чем упасть, но Джейн поймала ее, обхватив руками. Она направила камеру, взяла руку Мэсли и помахала.

— Закончилось, мамочка? — спросила Мэсли, махая в ответ.

— Нет, не закончилось. Смотри... — Она подняла свой телефон, записывая ее. — Ты все еще растешь. В следующем году мы посмотрим все, что ты сделала в этом году.

Мэсли сползла с колен Джейн и подошла к Уэсу.

— Ты видел, папа? — спросила она, поворачиваясь, чтобы указать на экран, остановленный на изображении их двоих.

Уэс улыбнулся, поцеловал ее в обе щеки, а затем притянул к себе в объятия. — Да, малышка, я видел. Ты была такой красивой малышкой.

— Тебя там не было, — прямо сказала она, когда выскользнула из его объятий, балансируя у него на коленях.

— Я знаю. — Голос Уэса дрогнул, и я поняла, что он был так же шокирован этим, потому что его руки коснулись горла. Легко кашлянув, он продолжил: — Но я здесь сейчас, и угадай что?

— Что? — Она захихикала, когда он пощекотал ее.

— У тебя два папы.

— Два? — Она наклонила голову, озадаченная.

— Да. У тебя два папы, три бабушки и мама.

— Ничего себе, — рассмеялась она. — Не может быть.

Даже я не могла сдержать смех при ее реакции.

— Может, Мэсли. Дядя Макс тоже твой папа.

Ее голова резко повернулась ко мне, и она спрыгнула с колен Уэса ко мне, положив руки на мое лицо.

— Ты тоже папа? — Ее ореховые глаза пристально смотрели на меня. Она была такой красивой, энергичной и, главное, счастливой.

Все, что я мог сделать, это кивнуть, боясь, что мой голос дрогнет сильнее, чем у Уэсли. Ее маленькие ручки обвились вокруг моей шеи, ее щека коснулась моей, когда мы обнимались. Поверх ее плеча Джейн записывала нас, уже начиная видео, которое мы будем смотреть в какой-то далекий момент, где я, скорее всего, буду так же ошеломлен, как и сейчас.

— Джейн. — Я достал телефон, пересаживая Мэсли так, чтобы она могла встать на диван рядом со мной. — Не против, если она поздоровается с моей мамой?

Джейн не успела и слова вставить, как лицо Мэсли оказалось перед моим, ухмыляясь, как Чеширский кот.

— Твоя мама?

Я рассмеялся. — Да, моя мама. Твоя бабушка.

— Я хочу поздороваться!

Джейн просто кивнула, и как я и ожидал, телефон прозвенел всего два раза, прежде чем видеозвонок был принят, на ней были черные очки Prada, большая шляпа от солнца, и она пила из кокоса.

— Максвелл, что случилось?

Вздохнув, я закатил глаза, поворачивая камеру к Мэсли, которая махала.

— Привет, бабушка. — Мэсли улыбнулась, и моя мать поперхнулась, закашлявшись напитком.

— Ты, держи это, — рявкнула она на какую-то официантку, которая попыталась помочь ей отдышаться. Сев прямо, она сняла очки и шляпу.

— Мам, где ты?

— Это тебя волнует? Максвелл, маленький ребенок только что назвал меня бабушкой. — Она снова поднесла телефон к лицу.

— Да, мама, я в курсе. Поэтому я и звоню. Это Мэсли. Мэсли, познакомься с твоей бабушкой, Элспет.

— Эл... Эс... Я... Ба... бушка Спет, — с трудом выговорила она.

Джейн подошла и села рядом со мной. — Привет, Элспет, прошло много времени.

Моя мать, как всегда спокойно, посмотрела между нами и глубоко вдохнула. — Дай телефон мисс Мэсли.

Джейн взглянула на меня с беспокойством, но я доверял своей матери и сделал, как она просила, передав телефон Мэсли.

— Сколько тебе лет? — спросила она.

— Два... с половиной! — Мэсли попыталась показать на пальцах.

— Три! Нам нужно многое наверстать, маленькая мисс! Когда бабушка приедет, мы купим тебе платье и покрасим ногти, твой папа никогда не хотел делать это со мной, потому что он был мальчиком.

— Нет мальчикам! — кивнула Мэсли.

— Ты такая милая. Дай телефон своей маме, хорошо?

— Нет! — прошептала Джейн, повернувшись ко мне с широко открытыми глазами, качая головой и руками. Но было поздно — Мэсли наклонилась и поднесла телефон к Джейн. Как только она повернула его, Джейн счастливо улыбнулась, и я мог только закатить глаза.

