Следующие полтора часа тянутся мучительно долго, словно время замедлилось до предела. Каждая секунда ощущается как вечность.

До Тхи Чанг не отходит от матери ни на шаг, постоянно проверяя пульс, следя за дыханием, вытирая холодный пот со лба влажным полотенцем. Ихан мечется между комнатами, то и дело выбегая на улицу проверить, не едет ли скорая. Я стою у окна, напряжённо вглядываясь в темноту, выискивая мигающие огни. Из соседней комнаты доносятся спокойные звуки — отец продолжает наслаждаться праздничным ужином.

Наконец, издалека доносится характерный вой сирены. Сердце подскакивает. Через несколько секунд во дворе вспыхивают синие и красные проблесковые маячки, окрашивая белый снег в цветные пятна.

— Приехали! — выдыхаю с облегчением.

Из белого фургона выбираются двое. Врач — женщина лет сорока с усталым лицом и медсестра с собранными в тугой пучок волосами.

— Где больная? — без лишних эмоций спрашивает врач.

— Идите за мной.

Я отвожу их в комнату, где лежит мать. Врач бросает на неё быстрый взгляд — оценивающий, холодноватый.

— Что случилось? Когда началось? — она садится на край дивана.

— Полтора часа назад, — отвечает До Тхи Чанг. — Острая боль в груди, отдающая вниз к животу. Холодный обильный пот, одышка, тошнота и общая слабость. Пульс учащённый.

Врач удивлённо поднимает на неё взгляд.

— Вы медик?

— Ветеринар, — коротко отвечает вьетнамка. — Но базовую диагностику знаю.

Доктор молча кивает, возвращаясь к осмотру. Светит фонариком в глаза пациента, проверяя реакцию зрачков и приступает к базовому осмотру.

— Боль всё ещё беспокоит?

Мать прикладывает дрожащую руку к груди, затем ведёт ниже:

— Да. Здесь и здесь. Будто давит изнутри… тяжело дышать.

Медсестра тем временем достаёт из сумки тонометр, накладывает манжету на руку.

— Сто шестьдесят на сто десять, — сообщает она врачу. — Пульс сто двадцать. Аритмичный.

— Нужно вести в больницу.

До Тхи Чанг заглядывает в сумку и спрашивает:

— Где кардиограф и портативный ЭКГ?

Врач, не поднимая головы от пациента, устало произносит:

— Аппарат ЭКГ сломался ещё неделю назад. Заявку на ремонт подали, но праздники — никто ничего делать не будет.

— Хотя бы скажите, что с ней, — требую разъяснений.

— Вы же знаете, мы не имеем права ставить диагнозы. Но по картине — очень похоже на инфаркт миокарда. Нужно везти в больницу, в кардиологическое отделение. Там есть всё необходимое оборудование для диагностики и лечения.

— Прямо сейчас⁈ — испуганно переспрашивает сестра.

— Если это действительно инфаркт, каждая минута промедления может стоить жизни или привести к необратимым повреждениям сердечной мышцы. — врач поворачивается к медсестре. — Готовь носилки, везём в Хэйхэ.

— Кто-то один может отправиться с нами, — предлагает медсестра. — Места немного, но поместимся.

В дверном проёме появляется фигура Лян Дао:

— Я поеду с женой.

Врач мажет взглядом по пьяному мужчине со стаканом виски в руке.

— Нет, людей в нетрезвом состоянии мы не имеем права брать с пациентом.

— Я поеду. Мало ли, сейчас выставят счёт за транспортировку, диагностику, лекарства. Я возьму всё на себя.

— Не переживайте, счёт за лечение выставляется после выписки. Сейчас мы можем взять с собой только женщину.

Похоже, на фоне отца их недоверие распространилось и на меня.

— Я бы поехала, но я несовершеннолетняя, — добавляет сестра. — Я не смогу ни расписаться, ни что-то решить.

Наши взгляды скрещиваются на До Тхи Чанг.

Она не родственник и не законный представитель, но сможет морально поддержать маму, купить ей еду и одежду, если понадобится. Бригада не возражает против посторонних, если того требует пациент. В данной ситуации это лучшее решение.

— Тогда я поеду, — вьетнамка понимает всё без слов.

Проводив машину скорой мы с сестрой возвращаемся домой. Праздничное настроение стремительно улетучилось. Нет никакого смысла оставаться здесь, нужно ехать в Хэйхэ.

