Пальцы дрожат, зажимая раковину в тонкие тиски.

— Ты убьёшь меня?

— Ты вампир, Карен. Я следил за тобой, надеясь, что не придётся этого делать. Я надеялся, правда. Но сегодня ты показала, что мне придётся выбрать худший вариант развития событий.

— Следил, — повторяю я, пробуя слово на вкус. — Это ты кинул шашку в здание мэрии?

Скупой кивок.

— Выходи, солнце, — произносит Ник по ту сторону двери. — Ты не будешь там прятаться вечно.

Из зеркала на меня смотрит отражение. Моё? Карен? Монстра?

Они все считают тебя монстром, — твердит голос внутри. — Только и ждут, пока ты покажешь себя.

Открываю воду, смачиваю дрожащие пальцы и смываю засохшую кровь с подбородка.

— Ты не можешь питаться, а значит, чувство голода будет только расти. Ты будешь убивать, но не будешь насыщаться. Ты положишь города прежде, чем умрёшь.

— Но ты же видел бумаги, исследования… — голос дрожит. — Помоги мне! Помоги исправить эту проблему!

— Карен… — вздыхает Ник. — Эти исследования проводились только в одну сторону. Никто никогда не делал противоядий. Никто не знает, как это делать, тем более теперь, когда Уэст мёртв.

Оттираю остатки крови с шеи. Отражение пугает и завораживает. Сколько силы в этом взгляде, сколько скрытых чувств:

Покажи им монстра, которого они ждут! Хватит быть девочкой, которая боится кого-либо обидеть, ведь они тебя обидеть не боятся.

В глазах решимость.

— Почему ты тогда не убил меня сразу? Зачем дождался, пока очнусь?

Ник досадливо цокает языком.

— Не смог. Слишком подло не дать тебе шанс.

— Не дать шанс? — усмехаюсь неверяще.

— Это будет честный бой. Учитывая твои новые способности, это будет честно, — добавляет он, словно убеждает заодно и себя.

Осматриваю ванну комнату на предмет оружия.

— Ты решила утопиться? — интересуется Ник на непрекращающийся звук воды из-под крана.

И я использовала скорость: заперлась в ванной, чтобы дать себе время подумать.

Входная дверь наверняка закрыта так, что с размаху не откроешь. Он ведь не дурак, должен был предусмотреть. Телефона у меня с собой нет. Ник имеет при себе оружие, иначе никак. Этот дом он знает лучше, чем я. У него все преимущества. Но зверь, смотрящий на меня из зеркала… зверь, сидящий внутри этого на вид хрупкого тела, он моё преимущество. И я им воспользуюсь.

Аккуратно, беззвучно, открываю шпингалет.

— Ка-аре-е-н…

Ближе.

— Ты же не вскрыла себе вены?

Ближе.

Шаг, ещё один. Тихий, но слышимый для вампира. Негромкий стук в дверь, и я пинаю по ней так, что сношу с петель. Ник отлетает в сторону, делает обратный кувырок и приземляется на одно колено. На его лице появляется зловещая ухмылка.

Меня тут же привлекает отражение спины парня в телевизоре, и спустя долю секунды понимаю, почему: за его поясом, отразив солнечный свет, блеснула рукоятка пистолета. На языке вертятся слова, ранее мне не свойственные, но я не теряю время на разглагольствование. На всякий случай всё-таки бегу к входной двери, чтобы проверить, и она действительно оказывается заперта. Более того, при прикосновении к ручке кожа начинает больно гореть, как от ожога.

Конечно, разве может быть всё так просто.

Ник не спеша выходит в прихожую. Хищник плавными движениями приближается к жертве. Во взгляде уверенность. Хватаю настольную лампу, вырывая её шнур из розетки.

— Ник, не надо. Не заставляй меня.

Надо, Ник, надо, — шепчет внутренний голос, желающий только одного. — Дай мне повод.

— Ты разорвала того парнишку, — произносит он с долей отвращения.

— Мне жаль! Очень-очень жаль!

— Ага, по тебе и видно, — усмехается парень.

— Я не умею рыдать для зрителей! — фыркаю я в той же манере.

