— По Улунге пришли на Бикин удэге, — сказал утром, когда мы завтракали чаем и ленком горячего копчения, Ефрем. — Поэтому, считается, что это тоже наша река.

— Ваша, наша, — пробурчал Дункай. — Много вы на себя берёте. На Бикине испокон веку жили русские староверы. Тут даже китайцев не было. Непроходимая река была летом. Против течения да по заломам не походишь. В низовьях все жили. И охотились тоже рядом. Зачем далеко ходить, когда тайга под боком? Все старые поселения до сих пор видны. Вернее, их остатки. А русские староверы ушли куда-то. Как советская власть пришла, так они и ушли.

— Не далеко ушли «староверы» — подумал я. — Через водораздел перевалили и всё. Но некоторые и в Китай ушли, а потом, завербованные в Харбине разными иностранными разведками, из Китая в качестве террористов-заговорщиков вернулись с целью свержения Советской Власти. Не всё рассказал в своей книге бывший начальник артели Токовенко, ох не всё…

Те староверы не столько готовили контрреволюционный переворот, сколько переправляли в Китай старыми тропами китайских контрабандистов, привыкших обходить базы хунхузов, золото. Все иностранные разведки работают в первую очередь на свой карман, а потом уже на свою иностранную Родину вот и эти…

Но советские контрразведчики внедрили в их группу своего агента и канал контрабанды перекрыли. Вот и осталось золото лежать в закромах, и из-за него потом белогвардейцы перестреляли друг друга и жителей близстоящего поселения старообрядцев. Или старообрядцы их? Похоже, что у них золотишко и изымалось. То, что веками наживалось непосильным трудом, нескольких поколений переселенцев. Кстати, интересно, что старообрядцы занимались нелегальной золотодобычей испокон веку. От них золото шло и с Урала, и из Сибири, и с Приамурья. Да-а-а… А чего-чего, а золота здесь очень много.

— Пойдём на Улунгу? — спросил Ефрем.

— Дальше пойдём, — сказал я.

— Ты к какому-то конкретно месту идёшь? — спросил Дункай.

— Да. Хочу вспомнить кое что.

— Найдёшь место?

Я пожал плечами и улыбнулся.

— Посмотрим. Это не сильно важно. Найду, так найду, нет, так нет. Мы на рыбалке. Отдыхаем.

На самом деле, я даже если найду это место, то точно, пока, никому не скажу.

— На самом деле, мы сейчас катаемся по Бикину для того, чтобы просто им полюбоваться. Это же какая красота!

— Да-а-а… Столько рыбы я никогда не ловил. Это я понимаю, рыбалка! Жаль тольк, что не довезёшь хариуса свежим до дома.

— Осенью надо на заготовку приезжать, — сказал Дункай. — Или из-подо льда брать зимой.

— Мы не заготовители, — покрутил я головой.

— Зря ты так, — «одёрнул» меня Юрик. — Если уж ехать сюда, то именно на заготовку. Дорогое удовольствие — просто кататься и любоваться красотами.

Я увидел, что Дункай одобрительно кивнул.

— Кому что. Я бы, вообще, тут жить остался.

— Не выживешь ты один в тайге, — покрутил головой и скривился Юрик. — Да и чем тут заниматься? Соболевать? Питаться чем? Не… Хрень всё это. Блаж городского человека. Ты в Чалданке сначала год проживи, или в Губерово. А тут через месяц волком завоешь.

— Согласен, — сказал я примирительно и посмотрел на Дункая. — Блажь конечно. Но зимовье я бы на Бикине поставил.

— Зачем ставить? — удивился Дункай. — Приезжай, когда захочешь. И ты, Юра, приезжай. А, если поставить, всё же, захочешь, можем на сына моего участок оформить.

Наконец-то прозвучало нужное мне предложение, ради которого я и заговорил о своих «желаниях».

— Чужое, оно и есть чужое. Да и проснётся вдруг в вашем сыне тяга к Бикину, что тогда? Своё, оно и в Африке — своё.

— Молод ты пока ещё, чтобы своё иметь! — с вызовом сказал Юрик.

— Сейчас молод, а через два года, как раз, — пожал я плечами.

— У нас в Яру есть дома оставленные. Хозяева на Большую землю перебрались. Купи дом и тогда можно и участок для охоты взять. Много ещё мест по протокам да притокам.

