Шаман выжидательно, словно ждал признания, смотрел на меня. Я смотрел на шамана и ни в чём признаваться не собирался. Достаточно и того, что он уже увидел и до чего смог догадаться.
То, что информация обо мне прямым ходом уйдёт в комитет, я не сомневался. Обо всех странных событиях и встречных-поперечных, появившихся на Бикине половина посёлка стучало. Хм… Сообщало куда и кому следует. Много интересных осбей появилось в девяностые годы на Бикине.
Некоторые приходили пешком и делали отметки на «джипиэс» навигаторе, корректируя сетку координат. Ловили двух таких французов в году этак две тысячи пятом. Но отпустили без порицания. А одна француженка приехала в Красный Яр и вышла замуж за местного экоактивиста. И, думаете, на какую разведку она «стучит»? Хм. Будет стучать. И вносить тремолу в итак неспокойное и чувствующее себя обделённым лаской государства сообщество аборигенов.
Да и просто охочих до золота советских граждан тоже достаточно, как и золота в ручьях, втекающих в Бикин. А золотом и сами аборигены побалываться были не прочь. И баловались. Я знал это точно. Знал я и место схрона белогвардейского золота на одном из притоков. Но это в самых верховьях Реки. Его найдут случайно в семьдесят девятом, когда в заросшую подлеском старую землянку провалится трактор, пробивавший дорогу для «поезда» золотодобытчиков. В землянке оказалось не только золото, но и вполне сохранившееся оружие, «законсервированное» на долгое хранение. Золота оказалось так много, что артель могла выполнить годовой план по добыче. Килограмм пятьсот там было золота.
Эту историю я узнал из книги бывшего начальника артели Александра Токовенко «Груз-500»[1], а потом проверил «по своим каналам» и, убедившись в её достоверности, организовал туда «экспедицию». На рыбалку зазвал друзей-товарищей, но сказавшись больным, с ними рыбачить не поехал, а прошёлся до места. Благо туда хода было километра два. Правда по тайге. Но как добрались туда белогвардейцы, за двести пятьдесят километров от границы, сие так и осталось для меня и для гэбэшников загадкой.
А историей этой я интересовался, потому что интересовался историей старообрядчества, поселений коих по Бикину в древности было изрядное количество. Но выжили удэгейцы старообрядцев, придя на Бикин в девятнадцатом веке с побережья Тихого океана.
Говорили, что там оставалось ещё несколько проживающих в селении человек. Вот я и пошёл туда. Но никого не обнаружил. А жилища стояли, да. К бывшему белогвардейскому схрону не ходил. Что там делать? Всё уже украдено до нас, как говориться, а вот сейчас я бы туда сходил.
— Не знаю я, что тебе сказать, дед Василий. У нас старики говорят, что иногда предки помогают: деды, прадеды… Если силу раньше имели, не уходят они, пока непередадут свою силу кому-то. Может так? А может и не так? Не мне судить.
— Понимаю, — сказал Дункай. — Ещё раз спасибо тебе, что исцелил наших.
— Да, посмотрим ещё, хорошо ли получилось. Вдруг у кого-то хвост отрастёт?
Шаман разлепил щёлочки глаз и расмеялся.
— Вполне возможно, — сказал он. — Сказывали, что у старухи Сулендзиги хвост был по молодости, а потом делся куда-то.
— Вот-вот, — сказал я, тоже посмеиваясь. — Лучшее — враг хорошего. Что-то теряешь, а что-то находишь. Будем обедать? Вроде, пора уже.
— Пошли, — согласился старик и ловко встав на ноги бодрым шагом пошёл в сторону дома.
Я только лишь улыбнулся, глядя на плоды рук своих.
— Интересно, мышечная масса быстро нарастёт, или как у стариков — хрен, да маленько? — подумал я. — Много ещё мне придётся узнать о своих способностях и их последствиях, хе-хе-хе-хе…
Настроение у меня было прекрасным. Программу максимум, считай, я выполнил. Ещё порыбачить немного, пожариться на берегу «очень быстрой реки», покоптить хариуза, чтобы было чем угостить родичей и друзей. Да и самому к пиву… Э-э-э… А пиво-то я пока и не пью… Жаль-жаль-жаль… Но садить печень в таком возрасте — самоубийство. Хотя…
— Может мне можно? — подумал я. — Регенерация, то, сё… Хе-хе… Анализы показывают оптимальное состояние организма. Может, начать злоупотреблять? Заодно поэкспериментировать?
