В преддверии традиционного китайского Нового года по лунному календарю университет объявляет трёхнедельные каникулы. Это самый короткий период отдыха по сравнению с большинством других учебных заведений страны, но всё равно достаточно продолжительный, особенно по местным академическим меркам. Всё организовано ради того, чтобы студенты из самых отдалённых уголков огромной страны смогли провести главный праздник года в кругу своей семьи.

Это не просто административные пожелания, а незыблемая традиция, насчитывающая тысячелетия. Каким бы ни было географическое расстояние или какими бы напряжёнными ни складывались отношения между родными, на встречу Нового года принято собираться всем вместе за одним столом.

Это фундаментальная ценность культуры.

Билеты на скоростные поезда и самолёты внутренних авиалиний разлетаются с невероятной скоростью, исчезая буквально за считанные часы после открытия продаж. Поэтому было верным решением купить их за несколько недель до планируемой даты отъезда.

Первую неделю каникул мы с До Тхи Чанг проводим в Пекине. Неторопливо выбираем подарки для родственников, она улаживает накопившиеся дела в бизнесе, делегирует полномочия доверенным людям, чтобы можно было спокойно уехать на несколько дней без мыслей о работе.

Помимо семейного праздника, у меня есть ещё несколько важных дел, требующих личного присутствия. Зима подходит к концу. Необходимо помочь матери с выбором земельного участка в соседнем селе. Через месяц-полтора, как только сойдёт снег и установится стабильная погода, можно будет начинать строительство дома.

Мне будет спокойнее, когда мама с Ихан наконец переедут и будут жить отдельно от отца. А тот, к слову сказать, последнее время как-то подозрительно затих. Либо действительно что-то изменилось в лучшую сторону, либо они сознательно скрывают от меня очередные его выходки.

Что ж, сегодня вечером вылет в Харбин. А оттуда напрямую в Суншугоу. Сам посмотрю своими глазами, что происходит.

* * *

На следующий день. Деревня Суншугоу.

Пока До Тхи Чанг вместе с мамой хлопочут на тесной кухне, колдуя над традиционными праздничными блюдами, мы с сестрой занимаемся украшением дома к празднику.

Ихан с завидной каллиграфической точностью выводит на листах ярко-красной бумаги чёрными чернилами иероглифы с пожеланиями счастья, здоровья и материального благополучия на грядущий год. После чего мы вдвоём аккуратно расклеиваем эти надписи на входную дверь и оконные рамы, строго следуя устоявшимся правилам.

На улице я подвешиваю к карнизу дома гирлянды и несколько больших красных бумажных фонарей с кистями, которые, согласно народным поверьям и традициям, отгоняют злых духов и неудачи.

Наблюдая через открытую дверь кухни, как обеденный стол постепенно наполняется разнообразными ароматными блюдами, я ловлю себя на неожиданной мысли: впервые в жизни наша семья отмечает лунный Новый год с таким размахом.

Раньше денег не хватало не то что на праздничные украшения, но даже на полноценное застолье. Ели то скромное, что было. Главным и единственным лакомством всегда были цзяоцзы — пельмени, которые мама кропотливо лепила вручную. Причём на мясную начинку далеко не всегда находились деньги, чаще всего внутри оказывалась обычная мелко нарубленная пекинская капуста с луком и специями.

А сейчас передо мной совершенно другая картина. На столе красуется запечённая курица с хрустящей золотистой корочкой, тушёная свинина в соевом соусе, говядина с овощами и даже рыба, приготовленная целиком на пару — символ изобилия и достатка. Таким изобилием можно легко накормить несколько голодных семей.

За стол садимся в семь часов вечера.

— Вы точно не хотите остаться у нас переночевать? — с надеждой в голосе интересуется мама.

— Нет, спасибо, — качаю головой. — Мы сняли номер в гостинице. Она совсем рядом, буквально семь минут отсюда.

