Вскоре от противоположного мыса отошёл катер. Охранник Николай с помощью коллеги накинул на спину жёлтые баллоны, застегнул на груди и животе ремни, натянул ласты, нацепил на голову маску с трубкой и, как некий космический пришелец, пятясь, ушел в море. А потом нырнул и исчез.

Игорёк всё это время, очнувшись ото сна, крутился вокруг водолаза. Мы с его матерью сидели на расстеленных, скорее всего, «санаторных», узорчатых покрывалах.

— Похоже, что ты его сильно заинтересовал морем, — сказала гостья. — Раньше он его не любил.

— Дети взрослеют, — философски заметил я, сначала проглотив прожёванный кусочек мяса.

Шашлык у «ребят» удался. Хотя, навряд ли они его сами мариновали.

— А ты с детства ныряешь?

Я кивнул.

— Ты как Маугли, — сказала гостья. — И в лесу охотник, и в море. Ты даже чем-то похож на него.

Я удивился.

— Тот же темноволосый был.

— Есть такой старый фильм американский «Тарзан». Его у нас не показывают. Ты на того актёра сильно похож. И… Ты, вроде как, повзрослел за эти месяцы, что мы не виделись.

— Тот «Тарзан» тоже вроде бы не белокурым был, — подумалось мне. — Если только фигурой, то да.

За полгода усиленной работой над телом, мои плечи увеличились на размер и джинсовые рубашки пришлось продавать, а новые ушивать, потому, что висели, как на вешалке. Да и джинсы потребовались на размер больше. Я точно вырос в разны стооны и это подтверждала антропометрия нашего с медикусом спортивного диспансера исследования.

Кстати, краткий обзор методики подготовки спортсменов-широкого профиля, в основном с результатами, Городецкий предъявил «высокой» комиссии в Москве. Чем ещё больше убедил мэтров в том, что способен возглавить краевую федерацию спортивных единоборств. И от него потребовали показать результат «его» методики на конкретных примерах.

— Говорю же… Возраст у меня сейчас такой. Да и спортом я много занимаюсь. Можно сказать, что я помешан на спорте.

— На карате? Странная борьба. И не борьба, и не драка. Самбо — понятно, бокс — понятно, а каратэ не понятно.

— Вы разбираетесь в единоборствах, — удивился.

— Так, пришлось. Прочитала же твой трактат на трехстах страничках. Хороший у тебя слог, между прочим. Словно из учебника переписывал, или научной работы. Сам готовил?

Я кивнул. Она недоверчиво покрутила головой и на миг поджала губы. И знаешь, что больше всего в нём поражает, если конечно ты его точно сам писал, этот труд…

Она посмотрела на меня, приподняв правую бровь. Я не отреагировал.

— Знаешь, ты мне напоминаешь британца-аристократа. У тебя такая же неподвижная верхняя губа.

Я широко улыбнулся, разрушив образ.

— Где я, а где британские аристократы?

— Так тебе больше идёт. Улыбайся чаще. Так вот… Тебе надо статью написать. Не такую, как мы в «Советском Спорте» опубликовали, а в журнале «Физкультура и спорт». Он, относительно, научный. Сможешь сократить свой труд на журнальную страничку?

— Можно и сократить, но… лишнего там нет. Сокращение в ущерб смыслу будет.

— Ну, да, ну, да…

Гостья задумалась.

— Можно попробовать в брошюре издать, но ведь никто не поверит, что это ты сам, хм, сочинил.

— Мышь не может родить слона? — спросил я, улыбнувшись одними губами.

Женщина поморщилась.

— Ты и в формулировках точен. Вот я и говорю… А не опубликовать нельзя. Украдут. Поэтому, лучше сократить и опубликоваться под псевдонимом в журнале. А потом брошюру выпустить. Тем более, как ты говорил, ваши исследования ещё не закончены.

— Это две разные работы, — покрутил я головой. — А про псевдоним… Надо подумать. Можно под ним и рассказики публиковать…

Я, вроде как, хе-хе, задумался.

— Ты пишешь? — удивилась гостья.

— Люблю сочинения на вольную тему, — сказал я с улыбкой. — Да и не на вольную тоже…

— А я всё думаю, откуда такой слог и грамматических ошибок почти нет. Опечатки больше… И на какие темы ты пишешь?

— Боевики, в основном. Про пиратов современных недавно написал.

