Тем же днём мы с матерью возвращаемся в Суншугоу. Врачи не настаивают на срочной операции, пока её состояние можно контролировать консервативными методами, медикаментозной терапией и строгим соблюдением режима.

Всю обратную дорогу, пока мать дремлет на заднем сиденье такси, укутанная тёплым пледом, я активно изучаю сайты по продаже земельных участков. Вариантов достаточно много, нужно только правильно отфильтровать.

Мне необходимо минимум пятнадцать соток — около тысячи квадратных метров. Этого будет достаточно для комфортного просторного дома, нескольких хозяйственных построек и небольшого, но функционального подсобного хозяйства.

Мама всю жизнь мечтала разводить кроликов. Она часто рассказывала нам с сестрой, как в детстве у её любимой бабушки было целое кроличье хозяйство — десятки пушистых зверьков, постоянно свежее диетическое мясо на семейном столе, тёплые шкурки на выгодную продажу. Глаза у неё буквально светились, когда она погружалась в эти воспоминания о счастливом детстве.

Но в Суншугоу у нашей семьи никогда не было ни подходящего места, ни денег, ни возможностей. Крошечный покосившийся дом, удушающая нехватка средств даже на самое необходимое и вечно пьяный отец, который пропивал всё, до последнего юаня, что можно было пропить.

У него парадоксальным образом никогда не находилось времени, желания или трезвых рук на элементарный ремонт собственного дома. Зато он с охотой и энтузиазмом соглашался помогать с ремонтными работами председателю деревни — своему приятелю и покровителю. Кто-то вкладывается в собственный очаг, создаёт в нём уют и благополучие, а кто-то — предпочитает прислуживать чужим людям в надежде на бутылку.

Даже сейчас привычка никуда не делась, разве что пойло подороже. Впрочем, ещё как будто поумерил активность в этом вопросе. Дай-то бог.

Раз появилась возможность начать новую жизнь, я хочу воплотить мамину мечту в реальность. А значит, участок нужен такой, где будет место не только под дом, но и под кроличью ферму. Желательно с небольшим уклоном для стока воды, защищённый от северных ветров.

Я нашёл несколько интересных вариантов и связался с владельцами. Как и думал, некоторые их них давно покинули деревню, а землю продают за ненадобностью. Так как участки пусты и не облагорожены, несколько владельцев разрешили мне самостоятельно их осмотреть и только один, живущий в деревне, решил встретить меня лично.

На следующий день. Деревня Гуляньган.

Мы с До Тхи Чанг приезжаем в Гуляньган на такси. Эта деревня отличается от Суншугоу в лучшую сторону. Она значительно больше по размеру и численности населения, дома ухоженнее, дороги регулярно чистятся от снега.

Сразу видно — здесь живут люди побогаче и более организованные. В деревне есть школа с современным зданием, где учится моя сестра, работают сразу несколько продуктовых магазинов с приличным ассортиментом, функционирует почтовое отделение с банкоматом. Даже небольшой культурный центр имеется — редкость для сельской местности.

И всё же, если быть откровенным с самим собой, в отдалённом будущем я хотел бы, чтобы моя семья жила в городе с максимальными удобствами цивилизации, доступом к качественной медицине, образованию и культуре. Но реализовать это желание прямо сейчас невозможно.

Все без исключения граждане Китая юридически привязаны к конкретному месту своего рождения системой хукоу — пропиской. И для деревенского жителя получить городской хукоу невероятно сложно, практически нереально, даже при наличии денег. На официальном уровне явление достаточно открыто имеет своё название — «низкий государственный стандарт прав человека».

Во многих крупных городах введены жёсткие ограничения. Кандидат на получение городской прописки должен строго соответствовать критериям: возраст до сорока лет, обязательное наличие высшего образования и официальной работы непосредственно в этом городе. Мама не подходит ни по одному из этих пунктов. Есть города, где возраст не имеет значения, но там другие нюансы.

В особо престижных городах невозможно даже купить жильё в собственность без наличия местного хукоу. Хотя во многих других странах мира покупка недвижимости автоматически гарантирует получение вида на жительство или гражданства для иностранцев, но не у нас.

Идём дальше. Даже если мать сможет обойтись без прописки (с моими деньгами — точно да), то не сестра. Ребёнка без местного хукоу не возьмут ни в одну школу и не допустят к сдаче гаокао, от результатов которого напрямую зависит вся дальнейшая судьба и жизнь любого рядового жителя нашей страны.

К тому же, при соблюдении всех условий, семье придётся встать в бесконечную очередь на рассмотрение документов — быстрым получением заветного городского хукоу считается срок от двух до трёх лет.