Снять посуточную квартиру в городе миллионике не проблема, а вот как уехать из Суншугоу в праздник, это та ещё задача. Таксистов в округе не много, да и все предпочитают провести самый важный день в году в кругу семьи.

Что ж, хорошо, когда есть деньги. Большинство проблем моментально становятся решаемыми.

С этой мыслью я открываю приложение для вызова такси и выставляю плату за проезд в Хэйхэ в размере месячной зарплаты жителя нашей деревни. От такого предложения точно никто не откажется.

* * *

Центральная больница Хэйхэ. Кардиологическое отделение.

Мы с сестрой и До Тхи Чанг сидим на диване в узком больничном коридоре уже больше двух часов. Перед нами дверь, за которой находится палата матери.

Редкие дежурные медсёстры проплывают мимо, не обращая на нас внимания. Где-то вдалеке слышны приглушённые голоса, скрип каталки и чей-то сдавленный кашель.

Наконец, дверь открывается и к нам выходит врач. На бейджике написано: «Лю Вэньбинь, заведующий кардиологическим отделением».

Я мгновенно вскакиваю с места, сердце бешено колотится.

— Вы родственники Лян Цзиньмэй? — уточняет он. В голосе слышится усталость после долгой смены.

— Да, я её сын, — быстро отвечаю. — Как она? Что с ней?

Врач опускается на диван и достаёт из кармана халата сложенный лист бумаги — распечатку ЭКГ с характерными зубцами и линиями:

— Давайте по порядку. Мы провели полное обследование вашей матери. Сняли электрокардиограмму в двенадцати отведениях, взяли кровь на кардиомаркеры и сделали УЗИ сердца. — Он показывает на график ЭКГ. — По результатам всех исследований диагностировали нестабильную стенокардию с высоким риском развития инфаркта миокарда.

Я напряжённо вглядываюсь в непонятные линии на бумаге, пытаясь что-то понять.

— То есть это не инфаркт?

— К счастью, нет. Вы привезли её вовремя, буквально на грани. Худшего удалось избежать. — Он складывает ЭКГ обратно. — Нестабильная стенокардия — это предынфарктное состояние. Коронарные артерии, питающие сердце, сужены атеросклеротическими бляшками. Кровоток к сердечной мышце резко ограничен, отсюда боль, одышка, все те симптомы, которые вы наблюдали.

— С мамой всё в порядке? — не выдерживает Ихан.

— Да, состояние стабилизировано. Мы купировали приступ, — кивает Лю Вэньбинь. — Мы ввели ей все необходимые препараты для разжижения крови и снижения нагрузки на сердце. Сейчас она находится в палате интенсивной терапии под постоянным мониторингом. Боль купирована, дыхание восстановлено, давление и пульс пришли в норму. Непосредственная угроза миновала.

Я выдохнул.

— Спасибо, доктор.

— Рано благодарить, — он поднимает руку. — Мы купировали острое состояние, это верно. Но проблема никуда не делась. Понимаете, стенокардия — это не просто приступ боли, который прошёл и забыт. Это хроническое заболевание коронарных сосудов. Атеросклероз. Сосуды забиты холестериновыми бляшками, сужены. И без серьёзного комплексного лечения и, что важно, кардинального изменения образа жизни — это гарантированно приведёт к инфаркту. Вопрос только времени — месяц, полгода, год.

К его словам я отношусь максимально серьёзно. В ту же секунду достаю из кармана телефон и открываю блокнот:

— Что нужно делать? Какое лечение?

— Вариант с операцией — мы обсудим позже, после дополнительных обследований, — отвечает он. — Возможно, понадобится аортокорональное шунтирование, возможно, обойдёмся консервативной терапией. Нужна коронарография — исследование сосудов сердца с контрастом, чтобы точно увидеть степень сужения и локализацию бляшек. Но это уже плановая процедура, не экстренная.

— Серьёзная операция, — бормочет на английском До Тхи Чанг. — Минимум неделю в стационаре.

— Лян Цзиньмэй останется в больнице до обеда. Первое и самое главное — ежедневный приём медикаментов. Вы получите список лекарств после выписки, — продолжает Лю. — Без пропусков, строго по расписанию. Пожалуйста, помогайте ей следить за этим, иначе всё повторится. Плюс нитроглицерин в таблетках под язык, на случай приступа боли. Она должна носить его с собой всегда и везде, даже в туалет. Приступ может повториться в любой момент. К сожалению, пациенты часто пренебрегают этим.

— Как долго будет длиться консервативное лечение?