Я мысленно посмеялся над собой и отпинал скабрезные мысли в самый дальний тёмный закуток своей души.
— Так куда ты хочешь, чтобы тебя отвезли? — спросил шаман, когда мы пообедали красным от свеклы борщом и салатом из черемши с мелконарезанным варёным яйцом.
Чай пили под банным навесом, за столом, установленном на деревянном настиле. Это было что-то похожее на веранду. Удобно, кстати. Вышел из баньки, попил чаёк…
— Хотелось бы прокатиться в самые верховья. Куда-нибудь к Зеве. Чтобы Бикин посмотреть.
— К Зеве? Хм. Туда шесть пропилов, — сказал шаман. — Сложный путь. До моего зимовья один пропил. До зимовья Ефрема — два. И туда редко кто поднимается. Возможно, и нам пилить придётся. Двумя лодками лучше всего идти. Опасно одной. Но ещё одной лодки нет.
— Я могу, — сказал я. — На второй лодке идти.
Нанаец посмотрел на меня с интересом.
— Дедушкина память? — спросил он, безо всякого удивления.
Видимо, он за ночь что-то для себя решил, а за сегодняшние камлания — в решении утвердился.
— Почему бы и нет? — сказал он, шевельнув лохматыми бровями. — Посмотрим, как с мотором управляешься. Где твои предки жили?
— На Бейцухе. А дед здесь лес сплавлял, — соврал я.
— По Бикину? — на сей раз удивился шаман.
Я кивнул.
— Тогда понятно. Живой ещё?
— Нет. Умер. С ногами что-то было. Старый был. Я не застал его.
— Понятно. А передать силу было не кому. Поэтому душа его и задержалась. И у нас бывает такое. Мой сын, например, совсем не хочет камлать. В партию вступил.
— Ничего… Одно другому не мешает. Ещё как камлать будет. Как время придёт.
— Точно знаешь?
— Точно знаю, — кивнув, ответил я.
— Понятно. Что ещё знаешь?
Я неопределённо дёрнул бровями.
— Понятно, — сказал и вздохнул шаман. — До Зевы можно и сутки идти. Лучше переночевать у меня в зимовье. Заодно подправить его. На следующий год приедешь хорошо будет.
— На следующий год не приеду, — покрутил я головой. — пступать буду. Этим октябрём приеду. Поохотимся.
— Хорошо. Но мы и сейчас поохотимся. Бычка и теперь не грех подстрелить. Ничего страшного не случится. Давно я не охотился. Руки чешутся.
Он помолчал.
— А ведь видеть я лучше стал, — вдруг сказал шаман и «открыл» глаза, расширив щелочку между век.
Глаза у шамана оказались тёмно-коричневого цвета.
— Видишь, бельма на правом глазу нет? — спросил он.
Я кивнул.
— А было бельмо-то, — шаман вздохнул. — Вчера ещё было, а сегодня нет.
— Рассосалось, — сказал я.
— Рассосалось, — кивнул шаман и снова вздохнул. — Ну и как тут не поохотиться?
Снова помолчали.
— Ты мне, Миша, жизнь новую дал, — наконец сказал Дункай. — И я тебе точно благодарен буду до самого конца.
— Да, ладно, — пожал я плечами. — Что о том говорить-то. Время покажет.
— Ну, да, ну, да…
Шаман стал задумчив, погрузившись в свои думки. Я просто молчал, не зная, о чём говорить. По аборигенов и про Бикин я всё и так знал и сейчас сидел и наслаждался тишиной и сельским покоем. Где-то лаяли собаки, где-то вскрикивали петухи, мычали коровы.
— Где тут коровы пасутся? — подумал я. — Через мост гоняют? Наверное.
— Там в тенёчке лежанка есть, — сказал шаман. — Хочешь, ляг отдохни.