— А вот это тебе должно быть действительно жаль. Может, я бы и поверил.

И то, что снаружи я не бьюсь в истерике, но молча тихо и неизбежно разрываюсь на миллионы частиц, конечно, его не волнует.

— Ты же не думаешь, что я куплюсь на твою биографию?

— Ты искал на меня информацию?

Мы ходим кругами, как дикие звери перед схваткой.

— Я должен знать, с кем имею дело.

— И с кем же? — хмыкаю в лицо.

Он думает, что всё обо мне знает. Как бы не так.

— Дочь пастора…

— Промах.

Он склоняет голову, с любопытством сощуривая глаза.

— Глубоко верующая…

— Промах.

Скалюсь в ответ на неуверенный кивок головы. Ник тем временем подходит к тумбе в прихожей и достаёт оттуда нож. Лезвие опасно сверкает. Наш вальс мог бы продолжиться, но для маневров с оружием здесь слишком мало места, и я отступаю в гостиную, чтобы иметь преимущество в дистанции.

— Вампир.

— Попадание на пятьдесят процентов, — ухмыляюсь я и запускаю лампой в парня, когда он намеревается сделать выпад в мою сторону.

Лампа ударяется о выставленную в защиту руку, ломается на части и с грохотом падает на пол.

Ну же, сделай так, чтобы у меня не осталось выбора. Только так я смогу выбраться отсюда живой.

Жила на шее маняще пульсирует. Он делает резкий шаг вперёд и разрезает воздух в сантиметрах от меня, едва я успеваю увернуться. Хватаю его запястье в попытке выбить нож, но от прикосновения к оружию на ладони появляется свежий ожог. Отскакиваю назад, шипя от боли и тряся рукой в воздухе.

— Ты действительно псих!

— Ну, не с зубочисткой же на вампиров охотиться, — усмехается он как ни в чём не бывало и делает очередной выпад, скользнув лезвием по предплечью.

Выпусти меня, — рычит голос, и я практически сдаюсь.

Начинаю особенно сильно ощущать сухость во рту. Кручу головой, разминая шею, и двигаюсь по периметру комнаты. Ник идёт по пятам. Мысленно признаюсь, что я не умею драться. Я понятия не имею, что делать помимо попыток бежать или отдаться внутреннему монстру. А монстр ждёт, он в полной боевой готовности…

— Ты выбрался благодаря мне, — напоминаю я.

— Поэтому и дал тебе шанс, — возвращает он.

Медленно вздыхаю.

— Ну, сам виноват…

И отпускаю контроль. В ситуации, когда есть только два варианта — либо я, либо он, — я выбираю первый. Инстинкт самосохранения берёт верх. Я перестаю сдерживать себя, концентрируясь на единственном истинном желании, которое у меня имеется:

Кровь.

Слух улавливает пульсацию, напряжённое дыхание парня и еле заметный даже для вампира хруст суставов при движении. Обоняние доносит до мозга информацию о запахе мельчайших частиц пота. Зрение подмечает каждое движение, каждую неприкрытую часть тела и паутинки вен на них. Провожу языком по сухим губам и невольно расплываюсь в полуулыбке.

— Раз ты не хочешь быть моим другом, будешь едой, — звучит какой-то иной, не похожий на мой голос.

Резким движением левой руки хватаю Ника за горло, но в последний момент он выскальзывает и полосует мне руку ножом. От пореза клубом поднимается пар, но я не обращаю внимание. Сейчас я сконцентрирована на другом. Теперь наступаю я.

Желание утолить жажду заполоняет разум, заставляя все рецепторы обостриться и работать для удовлетворения потребности. Милисекундой проскальзываю у него под рукой за спину и толкаю парня в стену. Он бьётся, выдаёт ругательство, но нож не выпускает. Откуда-то во второй руке у него появляется второй, и он размашистыми движениями отгоняет меня от себя, а после кидает один из ножей, нацелившись прямо в голову. Прыгаю за кресло, спасаясь только благодаря сверхъестественной скорости. Если бы не этот навык, в моём лбу уже торчала бы рукоятка.