— Элспет...

— В какой детский сад ты ее записала?

— Ей всего...

— Только? Джейн. Очереди в большинство мест занимают три-четыре года. По крайней мере, ты проверила нянь, верно? У тебя есть няня?

— Нет...

— Я знаю, это может звучать так, будто ты бросаешь своего ребенка, но ты должна помнить, что детям полезно быть немного самостоятельными, но ты также не можешь забывать о своей карьере. Ты можешь иметь все, милая, тебе просто нужно немного делегировать. И что на ней надето? Я знаю один замечательный детский магазин на Белм-авеню и...

— Элспет! — перебила ее Джейн, прежде чем я успел забрать телефон. — Я так рада, что ты взволнована. Это много для меня значит. Мы можем поговорить о детской одежде и твоих дорогих школах, когда ты приедешь на девичник Ирен. Ты ведь приедешь, и ты проследишь, чтобы родители Ирен тоже были там, верно? Последнее, что ты хотела бы от матери своего внука, это чтобы я думала, что семья не важна для тебя? Потому что я не уверена, что смогла бы доверить Мэсли таким людям.

Она была хороша.

Моя мать уставилась на нее, сузив глаза, и кашлянула в недоумении. — Годы тебя не изменили.

— Ирен — семья. Все они. Мне нужно, чтобы они были здесь в субботу. Мне все равно, если тебе придется связать их и притащить сюда, но они будут там. И если ты сможешь это сделать, я не буду комментировать наряды, одежду или что-либо еще, что ты захочешь купить для Мэсли. Я не могу уступить по школам, потому что это должно быть коллективное решение между мной и ее отцами.

— Ее отцами? — спросила она меня.

Повернув камеру, она показала Уэсли, который сидел рядом и спокойно наблюдал за ними.

— Мэм, — кивнул он ей.

Опустив телефон к лицу, Джейн улыбнулась. — Отцами. Если это тоже проблема, тогда я, с чистой совестью, не могу позволить Мэсли...

— Джейн, несмотря на это лицо, я не так молода, как раньше, самое меньшее, что ты можешь сделать, зная это, — это подавать информацию постепенно, чтобы у меня не случился гребаный сердечный приступ, — ответила моя мать, забирая свой напиток у официантки, которая стояла рядом с ней.

Джейн пожала плечами. — Меня научили срывать пластырь сразу. Так у нас сделка, бабушка?

— Мой брат и его жена очень сложные...

Джейн повернула камеру на меня и Мэсли, ее голос повысился на две октавы, когда она снова заговорила. — Посмотри на них, разве они не милые. Подумай, как мило Мэсли будет выглядеть в этих маленьких нарядах. Мэсли, милая, поцелуй бабушку.

Мэсли поцеловала свою ладонь, а затем так сильно размахнулась, что упала бы, если бы я не поймал ее.

— Ты жестокая женщина, Джейн Чепмен.

— Я научилась у твоей семьи. — Она подмигнула, когда телефон снова был у нее. — Сделка?

— Мы будем там, и ты лучше помни свою часть сделки, ясно?

— Пока, бабушка, спасибо! — Джейн помахала, вешая трубку. Как только она это сделала, она упала на колени Уэса.

Он ухмыльнулся, мягко поглаживая ее по голове. — Ты использовала нашу дочь как рычаг?

— Элспет получила лучшую часть сделки, — защищалась она. — Теперь позвони своим мамам, пока я не потеряла всю свою смелость.

— Ты? Потерять смелость? — усмехнулся он. — Я не думаю, что это возможно.

Мэсли пересела ко мне на колени, обхватив ноги матери. Моя грудь стала тяжелой, и в тот момент я был уверен, что время остановилось. Должно быть, так и было, потому что я не мог видеть, слышать или чувствовать ничего, кроме них троих, смеющихся, разговаривающих и... просто дышащих. Просто существующих рядом со мной.

Как тонна кирпичей или ведро ледяной воды, это ударило меня.

Это была моя семья.

Мне казалось, что я снова и снова осознавал это каждую секунду, когда мы были вместе. Я был уверен, что это произойдет снова, и я приветствовал это, потому что ничто не сравнится с ощущением, что ты часть чьей-то жизни.

Ты больше не один.

— Ты в порядке? — мягко спросила Джейн, выходя на террасу рядом со мной. Она повернулась спиной к волнам, чтобы посмотреть на меня, дрожа, когда ветер дул в лицо. Сняв куртку, я накинул ее ей на плечи.

— Я в порядке.