— Да, как тебе времени на всё хватает⁈ — изумилась гостья. — Дашь почитать?

— Да, хоть сейчас, — сказал я, хитро усмехнувшись. — Специально взял, чтобы ваш досуг скрасить.

Женщина, вздёрнув брови, внимательно посмотрела на меня.

— Ты не перестаёшь изумлять. Неси-неси. Стихи не пишешь?

Я покрутил головой. Поэтов сам не любил почему-то. Писательство — тоже порок, но поэты, по моему, уж точно не от мира сего.

Достав из сумки папку-скоросшиватель со стопкой листов бумаги А-4, на который с помощью пишущей машинке я отпечатал напрочь переделанных «Пиратов двадцатого века», передал её гостье.

— Хм! — сказала она, взвешивая папку на ладони. — Солидно для первого раза.

Она раскрыла папку, пробежала глазами первые строчки, снова вздёрнула брови, нахмурилась. Произведение было, однозначно, читабельным. Характеры прописаны слабо, но я ведь писал сценарий, а не настоящую повесть.

Гостья перевернула страницу и, задумчиво глянув на меня, попросила:

— Присмотришь за Игорьком?

— Я присмотрю, Ирина Юрьевна, — сказал охранник.

— И ты, Серёжа, присмотри. А я почитаю пока.

Женщина откинулась на спинку раскладного кресла и погрузилась в чтение моей машинописной «рукописи». Игорёк, укрытый пледом, прикорнул на покрывале. Вероятно, ещё не адаптировался к нашему времени. Присматривать за ним было просто. Я, поев жаренного на угольях мяса с сыром, печёной целиком молодой картошкой и свежими огурцами, сидел в таком-же кресле, как и Ирина Юрьевна и смотрел на море, не выпуская из вида Игорька.

На море наш водолаз вытягивал одну питомзу за другой. Гребня там было, и вправду, много.

— А ты знаешь, — вдруг оторвавшись от книги, сказала Ирина Юрьевна, — я была на просмотре киноматериала художественного фильма «В зоне особого внимания». Там про наших воздушных десантников. Как во время учений разведгруппа «красных» должна была найти штаб «синих». И там один десантник с несколькими настоящими бандитами дрался. Говорили, что его играл какой-то каратист по фамилии Касьянов. Имя у него ещё такое интересное… Не русское… Тадеуш. Знаешь такого?

— Слышал. Серьёзный мастер. Давно занимается.

— Неплохой у них фильм получился. И у тебя главный герой очень похож на него. Боцман — бывший десантник, увлекающийся самбо, боксом, каратэ. А мальчик, его сын которого он взял с собой в рейс, на тебя похож. Только… Разве у нас можно детей брать в рейс? И, тем более, за границу?

— Так он, сам остался, спрятался.

— Это, Миша, называется незаконное пересечение государственной границы. Уголовно наказуемое деяние. Мальчику шестнадцать лет. Его осудят по возвращении.

Я почесал голову.

— Что-то вы слишком быстро читаете.

— У тебя хороший и лёгкий слог. Мне по работе много чужих текстов читать приходиться. Но, смотри… Я бы переделала этого героя на сына нашего посла или какого другого работника. Им дозволяется находиться за границей с женой и детьми. Пусть они плывут на этом теплоходе. Например, в Португалию.

Замечание было логичным.

— Из Владивостока в Португалию? Не проще из Москвы самолётом?

— А он в Японии послом был. Сдал дела и сел на пароход.

— Согласен. Хороший вариант. А мальчик там каратэ научился.

— Именно.

— Надо будет переписать. А так, как?

— Пока нормально. Сюжет занимательный, но текст суховат. Больше на сценарий похоже. Я читала несколько. Очень похоже. Описание места действия… Похоже, на сцену, да.

— Я когда писал, как фильм смотрел.

— Вот-вот. А так — хорошо. Наш сухогруз выходит из Владивостока, грузится вСингапуре наркотиками и следует в Португалию. Правильно, что они наркотики не в Европе погрузили. Всё. Не мешай. Хороший текст. Читабельный.

Я перестал обращать на неё внимание и снова стал наблюдать за водолазом. Уже и воздух в баллонах должен был кончиться, а он всё нырял и нырял. А может и не он один нырял? Кто его разберёт? Но, чувствовал, что гребешка мы сегодня наедимся вдоволь.