— Пожизненно, — коротко отвечает врач. — Это не простуда, которую можно вылечить за неделю. Это хроническое состояние, требующее постоянной поддерживающей терапии. Пропустит приём лекарств — риск повторного приступа или инфаркта резко возрастает.

Я медленно киваю, осознавая масштаб изменений. Нам придётся серьёзно поработать над изменением образа жизни, нельзя оставлять всё так, как есть.

— Второе, — продолжает Лю. — Полный отказ от курения. Даже одна сигарета в день — это прямой путь к инфаркту при её диагнозе.

— Мама никогда не курила, только отец, — отвечает сестра.

— Отлично. Третье — строгая диета. Никаких жирных, жареных, копчёных продуктов. Минимум соли — не больше чайной ложки в день. Никакого сала, жирного мяса и колбас. Основа рациона — овощи, фрукты, нежирная рыба, курица без кожи, каши, молочные продукты. Увы, в деревнях едят много жирной пищи. Вашей матери это теперь строго противопоказано. Совсем. Это может убить.

Его слова звучат жёстко, но я понимаю — он не пугает, а говорит правду.

— Так же, регулярная умеренная физическая активность. Не лежать пластом, а двигаться. Никаких тяжестей, ничего тяжелее трёх килограммов. Никакой работы в огороде с наклонами и перетаскиванием вёдер. Это в прошлом.

Я представляю, как буду объяснять это матери, которая всю жизнь работала в полях. Она и на новом месте думала об большом огороде, но, видимо, придётся ей найти другое занятие. Пускай ограничится парой грядок для души.

— Пятое — контроль стресса, — врач смотрит на меня так, будто знает, что происходит в семье. — Переживания, скандалы, ссоры — это прямая нагрузка на сердце. Выброс адреналина, спазм сосудов, повышение давления. Ей нужен покой и спокойная обстановка.

Его последние слова бьют точно в цель.

— Этого у нас никогда в доме не было… — с грустью признаётся сестра.

— И последнее. Каждые два месяца — обязательный визит к кардиологу, ЭКГ и сдача анализов. Дома нужно купить тонометр, измерять давление каждый день утром и вечером, записывать в дневник. Если давление поднимается выше ста сорока на девяносто или опускается ниже ста на шестьдесят, если появляется боль в груди, одышка, слабость — немедленно обращайтесь в больницу. Не ждать, не терпеть, не надеяться, что само пройдёт.

— Спасибо, доктор. Есть над чем поработать.

— Понимаю, что всё запомнить и усвоить сложно, поэтому продублирую все ключевые рекомендации в письменном виде после выписки. Там будет расписано всё пошагово — схема приёма лекарств, диета, режим дня, опасные симптомы. Сможете спокойно всё изучить дома.

— Мы можем её увидеть? — Ихан с надеждой бросает взгляд в сторону палаты.

— Не стоит. Она сейчас спит под действием седативных препаратов, организму нужен отдых для восстановления. Сон — лучшее лекарство. — Его острый взгляд внимательно скользит по нашим с сестрой лицам, подмечая глубокую усталость и напряжение. — Вам тоже не помешает выспаться. Вы выглядите измотанными. С вашей матерью сейчас всё хорошо, она под постоянным наблюдением.

Мы благодарно киваем, прощаемся с доктором и медленно направляемся к выходу из больницы. Наши шаги гулко отдаются на кафельном полу.

Холодный уличный воздух ударяет в лицо после спёртой больничной атмосферы. Вдыхаю полной грудью, чувствуя, как немного прочищается голова.

До Тхи Чанг вызывает такси до снятой нами квартиры в центре Хэйхэ, а Ихан молча стоит рядом, погруженная в свои мысли.

— Брат, — она наконец нарушает тишину. — А что будет, когда ты уедешь обратно? Я сильно волнуюсь за маму. Вдруг приступ повторится, а меня в этот момент не будет рядом? Или я не смогу помочь? Мы сегодня ждали скорую целых полтора часа! А потом они везли её сюда ещё столько же времени! Что если в следующий раз они опоздают?

Тревожные мысли сестры справедливы. Я прекрасно знаю — нередки случаи в отдалённых деревнях, когда медицинская помощь просто физически не успевает вовремя добраться до пациента. Либо едет слишком долго по разбитым дорогам, особенно зимой. Либо пациент умирает непосредственно по пути в больницу. И с этим объективно ничего не сделать в рамках существующей системы, потому что в Суншугоу нет не только средней школы, но даже элементарного фельдшерского пункта, не говоря уже о полноценной больнице. Большая системная проблема сельского здравоохранения, о которой местные и центральные власти предпочитают молчать и не поднимать вопрос публично.