— Правда? Потому что кажется, что ты избегаешь разговора о своих мамах. — Она была такой наблюдательной. Я пытался позвонить своим мамам после того, как Макс поговорил со своей — они не ответили. Правда в том, что я не хотел. Моим оправданием раньше было желание переварить отцовство, а также их возвращение в мою жизнь. Однако, когда Макс позвонил Элспет, я понял, что не могу больше избегать этого.

— Уэс?

— Извините, что вы сказали? — Я взглянул на нее.

Она приподняла бровь, разглядывая меня. — Если ты не хочешь говорить об этом...

— Не хочу. — Правда, не хотел. — Однако это только потому, что я не люблю вспоминать это, а не потому, что не доверяю вам с Максом.

— Мэсли утомилась. Она спит. Я не помешаю? — сказал Макс, и когда я покачал головой, он встал с другой стороны от меня.

Я не мог смотреть ни на одного из них, поэтому я смотрел на пляж, наблюдая, как маленькие волны поднимаются и разбиваются, а запах соленой воды был настолько сильным, что заглушал почти все остальное.

— Примерно через год после того, как мы расстались.

— Я никогда не расставался с тобой, для протокола, — вмешался Макс, придурок, всегда должен был сказать свое.

— Ладно, через год после нашего расставания. — Я подождал, пока он добавит что-то, но он не стал, и я продолжил. — У моих мам начались проблемы — нет, это было больше, чем проблемы. Они расстались. Единственные воспоминания, которые у меня были о ссорах мам, были, когда Гейл был болен и позже, когда он умер. Казалось, что все рушится вокруг меня, и я мог только наблюдать. Они были ужасны друг с другом, до такой степени, что я больше не мог заставить себя говорить ни с одной из них. С тех пор они помирились, простили друг друга за то, что бы это ни было, но тогда я был уверен, что они разведутся. Если я не звоню, я не должен знать, что происходит. Я предпочитаю так. — Мои мамы, Пиппа и Бренда, всегда были странными. Моя мама была громкой, грубой и, честно говоря, полной противоположностью моей маме Пиппе, которая была более сдержанной, хотя Бренда выводила из себя и ее. — Я люблю их обеих. Не разговаривать с ними, потому что я боюсь исхода их брака, довольно по-детски, я знаю...

— Я не любил своих родителей, но все равно хотел, чтобы они были вместе. — Макс усмехнулся, наклонившись вперед. — Вместо того чтобы беспокоиться о будущем, сосредоточься на настоящем, потому что сейчас они вместе, и это единственное, что имеет значение. Легче сказать, чем сделать, но все же.

Я посмотрел на Джейн, и она предложила легкую улыбку, прежде чем подойти ко мне и обнять меня. — У меня нет хороших советов.

— Плохие тоже приветствуются. — Я рассмеялся, обнимая ее.

— Я не даю плохих советов, — пробормотала она мне в грудь. Как раз в этот момент мы услышали Мэсли позади нас.

— Мамочка... Мамочка, где ты?

— Зов долга. — Она вздохнула, отстраняясь от меня и направляясь обратно в дом.

— Последние несколько лет были тяжелыми для всех нас, — прошептал я, поворачиваясь к нему, когда он тоже повернулся, чтобы посмотреть, как Джейн поднимает Мэсли и укачивает ее.

— Я никогда не умел выражать свои чувства...

— Ты стал намного лучше, поверь мне, — перебил я его, и он ухмыльнулся, помахав Мэсли, когда она увидела нас.

— Я всегда спрашивал себя, когда пойму, что добился успеха, и никогда не знал ответа.

При этих словах я посмотрел на него, но он просто продолжал смотреть на Джейн. — А теперь?

— А теперь я понимаю, что в тот момент, когда ты смотришь на свою жизнь и думаешь... я, наверное, сплю... это и есть успех.

Мне не нужно было отвечать. Он сказал именно то, что я чувствовал. Он взял меня за руку, и мы бы остались в идеальном блаженстве, если бы мой телефон не зазвонил.

— Твои мамы?

— Нет, кухня — они там. Надеюсь, Ирен понравится...

— Ей не понравится. Иди. Мы увидимся позже.

Я поцеловал его, и часть меня пожалела, что я это сделал, потому что мне хотелось продолжать целовать его. Судя по выражению его голубых глаз, он чувствовал то же самое.

— Иди, пока я не передумал. — Он нахмурился.

Ухмыльнувшись, кивнув, затем подойдя к Джейн и Мэсли, я поцеловал их обеих.

Если это был сон, я никогда не хотел просыпаться.