Пока беседуем о планах, отец наклоняется и с таинственным видом достаёт бутылку. Не обычную — дешёвый байцзю в пластиковой таре, а элегантную стеклянную бутылку французского коньяка Courvoisier с узнаваемой этикеткой.

У меня глаза буквально лезут на лоб.

До Тхи Чанг мгновенно узнаёт бутылку. Невеста уважительно кивает, щёлкает длинным ногтем по горлышку:

— Хорошая вещь.

— Отец, а с каких это пор ты перешёл на элитный алкоголь? — щурюсь я в его сторону.

— У нас же праздник! — с нескрываемой гордостью и подчёркнутым достоинством заявляет он. — Байцзю — обычное дешёвое пойло для простого народа, для всех подряд. А благородный коньяк предназначен исключительно для изысканных ценителей настоящего вкуса!

Мы с сестрой переглядываемся, хоть вслух ничего и не говорим.

— Крайне интересная ситуация, скажу я тебе, — с едва заметной иронией произносит До Тхи Чанг по-английски. — Я не ожидала, что твой отец из Монте-Карло.

— Пускай делает что хочет, — отвечаю на том же языке. — Наконец его потянуло хоть к чему-то иному. Да, проявляется через странные вещи и неожиданные увлечения, но даже это прогресс.

К первой полулитровой бутылке присоединяются ещё несколько меньших по объёму — по триста миллилитров каждая, разных марок и выдержки. Отец с нескрываемой любовью и трепетом смотрит на свою скромную, но тщательно подобранную коллекцию французских коньяков и арманьяков, выстроенных в ряд на столе.

Здесь только тихо присвистнуть:

— Папа, ты умеешь ты удивлять.

Он бережно берёт в руку одну из бутылок и рассматривает этикетку на свету.

— А что в этом странного? — с достоинством изрекает отец. — Вот этот великолепный напиток прямиком из провинции Гранд Шампань. Обладает изысканным тонким цветочным ароматом с нотками фруктов. Его необходимо пить медленно, не спеша, несколько секунд выдерживать во рту, давая раскрыться, чтобы полноценно почувствовать и распознать все тончайшие оттенки сложного букета вкуса.

Ихан откладывает палочки в сторону:

— Не думала, что папенька такие слова знает.

— Я специально взял несколько небольших бутылок, чтобы попробовать разные вкусы и сравнить их, — не обращая внимания, продолжает он. — Что не допью сегодня — оставлю на завтра.

Мы с сестрой ещё раз обмениваемся взглядами и с нескрываемым недоверием косимся на внезапно поумневшего отца.

— А может ты головой ударился, а от нас с мамой скрыл?

— Хватит! Я наконец-то осознал необходимость ограничить употребление алкоголя, — с явной гордостью за собственные достижения торжественно заявляет Лян Дао. — Пришло время меняться к лучшему.

В воздухе буквально повисает всеобщее молчаливое осознание очевидного факта: самостоятельно отец никогда в жизни не дошёл бы до столь здравой и разумной мысли. Ему определённо кто-то помог прийти к этому выводу. Кто-то авторитетный и влиятельный, кого он искренне уважает и чьим советам беспрекословно прислушивается.

Точно не семья и даже не председатель.

Сестра незаметно наклоняется ко мне и шепчет на ухо:

— Знаешь, что самое смешное во всей этой ситуации? Я верю в его слова. Не то чтобы он полностью бросил пить, он ведь всегда говорил: «пил, пью и буду пить до самой смерти». Но он уже целых две недели подряд ни разу не напивался до беспамятства! Для него это настоящий рекорд. Сейчас он может вовремя остановиться.

— Что ж, хоть какой-то прогресс. Уже хорошо, — задумчиво чешу за ухом.

— Ты же помнишь, — продолжает сестра, — раньше он не мог заснуть, пока не допьёт всё, сколько бы там ни было. А сейчас спокойно убирает полупустую в холодильник, ложится спать и открывает остаток только на следующий день. Это же другой человек! Его словно подменили!