Куда разумнее решить эту проблему позже, когда я сам получу прописку в Пекине или когда Ихан закончит школу и сможет поступить в городской университет. Тогда она автоматически получает временную студенческую прописку, а после окончания вуза и трудоустройства — постоянную.

Такси плавно останавливается возле первого пустующего участка из моего списка.

— Подождёте нас здесь? — протягиваю водителю купюру сверх счётчика. — Мы быстро осмотрим этот участок и сразу поедем дальше на следующий адрес.

У таксиста заметно загораются глаза при виде чаевых:

— Конечно! Я весь в вашем распоряжении, никуда не тороплюсь.

Выхожу из тёплого салона на морозный воздух и открываю дверь перед До Тхи Чанг.

На улице холодно, градусов двадцать ниже нуля, но при этом солнечно и безветренно — один из тех редких зимних дней, когда даже сильный холод не кажется таким уж неприятным.

До Тхи Чанг одета для зимней прогулки безупречно: длинное кашемировое пальто, кожаные сапоги на каблуке, шерстяной шарф. Она выглядит так, словно сошла со страниц модного журнала, а не приехала осматривать заброшенный земельный участок в захолустной провинциальной деревне.

Завидую сам себе: рядом с местными в стёганых куртках она выделяется как экзотическая птица среди воробьёв.

Обхожу участок по периметру и практически сразу понимаю — не то.

Он расположен в низине. Весной здесь точно будет стоять вода после таяния снега и дождей плюс совершенно открытое место — никакой защиты от ветра, который зимой здесь явно гуляет нещадно. Для кроликов это не подходит, они плохо переносят сквозняки и сырость.

— Не подходит, — резюмирую. — Едем дальше.

Садимся обратно в такси и направляемся к следующему адресу из списка. Пока смотрю в окно на проплывающие мимо деревенские дома и дворы, мысленно для себя подмечаю важную вещь: если пытаться покупать сразу готовый дом с участком, то вряд ли вообще удастся найти подходящий вариант.

Лучше купить землю и построить именно такой дом, какой нужен. С нуля, по индивидуальному проекту, с учётом всех пожеланий.

На одном из следующих участков нас уже ожидает сам хозяин — мужчина лет сорока пяти, проживающий в соседнем доме. Он охотно отвечал мне вчера вечером по телефону на все вопросы и рассказывал, как обстоят дела в деревне. В целом произвёл впечатление довольно позитивного и открытого человека.

Однако стоило нам встретиться с ним лично, как всё дружелюбие и приветливость моментально, словно по щелчку, испаряются без следа. Его лицо заметно каменеет.

— Городские, что ли? — небрежно бросает он.

— Можно и так сказать. Мы оба учимся в Пекине, а сюда приехали на праздник к моей семье.

— Вот оно как, — он слегка смягчается. — Ну да, сейчас многие возвращаются в родные места. Ладно, пойдём осмотримся.

Пока мы ходим и смотрим, из окон соседних домов на нас с любопытством поглядывают местные жители — чужаков в деревне сразу видно.

— Видите, южная сторона целый день освещается солнцем, — показывает рукой владелец. — С севера прикрывает вон та густая лесополоса — защита от ветра, как вам и требовалось. У дороги столбы электропередач, подключение простое. Я даже разрешение на скважину получил, но так её и не сделал. Деньги на другое дело ушли.

— А что про соседей можете сказать? Не пьют?

— Нет, у нас здесь все семейные люди. Никто не буянит.

— Визуально мне всё нравится, — говорю вслух самому себе. — Вот с этой стороны логично будет дом построить, фасадом на юг… А вот здесь, с этой стороны можно разместить вольеры, гараж, хозблок…

Наш разговор прерывают громкие шаги, хрустящие по утоптанному снегу. Оборачиваюсь и вижу, как к нам направляются ещё двое местных мужиков.

— День добрый, — несколько натянуто приветствует один из них. — Что тут делаете?

— Сяо Жу, да у тебя глаза везде! Всё под контролем держишь, всё видишь, — с лёгкой иронией ухмыляется владелец участка. — Да вот показываю землю потенциальным покупателям.

— Ты же не хотел продавать участок?

— Ну… — пожимает плечами. — Деньги нужны, сам понимаешь, такое сейчас время. Приходится продавать.

Четверо любопытных глаз уставляются на До Тхи Чанг.

— Городским? — хмурится Сяо Жу. — Ты смотри, будь осторожен. Среди них столько аферистов.

Глаза хозяина наполняются недоверием и настороженностью. Эти мысли крутились у него в голове с самого начала нашей встречи, но по каким-то причинам задавать вопросы мне напрямую он не решался.

— Я родился и всю жизнь прожил в соседней деревне Суншугоу. Уехал учиться, даже года не прошло. Так что не стоит раскидываться подозрениями.