Даже не высовываясь, я знаю, где находится Ник. Отталкиваю кресло прямо на него, когда он подходит достаточно близко, и парня припечатывает к стене. Прыгаю на кресло и прижимаю рукой его запястье с клинком, но он наносит удар по лицу второй рукой, от чего я харкаю кровью на протёртый ковёр. Удар жёсткий, точный, выверенный.

Ник пользуется случаем и выкручивает руку из хватки, одновеременно выбираясь и хватая меня за волосы. Кусаю его руку, которой он осмелился удерживать меня с запрокинутой головой, и парень вскрикивает. На кресло падают первые капли крови. Он переводит посерьёзневший взгляд на меня и начинает быстро наносить удары ножом один за одним, пока я пытаюсь успевать уворачиваться.

Плечо, бок, ухо, нога, шея…

Интуиция подсказывает, что следующий удар должен быть нанесён снизу, и я опережаю Ника, пиная в предположительную сторону, откуда должен делаться выпад. Судьба благоволит мне, и я попадаю прямо по руке, нож вылетает и ускользает к дальней стене. Но не успеваю я порадоваться, как парень возвращает мне удар, пиная в область живота, и я сама отлетаю к противоположной стене. Ударившись затылком, слежу за перемещением Ника, и горло стягивает в тугой комок. Перед глазами отец, точно так же идущий ко мне в мои последние минуты жизни. Страх подкатывает так близко, что я буквально чувствую зарождающийся мандраж.

Но у Ника есть одна особенность… по его руке вниз стекают алые капли, и чувство голода держит меня на плаву, не давая от дежавю впасть в панику. Шумно вдыхаю через нос сладкий манящий аромат. Он убирает руку за спину, и я уже знаю, что увижу в следующую секунду. Не желая быть пристреленной, по крайней мере не сейчас, я подпрыгиваю вверх и отрываю телевизор от крепления. Парень едва успевает отскочить, как плазма с треском обрушивается на то место, где он только что стоял.

— Я знал, что это будет весело, но не настолько же, — раздражённо произносит Ник.

— Ты думал, что я подниму руки вверх, пока ты будешь перерезать мне горло?

Отталкиваюсь ногой от стены и в прыжке валю парня на пол, но он оказывается проворнее, чем я ожидала, и, сделав пару перекатов, уже я оказываюсь снизу. Он наносит удар по лицу, но я перехватываю его руку и с силой выгибаю в обратную сторону, заставляя конечность принять неестественную позу. Ник стонет от боли, но сдаваться не намерен: я получаю жёсткую оплеуху другой рукой и этой секундной дезориентации хватает, чтобы парень высвободился. Он отсаживается на пару метров и потирает руку в области локтя, пока я переворачиваюсь и быстро отползаю в противоположную сторону.

Ощутив железную хватку на лодыжке, в слепую пинаю второй ногой.

— Твою мать, — шипит Ник и плюёт, скорее всего, кровью.

Но радость длится недолго, так как вскоре я ощущаю острую боль в ноге и, развернувшись, в ужасе замечаю торчащий из голени нож. Крик вырывается из моего рта, то ли от боли, то ли от ужаса, и в этот же момент я замечаю алые разводы на лице Ника — кажется, я сломала ему нос.

Парень поднимается на ноги, имея теперь ещё одно преимущество. Дрожащими пальцами выдёргиваю клинок и снова вскрикиваю, теперь уже точно от боли. Откидываю нож подальше, пальцы горят от ожога.

— Неприятное ощущение, правда? — устало хмыкает Ник.

— Надеюсь, ты знаешь это на собственном опыте, — шиплю я, пока отползаю на спине как можно дальше.

Он снова заводит руку за спину, а я, стиснув зубы, поднимаюсь по стене вверх. Хватаюсь за стеллаж и кидаю его в парня, который успевает прыгнуть за диван.

— Тыкай своей пушкой в кого-нибудь другого! — рычу я, тоже прячась, но за дверным косяком.

Скорость перемещения с раненой ногой становится медленнее. Хромая, двигаюсь на кухню и хватаю нож для самообороны, но тут же роняю его на пол с металлическим звоном.

Они все(!) пропитаны какой-то дрянью.

Раскрываю верхние ящики один за другим в поисках хоть какого-нибудь оружия.