Я кивнул. Пошёл, прилёг на простой матрас, прикрытый вязанной из лоскутков ткани «дорожкой», и проспал до вечера, пока радостный и возбуждённый Юрик не разбудил меня воплем: «Сколько можно спать?».
— Сколько нуно, стока и мона, — пробубнил я, подбирая слюну из уголка рта, но глаз не открыл.
— Я столько харюзов наловил! — воскликнул Юрик. — Никогда в жизни столько не ловил.
— Какие твои годы? — подумал я. — Если мы закрепимся на Бикине, то такая рыбалка стане обыденностью.
Я хотел заиметь свой участок, но не знал, как это можно сделать? Ведь я не житель Красного Яра и не «абориген». Прописаться-то можно, но я не отношусь к малым народностям и не имею «культурных охотничьих традиций». Ну, что-нибудь придумаем. Можно и на кого-нибудь местного участок оформить. Есть тут и те, кто участок имеет, но не охотится на нём. Дети уехали, а старики стали немощными, как Дункай. Вот и…
Я открыл резко глаза.
— А вот и фиг вам, получается. Индейское жилище из шести букв… Возмужали старики, мать их так. Сейчас все на охоту и на рыбалку ломанутся! Да-а-а… Дела.
Я встал с лежанки и покрутил отлёжанной шеей.
— Да, Бог с ним! Придумаем что-нибудь. Время много ещё.
— Отдохнул? — спросил меня Ефрем. — Василий сказал, что ты вылечил всех.
Я пожал плечами.
— Кто знает? — сказал я. — Что там получилось? Потом известно будет. Но жалобне было, да.
— Детей много больных стало. Сахар едят, конфеты. И матери, когда их носят, чёрте что едят и пьют. Вот и… Болеют. Простуды всякие. Мы и не знали, что это такое. Сопли до колен зимой. Высморкался и дальше побежал.
Я встал, размял тело, потянувшись.
— Может, проведёшь занятие? — спросил Ефрем. — Ребятишки расстроены, что не получилось.
— Почему не получилось. Нормально всё. Только давай не на улице, а в спортзале?
— Давай! — обрадованно проговорил Ефрем.
— И кто захочет побороться — поборемся, не вопрос. Я аккуратно буду. В пол силы. Проведём тренировочные схватки. Чтобы и они меня побросали. Это им полезнее будет.
— Годится! — воодушевился Ефрем. — Тогда я скажу, чтобы собирались?
Я кивнул.
Я смотрел в лица сидевших передо мной на ковре ребят и видел в них, в основном, испуг. Все они сегодня прошли через мои руки. Руки целителя. И я конечно же замечал, что ребята, вышедшие со двора Дункая, собирались гпупками и что-то активно обсуждали, поглядывая на меня, продолжающего сеанс исцеления, и тыкая себе в разные части тела.
Посмотрев сначала на ребят, а потом на Ефрема, я улыбнулся и сказал:
— Давайте отделим то, что происходило до обеда от того, что будет происходить сейчас. Это мои разные способности. Хотя, то, что вы видели в первый вечер, когда мы познакомились — есть тоже производная моей внутренней силы. Но это совсем другое умение, к которому мы, может быть когда-нибудь вернёмся. Если у кого-нибудь из вас тоже откроется подобный дар.
Я осмотрел спортсменов.
— Но пока предлагаю остановиться на разборе тех приёмов и контрприёмов, использованных против меня и мной в тех схватках, которые вы видели. Я тогда вынужден был применить свою внутреннюю силу, так как соперников было много. Эта сила называется у разных народов по разному. Я думаю что её правильно называть — сила воинского духа. У кого воинский дух силён, тот и с двадцатью противниками одновременно может сразиться и победить.
Таким образом я «отмазался» от ненужных мне вопросов и вскоре мы погрузились в обсуждение моих схваток. Я предлагал ребятам найти контрприёмы и те кто имел другой вариант развития, выходил против меня. А я выполнял тот приём, который мои вчерашние соперники пытались мне провести. У кого-то получалось, и меня валяли. У кого-то не получалось меня свалить, и тогда я указывал на их ошибки, ребята повторяли и повторяли и наконец-то у них получалось провести свой контрприём. Через час все уже были довольны. Я искоса поглядывал на Ефрема и видел, что и он тоже получал от моего «мастер-класса» своё удовольствие.