— Суншугоу, говоришь? — Сяо Жу обменивается многозначительными взглядами со своим товарищем. — Хм. Как-то вы оба слишком уж хорошо одеты.

В другой ситуации я бы просто развернулся и ушёл, но участок действительно хороший. Думаю, именно на нём и остановлюсь.

Достаю из внутреннего кармана куртки пластиковое студенческое удостоверение и показываю владельцу участка. Его чрезмерно любопытные товарищи, не стесняясь, нагло подходят вплотную и бесцеремонно уставляются в документ.

— Лян Вэй, Суншугоу, — читает один из них вслух. — Факультет политологии.

— И как тебя в Пекин занесло? В один из лучших университетов в стране! — владелец участка поднимает на меня удивлённый взгляд.

— Сдал гаокао на семьсот двадцать баллов из максимальных семисот пятидесяти и получил бюджетное место. Если есть сомнения, можете зайти на сайт университета и ввести моё имя в поиске учащихся. Все данные о студентах находятся в публичном доступе. Мне хватает мозгов, чтобы зарабатывать легально. И раз уж на то пошло, участок я выбираю для матери, строить новый дом.

— Семьсот двадцать баллов… — чешет за ухом Сяо Жу. — Мой сын даже пятисот не сумел набрать.

— А чего не с матерью приехал, а с иностранкой?

— Она моя невеста, член семьи. А мать только из больницы вернулась, ей пока нельзя вставать.

— Понятно, — задумчиво протягивает владелец. — Я, кстати, бывал в вашей деревне, свободной земли там достаточно. Чего не у себя решили строиться?

— Суншугоу далеко не самое перспективное место в округе, — дипломатично отвечаю ему. — Это вы и сами прекрасно знаете. Плюс младшая сестра учится в вашей школе — каждый день час туда, час обратно. Много времени на дорогу, особенно зимой.

Владелец понимающе кивает. Напряжение и подозрительность в его позе заметно ослабевают, взгляд становится мягче.

— Нашей деревней я доволен, — с гордостью говорит он. — Школа хорошая, магазинов много, дороги нормальные. Единственная проблема — медицина. Нет даже фельдшерского пункта. При любой проблеме приходится ехать в Хэйхэ. Так что если у вашей матери проблемное здоровье, имейте в виду. А так, если вдруг срочно лекарства какие закончатся или что-то понадобится — соседи всегда помогут, чем смогут. Всякое в жизни бывает, стараемся друг друга выручать в трудную минуту.

— Насчёт медицины я уже думал. Если в деревню организовать современную передвижную клинику… тогдв экстренная медицинская помощь всегда рядом, в пределах десяти минут. Даже примерно знаю, где поискать спонсора.

— Мы уже ни во что не верим. Сколько разговоров и обещаний об этом было, — приятель владельца участка. — А как клиники не было, так её до сих пор и нет.

— Странно. Я бы не сказал, что речь идёт о неподъёмных суммах.

— Да кому мы нужны!

Перевожу взгляд с двух скептически настроенных незнакомцев на хозяина участка. Земля действительно хорошая, расположение удачное. Неподалёку есть ещё несколько свободных мест поменьше — там можно построить небольшие дома и поселить медицинский персонал (заодно поближе к семье).

— Я покупаю этот участок. Строительство начнётся весной, когда сойдёт снег.

Тогда же здесь появится передвижная клиника — как вернусь в Пекин, начну решать вопрос. Деньги есть, нужно лишь выбрать подходящий автомобиль и нанять персонал.

— Вы прямо сейчас хотите купить⁈ — удивляется владелец.

— Да, нам этот вариант подходит. Перевод или наличные? Можем прямо сейчас всё оформить.

— Подождите, у меня документы ещё не готовы. Не ожидал, что вы вот так сразу!

— К завтрашнему вечеру сможете подготовить?

— Эм, да.

— Отлично. Будем на связи.

* * *

На следующий день. Гуляньган, главная площадь.

Площадь пестрит яркими красными фонарями и гирляндами. Воздух наполнен ароматами жареных пельменей, сладких булочек и порохом от петард.

Праздничная ярмарка в самом разгаре. Вдоль всей площади выстроились прилавки, заваленные товарами. Здесь можно купить всё — от домашней еды до петард, сладостей, игрушек, тёплой одежды и даже кур в плетёных корзинах.

У одного из больших круглых столов, установленных прямо под открытым небом для общего застолья, собралась шумная компания. На столе — несколько бутылок байцзю, тарелки с закусками, пластиковые стаканчики.

Во главе стола сидит Го Чэнлун. Он широко улыбается, щедрым жестом разливает крепкий байцзю по стаканам своих товарищей.