Я прикончу его, чего бы это ни стоило, а потом выпью всю кровь до капли.

Едва на моей оборонительной территории появляется Ник, как в него летит кастрюля.

— Твою мать! — кричу уже я, когда по верхним дверцам гарнитура обрушивается дробь из пуль.

Распластавшись на полу, чтобы убраться с линии огня, открываю теперь нижние шкафы.

— Правда весело?

— Я уже говорила, что ты псих?

Тарелки вдребезги разбиваются о стену, не давая возможности Нику высунуться.

Как мало посуды! Вот он, минус съёмных квартир.

Очередная пуля попадает по столу, когда я чудом успеваю пригнуться. На глаза попадается газовая плита и в голове возникает безумная идея. Кидаю в сторону парня пару стаканов.

— Какой плохой из тебя хозяин, даже чай не предложил!

Быстро поднимаюсь и кручу газовый вентиль, после чего открываю духовку.

— Каковы шансы, что мы оба выберемся, когда ты в очередной раз пальнёшь? — привлекаю я внимание Ника, и он громко матерится, увидев готовую подорвать дом плиту.

— Будешь сидеть там, пока не задохнёшься? — парирует он.

— Буду сидеть тут, пока не задохнёшься ты, — ворчу сквозь зубы, но запах газа действительно становится слишком силён.

Сомнений, что нужно выбираться, нет, но как это сделать через единственный выход, где караулит Ник, не знаю. Единственный вариант — ломиться напролом и уповать на удачу.

— Тебе всё ещё весело? — отвлекаю я и, как только он подаёт голос, вылетаю на хромающей ноге, сбивая парня с ног.

Мы улетаем обратно в разнесённую гостиную. Я получаю прикладом пистолета в висок и откатываюсь подальше в попытке унять головную боль.

Только не отключаться, только не отключаться.

Но у Ника не хватает силы удара, чтобы вырубить меня, и я снова поднимаюсь, шипя от боли в ноге. Он тоже поднимается, глядя на меня из-подо лба. Его челюсть напряжена, скулы заострены, брови сведены, а дыхание тяжёлое. В голове мелькает вопрос, на сколько ещё его хватит. Быть может, сработает тактика изматывания?

— Плохая идея была приводить тебя сюда, — он окидывает беглым взглядом погром вокруг.

— О, так я первый вампир, которого ты привёл домой? Я польщена, — скалюсь в чувствах.

— Ну, меня до этого ни один вампир и не спасал.

— Я спасла, я и убью. Символично, да?

— Не мечтай, — хмыкает Ник и поднимает с пола нож.

Приглушённый стук в ушах подсказывает ритм его сердца. Делаю глубокий вдох и вылавливаю из мешанины ароматов запах крови. Буквально чувствую вспыхнувший в глазах огонь и безумное желание утолить жажду.

Ник, по всей видимости, тоже замечает какие-то изменения и решает не медлить: он запускает нож в мою сторону. Чувства настолько обострены, что я вижу приближающуюся сталь как в замедленной съёмке. Перехватываю кинжал в полёте и, не обращая никакого внимания на жжение, отправляю оружие в обратную сторону. Это застаёт парня врасплох: лезвие входит в его плоть и припечатывает левое плечо к стене. Я тут же оказываюсь рядом и, не в состоянии больше сдерживаться, с мимолётным наслаждением вцепляюсь Нику в шею. Он издаёт крик и пытается сопротивляться, но мои губы уже почувствовали вкус. Ему не уйти.

Глоток за глотком освежает и придаёт сил. Ужасающая, изматывающая жажда угасает. Я наполняюсь. Наконец-то.

Но блаженство длится не долго, и с очередным глотком я ощущаю сильный рвотный позыв. Отскакиваю от парня и опорожняю желудок прямо на пол за креслом. Такая манящая, такая наполняющая жидкость спешит наружу. Судя по объёму, чужая кровь выходит вся, до последней капли. Тело трясёт в мини-приступах, пока я пытаюсь заново научиться дышать. Слабость обрушивается на моё тело, как и тогда, на кладбище. И, как и тогда, на кладбище, ко мне подходит Ник…