Родитель тем временем горделиво задирает нос, чувствуя себя главным украшением и центральной фигурой праздничного стола. Всё внимание сосредоточено только на нём.

Его радикальные метаморфозы вызывают у меня искреннее недоумение и желание докопаться до истины:

— Я не знаю, за сколько ты всё это приобрёл, может по какой-то невероятной скидке, — начинаю. — Но за те же самые деньги я от тебя ожидал увидеть на столе литров семьдесят, а то и больше не самого плохого байцзю. Как так получилось? Что с тобой произошло? Почему ты вдруг променял привычную жизнь на один-единственный неполный литр о-о-очень дорогого коньяка? Или где-то подарили? — внезапно простреливает догадка.

Отец выпрямляется на стуле и расправляет плечи:

— Я купил это всё за свой собственный счёт! — с достоинством отчеканивает. — Председатель предложил мне временную подработку. Они у себя масштабный ремонт дома затеяли, нужно было закончить все работы к празднику. Я и ещё несколько толковых мужиков из деревни помогали ему всю неделю. Плюс новую мебель собирали и выполняли другие мелкие хозяйственные задачи. Праздник же! Принято заканчивать все дела.

— Допустим. А кто тебя надоумил наконец одуматься и перестать пить? Мы столько лет с тобой боролись и безуспешно. Что изменилось?

— Мне дали несколько дельных советов мои новые знакомые, о которых я не могу рассказывать. Они мне объяснили, что пора прекращать быть пролетарием во внешней атрибутике и образе жизни. Пора, наконец, становиться более высоким, культурным и развитым человеком. В том числе это касается количества и качества алкоголя, который я употребляю.

— О как.

— После праздника я вообще планирую детокс. Две недели без капли алкоголя, чтобы подтянуть здоровье и восстановить организм.

— Да ну?

— А то руки постоянно трясутся, с печенью проблемы, всё разваливается! Я, между прочим, планирую прожить долгую жизнь! Я прямо почувствовал, как самочувствие улучшилось. То ли ещё будет!

Меня поражает его неожиданная трансформация. Папенька никогда не интересовался состоянием своего здоровья и всю сознательную жизнь целенаправленно шёл, к-хм, по менее конструктивному пути.

Может, председатель или эти «новые друзья» отправили его на диспансеризацию в городскую больницу Хэйхэ? Не просто же так он внезапно отправился туда через некоторое время после освобождения из заключения? Мать тогда спрашивала его, с чего вдруг он решил ехать в город, но отец попросил её не лезть не в своё дело.

Теперь становится понятным, зачем он так подорвался. Если ему выдали медицинское направление «новые друзья», которые плотно взяли его под свой контроль, значит, у них определённо есть долгосрочный интерес.

Но я отношусь к этой ситуации абсолютно прагматично: если они реально смогли каким-то образом заставить отца наконец взяться за ум и бросить пьянство, то оно того стоит. Хоть кто-то в этом мире смог найти на него управу. Одно дело, если бы его калечили или запугивали. Но нет — наоборот, активно лечат и возвращают к нормальной жизни.

Пускай так продолжается и дальше. Я более чем уверен, что у них в распоряжении самые продвинутые современные методы и диагностики, и эффективной борьбы с хроническим алкоголизмом, на которые отец никогда бы добровольно не согласился.

— Лян Дао принял твёрдое решение, — вставляет мама, — больше половины литра за весь вечер сегодня не выпьет. Дал слово.

Ихан многозначительно отводит взгляд в мою сторону и еле слышно бормочет себе под нос:

— Столько уже было таких обещаний. Хоть бы только не пошло по старому сценарию…

— Да, вот увидите, так оно и будет! Лучше один-единственный раз качественной выпивки в большой праздник, чем условные сто литров дешёвой бормотухи, размазанные на каждый божий день. Такими объёмами я теперь пить не буду.

Я хлопаю в ладоши, изображая аплодисменты. Ко мне присоединяется До Тхи Чанг.