А я думал, почему не жить в Красном Яре и не тренировать вместе с Ефремом местных ребятишек? И самбо, и каратэ. Можно такуюкоманду из них сколотить, что они все призы соберут. Краевые — точно. Ну, а там и дальше…

Я посмотрел на Ефрема и тот меня понял.

— Переезжай, Миша. Мы с тобой такую команду соберём!

— Вернёмся, покажете дома. Я сразу и куплю.

Юрик распахнул варежку.

— Вон, на Юрика оформим. Да, Юра? Хочешь дом в «Красном Яру»?

Юрик покрутил головой.

— Не-е-е… Для охоты мне Чалданки хватит. Далеко слишком. Да и ты… Зря эту канитель с домом затеял. Моря тебе мало? Живёшь, как в Сочи. У самого синего моря… Ни комарика, ни мошки… А тут… Бр-р-р-р… Комариный рай. Даже я уже притомился. Удивляюсь, как ты терпишь? И не чешишся, как всегда, и укусов не видно.

— Потому и не видно укусов, что не чешусь, — усмехнулся я.

— Да, тут привыкнуть нужно, — сказал шаман.

Мы собрали кухонный скарб и спальные пожитки и пошли по правому рукаву Бикина наверх и увидели огромный залом из брёвен. Такой, что пилить его и пилить. Да ещё не понятно с какими последствиями.

Вернулись и пошли по левому рукаву. Впадающая в Бикин Улунга за многие-многие годы намыла напротив своего устья большой, около двух километров в длину, остров, образованный двумя протоками. Здесь залом был не меньше, а может быть даже и больше.

Мы пристали к песчано-галечной отмели и стали держать совет. Вернее, все смотрели на меня.

— В первом рукаве была ещё одна протока. Узкая, но напор воды в ней был приличный. Надо проверить её, но ваш бат в неё вряд ли пройдёт.

— В этой протоке такое может быть, что туда можно и пройти, а обратно, нет, — сказал Дункай. — Узкая и деревья с обеих сторон. Ветки. Опасно.

— Сходим с Ефремом посмотрим, — упрямо сказал я. Что-то подобное мне на Бикине уже попадалось. — А вы нас на старом месте подождёте.

— Может мы с Ефремом сходим, посмотрим? — спросил Дукай.

— Ага! С вами, не дай Бог, что-то случится и мы с Юриком хрен с Бикина выберемся. У твоего бата, Ефрем, нет на днище килей. Он скользит по воде, как тарелка.

Бат у Ефрема, и вправду, был необычный. И я вспомнил его. Потому, что днище у него было сделано из алюминия и прослужил этот бат лет сорок. Ему только доски бортов меняли. И килей на металлическом днище, точно, не было. Я пробовал на нём ходить и тогда и сейчас, и понял, что этот аттракцион не для моих нервов. Боковое скольжение у лодки было неуправляемым. Тогда управлять ею я так и не научился, а сейчас и пробовать не хотел. Не то место, и не то время.

Я подумал-подумал и добавил.

— Если мы не вернёмся к вечеру, ждите ещё сутки и уходите в Красный Яр. Тогда, или мы сами туда вернёмся, чуток через трое, или не вернёмся. Тогда считайте нас коммунистами.

— Ты совсем сошёл с ума⁈ Зачем тебе это надо⁈ Покатались и хватит!

Юрика начинало колотить. Он испугался.

— Как я без тебя домой вернусь?

— А как бы я без тебя домой вернулся? Это экстрим, Юра. Или мы его, или он нас. Это Бикин. Тут каждый год человек по пять гибнет.

— И нахрена мы тогда сюда попёрлись? — спросил Юрик уже постукивая зубами.

— С большой долей вероятности мы пройдём протоку и вернёмся назад. Мы, так и так, пропиливаться будем. Вы услышите нас. Да и карабин у нас есть. Сигнал подадим. На ваш один выстрел, отвечаем своим. Значит всё в порядке. Два выстрела наших — возвращаемся. Три выстрела — мы пошли дальше в верховья, а вы вниз к зимовью.

— Лучше бы, всё-таки, нам с Ефремом на разведку идти, — недовольным тоном сказал Дункай.

Я посмотрел на него и шаман вздохнул.