Катер подошёл ближе к берегу и Николай слез с него в воду и, взяв, переданную ему с борта, сумку, вы шел на берег.

— Ну ты и выдал нам жару, Мишка! — сказал Николай, обращаясь ко мне а потом переводя взгляд на напарника. — Вот там этого гребешка! Они там друг по другу ползают.

— Спариваются, что ли? — спросил Сергей.

— Сам ты, — Николай бросил взгляд на женщину. — спариваешься. Это я образно. Много его там.

— Так и где он?

— Вот, — Николай поднял сумку, самосшитую из плащёвки. У меня бабушка такие шила. — Очищенный уже.

— Ого! Он же пропадёт!

— Пережарим и куда он денется?

Николай похлопал себя по животу.

— Облезешь от такого количества белка.

— Не облезу. Вечером смена приедет… Не пропадёт наш скорбный труд… Там ребята с собой забрали ещё столько. В морозилку положат, набьют баллоны и пройдутся вдоль берега.

Я знал, что на мысу стояли пограничники. Странно, что они не знали, что у них на дне делается. В зоне, так сказать, обслуживания. А может и знали, да не положено им тут активничать? А сейчас здесь ценный гость, вот и воспользовались ребята возможностью сделать заготовки, хе-хе…

Вскоре со стороны костра потянуло сладковатым запахом жаренного на сливочном масле гребешка. Ирина Юрьевна оглянулась, но снова уткнулась в чтиво.

Я набросал повесть крупными мазками, ещё в январе. Тогда я думал над методикой и над тем как перевернут с головы на ноги то, что планировали деятели от каратэ. При всём уважении к Касьянову и Штурмину, их действия привели к репрессиям и запрету каратэ вообще. Теперешние шаги закручивали гайки сразу и подводили черту под рассуждениями о контактном или бесконтактном каратэ, назвав его спортивным. А в методике очень много внимания уделено наработке контроля удара, без которого невозможно сдать экзамен на жёлтый пояс. А только с жёлтого пояса и с четырнадцати лет разрешалось, так называемое, — «дзию кумитэ», то есть свободная схватка.

До этого имеются другие формы поединков: ситтэй иппон кумитэ — строго определённая последовательность действий — одна атака и одна контратака; кихон иппон кумитэ, где направление атаки предварительно обговаривается, партнёры по очереди атакуют, защищаются и контратакуют.

Есть ещё и дзию иппон кумитэ, когда один из партнёров внезапно выполняет атакующее действие, другой блокирует и контратакует. Атака и контратака проводятся с самостоятельным выбором дистанции. Цель — развитие чувства дистанции, совершенствование атакующих, блокирующих и контратакующих действий, передвижений.

И по всем этим видам кумитэ можно проводить соревнования и завоёвывать призовые места. Не хочешь рисковать здоровьем — вообще не участвуй в свободных спаррингах. Можешь отрабатывать только технику и получать пояса. В каратэ разряды дают не за победы в поединках, а за правильное исполнение техники, а она проверяется в ката и во всех кумите, кроме дзию. И, по-моему, — это правильно. За победы в свободном спарринге дают награды и звания.

Тогда и родилась у меня идея написать сценарий фильма не про каратэ, а про боевые искусства в частности. И Боцман у меня не каритист, в общем-то, а самбист-рукопашник, а с каратэ он только слегка знаком. А ему встречаются и каратист, и тайский боксёр, и сумоист. Сын его на вторых ролях. Не хотелось мне выпячивать себя, так как предполагал, что хотя бы дублировать позовут меня. Потому и писал этот образ под себя. А почему бы и нет? Вдруг проскочило бы и меня позвали бы сниматься?

С идеей Ирины Юрьевны я был солидарен. Такой мальчик давал мне возможность продемонстрировать именно каратэ. Хотя, боцман со своим самбо и боксом, в моей повести бил всех. А я бы и нырял, и по скалам лазил, и девочку спасал. И не было бы в фильме косорукого плейбоя Ерёменко. Из-за которого получился не фильм, а, извиняюсь, порнография. Ой, простите, пародия на боевик. У меня же получилось что-то типа фильма Кейси Райбека «В осаде», вышедшего в девяносто втором году.