Застолье проходит в тёплой атмосфере. Мы неспешно пробуем приготовленные блюда, делимся новостями и планами, вспоминаем забавные истории из прошлого. Отец, сдерживая данное слово, действительно наливает себе совсем немного, смакует маленькими глотками, рассуждая о букете и послевкусии.

Мать только что не светится от счастья — семья в сборе за общим столом. Традиции соблюдены.

Проходит около двух часов. Все сыты, довольны, расслаблены. На столе уже сладости и фрукты. Мать разливает по пиалам свежезаваренный жасминовый чай.

Вдруг чайник в её руке вздрагивает, часть содержимого выливается на стол.

Лицо бледное, а ещё минуту назад оно имело здоровый цвет.

— Мам? — настораживаюсь. — Всё в порядке?

Она не отвечает. Её рука судорожно сжимает ручку чайника, костяшки пальцев белеют от напряжения. По лбу выступают крупные капли холодного пота, стекая по вискам. Дыхание становится частым и поверхностным.

— Мне… нехорошо, — с трудом выдавливает она.

Левая рука матери судорожно поднимается к груди, сжимая ткань кофты в районе сердца. Затем неуверенно скользит ниже, к области желудка, словно она сама не понимает, где именно источник боли.

До Тхи Чанг мгновенно вскакивает с места и твёрдо командует:

— Лян Цзиньмэй, немедленно ложитесь. Сейчас же! Вам лучше не двигаться.

Мы с сестрой, словно по команде, мгновенно оказываемся по обе стороны от мамы. Быстро подхватываем её под руки — она почти не держится на ногах, всё тело обмякшее. Стараясь не делать резких движений, помогаем ей преодолеть расстояние до дивана в соседней комнате.

Вьетнамкк садится рядом и двумя пальцами нащупывает пульс:

— Что именно вас беспокоит? Опишите симптомы.

— Тяжело дышать и болит где-то здесь, — её рука останавливается под сердцем.

— Тошнота? Головокружение?

— Немного.

До Тхи Чанг поднимает на меня напряжённый взгляд:

— Нужно скорую, срочно.

— Они будут ехать несколько часов, ближайшая больница в Хэйхэ. Плюс сегодня праздник — не думаю, что персонал горит желанием работать. — Быстрее будет, если мы сами отвезём её в больницу.

Я инстинктивно бросаю взгляд на отца в соседней комнате, ожидая, что он уже вскочил и одевается.

Но Лян Дао как ни в чём не бывало продолжает спокойно сидеть за праздничным столом. Он неспешно закидывает в рот свинину и запивает маленьким глотком коньяка из рюмки. На его лице — абсолютное безразличие, словно ничего не произошло.

— А ты чего сидишь⁈ — срывается с моих губ громче, чем я планировал.

— У твоей матери вечно что-нибудь болит, — пренебрежительно бросает родитель. — То голова, то спина, то сердце прихватит. Привыкать уже пора. Театр одной актрисы, внимания ей не хватает. Посидит, полежит — само пройдёт, как всегда. Не стоит праздник портить из-за очередных бабских капризов.

Кулаки непроизвольно сжимаются.

Голос До Тхи Чанг вовремя останавливает меня, возвращая к реальности:

— Не стоит. Любой стресс только ухудшит состояние, ей нужен покой.

Она права. Пускай отец и перестал пить байцзю вместо воды, но как был сволочью, так и остался. Ему нет дела ни до кого, кроме себя.

— Где ключи? — обращаюсь к нему. — Я отвезу маму в больницу.

— Только машина у тебя не поедет, — отец с удовлетворением отправляет в рот кусок мяса. — Ещё позавчера заглох двигатель, когда я хотел съездить в соседнее село. Хорошо ещё, что далеко от дома не отъехал, метров триста всего. Еле дотолкал обратно.

— Сынок, не надо. Мне уже легче, — с натянутой улыбкой произносит мать. — Полежу немного и отпустит.

До Тхи Чанг отрицательно качает головой и протягивает мне телефон:

— Вариантов нет. Вызывай скорую.