— Есть у меня одна идея на этот счёт, — задумчиво смотрю вдаль. — Думал об этом всю дорогу сюда.

— Какая? — сестра оживляется.

— Недавно читал статью про мобильные медицинские клиники, которые курсируют по так называемым «безбольничным» деревням и отдалённым посёлкам. Это было бы оптимальным решением для вашей ситуации.

— Мобильные клиники? И как они выглядят?

— Это специально переоборудованный автобус, оснащённый самым необходимым оборудованием. Представь себе небольшую частную клинику на колёсах. Прямо на борту установлены ЭКГ, УЗИ, рентген, экспресс-анализаторы, холодильники со стеллажами, где хранятся сотни наименований самых необходимых лекарств. Плюс постоянная спутниковая связь с крупными больницами Пекина, Шанхая или Харбина для онлайн-консультаций со специалистами. В некоторых особо продвинутых моделях даже есть оборудование для стоматологии.

— Ого! Не думала, что такие бывают.

— Такая «клиника» может обслуживать сразу несколько деревень и это поможет сэкономить время. Вместо полутора часов всего десять минут.

— Такси приехало, — До Тхи Чанг указывает на одну из машин.

Мы садимся в тёплый салон. Водитель следует маршруту по навигатору.

— Звучит классно, но такая клиника должно быть дорогая. Председатель ни за что не пойдет на это. Ему на всё жалко денег.

Я ухмыляюсь.

— Понятное дело. С нашим председателем вообще дел иметь не хочу. Я готов купить полностью укомплектованную передвижную клинику за свой счёт. А база, откуда она будет выезжать, должна находиться не в Суншугоу, а в новой деревне. Думаю, цена вопроса от пятидесяти до ста тысяч долларов, в зависимости от комплектации. Но проблема даже не в деньгах.

— А в чём тогда? — сестра не понимает подвоха.

— В персонале, который согласится там работать, — заканчивает мою мысль До Тхи Чанг. — Обычно молодые специалисты массово бегут из деревень в города при первой возможности. А тут, получается, нужно делать наоборот — каким-то образом привлечь их обратно в сельскую местность. Для этого необходимо создать привлекательные условия, которые перевесят все минусы деревенской жизни.

— Самая большая проблема в нашей стране — это жильё по адекватным ценам. Если так подумать, я могу построить для персонала несколько отдельных домов с удобствами. Не такие большие, как планирую для вас с мамой. В городах квартира площадью тридцать квадратных метров уже считается роскошью, так что на условия никто жаловаться не будет. Это ещё дополнительно десять-двадцать тысяч долларов за каждый дом.

— Ты так легко об этом говоришь, будто у тебя полно лишних денег, которые некуда девать, — с нескрываемым удивлением смотрит на меня сестра. — Сотни тысяч долларов как какая-то мелочь!

— Деньги — это всего лишь ресурс, причём восполняемый, — философски пожимаю плечами. — Особенно при моих текущих возможностях. Да и озвученная сумма объективно не такая уж большая, если учесть факт, что эта клиника будет регулярно спасать жизни людей сразу в нескольких деревнях одновременно.

Такси останавливается у тридцатиэтажного дома в спальном районе.

Мы выходим из машины и направляемся внутрь.

— У меня для тебя задание, — обращаюсь к сестре, пока ждём лифт. — Брось клич на медицинских форумах или в группах выпускников медицинских вузов. Может быть, кто-то из молодых врачей или фельдшеров согласится отправиться по распределению сюда на тех условиях, которые я озвучил. Плюс от себя лично готов удвоить им зарплату, несмотря на то, что хорошего врача в деревне население и так обеспечит всем необходимым.

— Хорошо, я попробую. А что насчёт отца? С ним жить невыносимо! Он перестал пить байцзю как воду с утра до вечера, это правда, но скандалы и хамство никуда не делись. Особенно когда речь заходит о деньгах, — она обречённо вздыхает. — Ты же знаешь, как мама реагирует на ссоры.

— Буду думать, как его утихомирить. Как только вернёмся в Суншугоу, сразу же поеду в соседнюю деревню присматривать подходящие земельные участки под строительство вашего дома и домов для медперсонала. Я сделаю всё, чтобы строительство началось как можно быстрее, в идеале — сразу после схода снега.