— Пейте сколько влезет, я угощаю!

— Чэнлун, ты чего такой довольный? Обычно на тебе лица нет! Каждый юань считаешь, а тут за выпивку решил заплатить.

Го заговорщически оглядывается по сторонам, потом наклоняется ближе к друзьям, понижая голос до доверительного шёпота:

— Я сегодня вечером наконец-то продам свой участок! Тот самый, который второй год стоит. Покупатель приедет через пару часов, документы все готовы. Я когда увидел типа восемнадцати лет, подумал, время зря трачу. Но нет.

— Хм. Городской? — задумчиво хмурится сидящий во главе стола председатель деревни.

Го Чэнлун откидывается на спинку стула, делая глубокую затяжку сигаретой, наслаждаясь интересом публики:

— Нет, из соседнего Суншугоу, — выдыхает дым. — Хочет для матери и сестры новый дом строить. У нас ведь жизнь лучше. Предлагал сразу оформить, готов был деньги передать. Но я даже документы забыл где лежат, не ожидал такой прыти. Пришлось перенести на сегодняшня.

Вокруг стола постепенно собираются любопытные.

— Разумно, — председатель потягивает байцзю. — Настоящий сын должен заботиться о семье.

— Да погодите, это ещё не самое интересное! — продолжает интриговать собравшихся Го. — Он обмолвился, передвижную клинику можно организовать! Вроде есть надёжный спонсор на примете, как в Пекин вернётся — займётся поиском автомобиля.

Повисает напряжённая пауза. Несколько человек с сарказмом фыркают.

Один из стариков, глядя на председателя, бросает:

— Опять эти разговоры. Сколько лет вы нам её обещаете? Три года, если не больше? Честное слово, я уже не удивлюсь, если какой-то случайный мальчишка со стороны раньше вас эту машину купит.

— Он, кстати говоря, ещё добавил интересную вещь, — задумчиво вставляет Го. — Сказал, что на передвижную клинику нужны не такие уж огромные деньги, как все думают. Рано судить, но…

— Какого чёрта происходит⁈ — гневно выкрикивает не совсем трезвый мужской голос из центра группы. — Чужие люди сразу видят проблему и готовы её решать! А назначенный правительством председатель — нет! Или делает вид, что не видит⁈

Инициативу подхватывают:

— Хватит над людьми издеваться! Все устали от пустых слов!

По площади волной поднимаются возмущённые крики. Всё больше и больше людей, услышав шум и почувствовав напряжение, стягиваются к столу, за которым бледнеет председатель.

Праздничная атмосфера мгновенно испаряется.

— У нас единственная школа в округе, дети из пяти деревень ездят учиться.Что мешает построить здесь хотя бы небольшую больницу?

— Объясните? А как же старики?

— Будем жаловаться, хватит терпеть…

Председатель Лю Вэньхуа резко поднимается из-за стола и поднимает руки, пытаясь перекричать толпу:

— Как будто всё зависит только от меня! — надрывается он. — Вы думаете, я могу просто щёлкнуть пальцами и всё появится⁈ Выделить медицинскую машину — это огромная бюрократическая процедура, согласования на всех уровнях! А построить полноценную больницу — тем более! Денег таких в бюджете района нет и не будет! — Он тычет пальцем в сторону Го. — Вам тут какой-то сопляк красиво наобещал с три короба, а вы сразу поверили!

— Денег нет? А на трёхэтажный дом для себя ты деньги нашёл⁈

Раздались три громких стука деревянной тростью.

Внимание толпы привлекают двое старейшин, служащих в местном храме:

— Что здесь происходит? Такой праздник — и скандал? Вокруг дети!

Толпа постепенно начинает стихать. К словам старейшин в деревне принято прислушиваться — негласный закон, передающийся из поколения в поколение.

Кто-то из толпы:

— Председатель три года обещает клинику и где она?

— Это не повод. Хотите, чтобы весь год прошёл в ссорах и бедах?

— Злость и гнев не помогут тем, кто нуждается в помощи, — второй. — Прошу вас, проведите дни праздника в кругу семьи. Вернёмся к этой проблеме позже.

Председатель благодарно кивает старейшинам и поспешно удаляется с площади.

В его голове лихорадочно зреет тревожный вопрос — кто вообще этот парень из Суншугоу? Откуда у него эти планы? Деньги? И самое главное — не подослали ли его специально, чтобы повлиять на жителей? Раскачать ситуацию, посеять недовольство, которое потом можно использовать в политических целях?

Последняя мысль заставляет поморщиться: вопрос-то назрел не сегодня, но выделенные деньги давно потрачены… Пару лет получалось обещать и тянуть время, а теперь какой-то пацан за один день создал такую головную боль, что придётся шевелиться.