— Может здесь вас подождём? — спросил он.

— Какой смысл? — спросил я, пожал плечами и посмотрел прямо в глаза старику. — Мне надо трое суток. И не спрашивай зачем. Все вместе мы пройти не можем, а мне туда надо, кровь из носу. Если найду, что хочу, расскажу обязательно. Нет, — и думать не стоит.

— Клад, что ли? — вдруг спросил Юрик.

Я удивился его прозорливости.

— Что-то типа того, — улыбнулся я.

— Значит не клад, — сказал и вздохнул Юрик.

— Ладно, скажу, — махнул рукой я. — Там должна быть деревня староверов. Последняя. Но не на Бикине, а на его притоке.

— Я все притоки знаю, — сказал Дункай.

— На Бачелазе, — сказал я.

— Есть такой. Мы его выход прошли километров пятнадцать назад. И селище старое там есть. Километрах в двадцати от устья. Ходили мы туда по зиме на собачьих упряжках. С чоновцами. Я тогда сельсоветом управлял, вот и собрал народ. До войны дело было. У них недобитки белогвардейские квартировались. Вот мы их и гоняли. Постреляли многих, но кто-то и ушёл. Золото они в Китай возили, тропами хунхузов.

Я чуть «в осадок не выпал». Еле сдержался, чтобы себя не выдать. Но удивился натурально, да.

— И там, да, есть переход на Бикин по распадку. Тропа у них там была отступная, поэтому мы другой отряд со стороны Бикина отправили. Килограмм пять золота у бандитов забрали. Они хотели по Улунге к морю выйти. Рацию у них взяли. Не простые бандиты были.

— Так, ты говоришь, нет там сейчас поселения?

Дункай задумался.

— Потом посылали переписчиков, да они переписываться не пожелали, а собрались и ушли ночью. Наши проснулись, а нет никого. Больше не посылали. Сначала война, потом разруха, заготовки… Своих дел хватало. Так, ты туда, значит, пройти хочешь? И зачем тебе это?

— Я точно знаю, что сейчас там есть несколько домов. Но… Вымирают они. Помочь хочу.

Я не кривил душой. Это была ещё одна моя цель похода. Люди, через межродственное скрещивание, действительно, вымирали. И почему бы не помочь сирым и убогим, прости Господи?

— Точно знаешь? — спросил Дункай.

Я кивнул.

— Точно. А вдруг и не удастся на Бикин попасть в ближайшее время Мало ли что, а через три года их почти никого не останется.

— Это так, да. Но они сами свою судьбу выбрали.

— Правильно, — сказал я. — Они свою. Я свою. Если могу спасти людей, почему не спасти?

Дункай сидел и молча кивал головой.

— И ради каких-то староверов ты будешь рисковать жизнью? — спросил Юрик.

— У них там эпидемия, Юра. У них нет лекарств. Да ине станут ни лекарства пить. Староверы это. И они все вымрут. А их там сто человек взрослых и дети. Как по-другому?

— То есть, ты хочешь их руками вылечить? — спросил Дункай. — Разумно. Иной помощи они не потерпят.

— И молитвой, — добавил я.

Помолчали.

— Ладно. Езжайте, — наконец сказал Дункай.

Ну, мы и поехали. Рулил я, на носу на шесте стоял Ефрем. Протока начиналась примерно на середине правого рукава и уходила резко влево. В левом рукаве она точно не выходила, потому что напор воды был приличный. Раза в два сильнее, чем в рукаве.

Ефрем на носу стоял, как монолит. Но и ему, с его невысоким ростом, приходилось подсаживаться под нависающие над очень узкой протокой ветки. И делал он это очень ловко. Лодка то и дело царапала днищем по камешкам и притопленным веткам и стволам. Протока вилась, как лесная тропинка и была проходимой примерно метров пятьдесят. Потом нам попался небольшой залом из каких-то веток, которые Ефрем запилил минут за пятнадцать.

Потом попалось заваленное слева на право дерево, перегородившее нашу тропу и зависшее ветвями в чужих ветвях. Снова пилили. И пилили по частям. Сложно было удерживать лодку против течения на моторе практически на одном месте. Тут я понял, что Ефрему с Дункаем было бы куда как легче, но Ефрем лишь оглядывался на меня, когда я делал что-нибудь не так, но ничего не говорил. И я физически ощущал, как утекает бензин.