У меня на советский транспорт нападают пираты на военном корабле, типа эсминца. Перегружают нужные им мешки и экипаж на него, а транспорт топят. На транспорте незамеченными остались боцман и его сын, они спасают тонущую в каюте девушку и спустив на воду быстроходный катер, догоняют эсминец, взбираются на него и спасают свой экипаж, попутно разбираясь с пиратами.

В моём сценарии меньше «соплей» и больше сцен с драками и стрельбой.

Искоса поглядывая на мою первую читательницу, я отмечал, что она напряжена, а это, по мне, так, очень хороший признак читательского интереса. Не отложила она мой опус в сторону, не зевает, на чаек не смотрит. И даже про сына своего забыла, ха-ха…

Однако запах жареного гребешка кого угодно и от чего угодно отвлечёт. А когда Николай сказал: «Кушать подано», Ирина Юрьевна закрыла и отложила папку в сторону, потянулась и, вставая, очень пристально посмотрела на меня.

— Хорошая получилась приключенческая повесть. Мало таких у нас. А фильмов и подавно. И очень правильно ты сделал, что разбил на сцены. Почти готовый сценарий. А это, знаешь, не каждому писателю по плечу. Они, чаще всего, жалеют своё произведение. Повесть — это же картина маслом. Живопись словом. Картину если на кусочки разрезать не составишь в единое целое. А ты сразу, чик-чирик и готово. У тебя сплошное действие. Очень необычно. Видно, что не профессионал-писатель писал. Не учат у нас так писать. На американский стиль похоже твоё повествование. Современный американский стиль. Не манера Драйзера конечно. Хотя… Сложно сравнить с кем-то.

— На чём вы остановились?

— Догнали они эсминец… Там, короче, они сейчас. Шуруют. И правильно ты делаешь, что не убиваешь пока никого. Бах по голове, связал и в канатный ящик… Да-а-а… А не бритвой по горлу и в колодец, ха-ха-ха…

— Мы же гуманисты, — скривившись, сказал я. — По правде было бы по-другому.

— Зато, этот фильм можно будет отнести к юношеским.

— Да, вы будете кушать, или нет? — с шутливо грузинским акцентом спросил Николай.

— Ага, — хмыкнул я. — Садитесь жрать пожалуйста.

— Игорёк, — позвала гостья и повторила на распев. — Иорё-о-к. Просыпайся, а то снова ночью не уснёшь.

Игорёк зашевелился, перевернулся на спину и открыл глаза.

— Мне приснилось, что я под водой плавал? — спросил он.

* * *

Вечером мы всё-таки уехали «домой». Мы погрузили вещи в «буханку» с красной надписью «техническая», сами расселись по машинам и разъехались в разные стороны. Меня повезли по военной дороге на «Тихую», а Ирину Юрьевну с Игорьком — в санаторий. Гостья попросила рукопись взять с собой дочитать. Я сказал: «У меня ещё есть». На том и расстались. Маску с трубкой Игорьку я подарил. Договорились созвониться.

— Спасибо за подаренный моему сыну день, — поблагодарила Ирина Юрьевна. — Хотя… О чём это я. Какой день, если речь идет о жизни.

— Говорю, же он и так прожил бы долгую жизнь, — сказал я.

— И не бедную, и за границей, — хотелось добавить мне ещё, но не добавил, а подумал. — Ну почему внуки генсеков уезжали жить за рубеж? Боялисьрепрессий? Да и многие дети… А вот Ирина Юрьевна не уехала.

Она позвонила мне на следующий день вечером и пригласила на экскурсию по островам, как она сказала. По ближайшим. На катере. Я, естественно, согласился. День я провёл продуктивно, занимаясь тренировками и печатью фотографий. Вчера я тоже вечером ещё будучи на Шаморе пробежал кросс туда-сюда до Емара и сделал заплыв от мыса до мыса и обратно. Это около пяти километров по асфальту и столько же по морю. На всё про всё потратил два часа тренировок.

— Да ты молодец, — сказала тогда гостья. — Ты настоящий спортсмен.

Охранники тоже одобрительно покивали. А для меня сейчас такие нагрузки стали привычной нормой. Я даже как-то не заметил, что подошёл к своим лучшим физическим показателям, которых достиг к двадцати пяти годам. Это физическим, да. А в профессиональном каратэковском плане эту планку я уже преодолел. Не говоря уже про скорость, резкость и боевое чутьё. Ещё пострелять бы побольше.