— Ты, знаешь, Мишка, я сегодня так нарыбачился, — сказал мне Юрик, когда мы вышли с ним из бани, где просто помылись перед сном. — И мне кажется, что мы на Бикине уже месяц.
Пока я пропадал в спортзале, Юрик с Дункаем, выпотрошили всю рыбу, а её было достаточно для того, чтобы закоптить, и засолили. Назавтра мы решили «выдвигаться в верховья с заездом в 'шаманское» зимовье, а рыбой продолжит заниматься Наталья — внучка Дункая. Она сегодня нас чем только не потчевала. И борщ был её и творожные шанежки на обед, и пирожки, и тушёное в чугунке с картошкой мясо изюбра на ужин. Ну и жаренный хариуз, которому мы в итоге и отдали предпочтение. Изюбра мы уже ели, а вот хариуза ещё нет.
— Хорошо тут, — сказал Юрик, когда мы с ним растянулись на чистых простынях.
— Это точно! — согласился я.
— Хорошие люди! — сказал Юрик.
— Точно, хорошие, — согласился я.
— И как ты этого Ефрема нашёл? — спросил Юрик.
— Мы с ним у начальника погранокруга познакомились, — сказал я.
— Какого погранокруга? Нашего? — спросил Юрик привстав на кровате на локте.
— Ага. Он там был, когда мне генерал памятный подарок вручал за мою победу на чемпионате Союза.
— Фига себе! — проговорил Юрик. — Вот бы мне на нашу границу попасть. Не поговоришь с генералом?
Я рассмеялся.
— Он меня, Юра, уже и забыл, наверное. Что у него других дел нет, чтобы помнить какого-то чемпиона СССР по самбо, да ещё и по юношам? Меня он пообещал пристроить в спорт-роте служить, но я в армию не собираюсь.
— В институт поступать будешь? — спросил Юрик. — В медицинский?
— С чего ты взял? — удивился я.
— Ну… Ты же лечишь! — удивился Юрик.
Я затрясся от хохота так, что кроватная панцирная сетка заскрипела в такт смеха.
— Я не лечу, а Бог знает чем занимаюсь! — наконец-то успокоившись, сказал я. — И учиться этому мне не надо. Это дар, не зависящий от моих медицинских познаний. Зачем тратить шесть лет на то, что я делаю и без этого?
— Но это же не правильно. Так врачи не лечат. И тебе нельзя лечить без диплома.
— Да я и не лечу, — пожал я плечами. — Я же никому ничего не обещаю. Что получилось, то и получилось. Что там происходит у них внутри, не знаю. И мзду не беру.
— А почему? — хитро прищурился Юрик. — Я слышал, ты некоторых от таких болячек исцелил, что за это… Хм-хм…
— Я бы деньги взял, если бы предложили. Но не предлагал никто.
Я рассмеялся.
— Они, наверное, ещё не поняли, что произошло, — сказал и тоже рассмеялся Юрик. — Как пойдут завтра с мешками денег…
— Завтра рано утром мы уйдём в верха.
— А ты не боишься на моторе один идти? — спросил Юрик.
Я пожал плечами.
— Да, так… Я ходил на моторе по Бейцухе и по Иманским протокам. Через пропилы Ефрем пройдёт если что. Но, как сказал шаман, вверх не так сложно. А вниз можно и задом сдавать. Прорвёмся, Юрик.
— Не знаю. Я бы не решился.
— У меня спасательный жилет есть.
— Да-а-а… А у меня нет, — с сожалением произнёс Юрик.
— Ефрем обещал. У них в школе, говорит, есть. Не дрейфь, Юрик, прорвёмся!
— Мне столько про этот Бикин понарассказывали, что я хрен усну сегодня,наверное.
— Нормально всё будет, — сказал я и уснул.
[1] https://libking.ru/books/det-/detective/1060830-aleksandr-tokovenko-gruz-500-taezhnyj-detektiv.html