Но зато я научился держать мотор на малых оборотах и ловить, «так сказать» микроны, как сказал бы один знакомый токарь. И это помогло нам вернуться вниз по течению на моторе, а не на шестах и когда мы так вышли из протоки, то шаман даже показал мне большой палец.

Устал я в протоке больше, чем за весь путь от Красного Яра, до Улунги. Я просто упал на не надутый надувастик и тут же вырубился.

Наши друзья ждали нас на «том месте», а на плёсе, за входом в протоку. Там расположились и мы. Закончили мы пробиваться через чегиря задолго до темноты. Нафиг-нафиг там застревать в темноте! Лучше меньше, но лучше, говорил Великий Вождь пролетариата. Вот мы и последовали его завету.

Через час я проснулся и перекусил, чем Бог послал. Что б я всегда так жил!

— Завтра пойдёте вы с Ефремом, — сказал я Дункаю, после того, как насытился. — Ему так будет легче пилить. Заодно посмотришь, что вашему бату там не пройти. Деревья стоят вплотную.

— Будет дело, если вы туда уйдёте, а протока эта совсем закроется. А бензина много вы на твоём бате не увезёте. Чем пилить будете?

— А чем деды пилили? — спросил Ефрем и улыбнулся. — До зимы пропилимся. А не пропилимся, по льду уйдём. Лыжи сделаем и уйдём. Вот Мишане приключение будет! Арсеньев и Дерсу Узала. Ха-ха-ха-ха…

Ефрем впервые дал оценку моим капризам. Весёлая оценка. Мне понравилось.

— А нет, на Улунгу уйдём и самолётом улетим.

— До Улунги ещё добраться надо будет, — буркнул Дункай.

— Да, ладно тебе, Василий Иванович! Три бревна свяжем и как на плоту. Первый раз, что ли? Мы пацанами стоя на одном бревне сплавлялись…

— Это вы пацанами, а он не вы, — сказал, как обрубил Дункай. — Он тут не жил и так не ходил.

Тон спора повышался.

— Вы ещё подеритесь, горячие фиинские парни, — сказал я и спор резко прекратился.

Юрик фыркнул. Ефрем заржал. Дункай улыбнулся.

— Завтра посмотрим. Если пропилимся. Перетащим весь бензин туда. Пойдёте вниз налегке. Ты поохотиться хотел. Вот тебе и место в лодке будет. Можно и тут лося найти. Они выходят.

— Всё-то ты знаешь — раздражённо сказал Юрик. — Они не знают, а ты знаешь.

Я посмотрел на брата и промолчал. Понимал, как трудно ему меня понять. Городского пацана, вдруг прикидывающегося местным. И Главное, что меня аборигены слушаются. Слом шаблонов!

— Я-то как потом до дома добираться буду?

— Я тебя на машину посажу, — успокоил брата Дункай. — Не переживай.

— Неправильно это! Вместе ушли, вместе должны и вернуться. Митя переживать будет. Тётя Маруся…

— Ты за них не переживай. Всё нормально будет. Правильно тольк сказать надо. Мол, Мишка у местных задержался. Пацанят тренирует. И вопросов не будет. С тебя и взятки гладки.

— Так, я за тебя переживаю. Я старший брат или не старший. Ты меня слушаться должен!

— Юр, давай завтра поговорим? Зачем на сон грядущий нервы трепать? Сказано же. Ждите нас трое суток. Вам как раз столько спускаться, чтобы поохотиться. А потом ещё двое, чтобы мяса накоптить. Мы быстро. Метнёмся кабанчиком, снимем со староверов хворобу и назад. Там три километра всего по тайге.

— Ну, да, — покивал головой Дункай и снова с интересом посмотрел на меня. — Где-то так. Ладно! Мы с Ефремом ложимся, а вы, как хотите. Ефрем умаялся, а я переволновался. Старик уже. Нервы не те.

— Ой, гляди ка, старик, — снова не выдержал Ефрем. — Я бы с тобой сейчас и бороться бы поостерёгся.

— Правильно! Кто тебя, охламона, бороться учил? — спросил довольный Дункай.

Так, перешучиваясь, они разошлись по своим спальным местам: надувным матрасам и спальным мешкам.