Я вспомнила. Эта острая боль при уколе в шею — я такое уже чувствовала. Уэст ввёл мне что-то в момент нападения в лесу, но шок и боль от укуса забрали всё внимание на себя. Именно в тот момент я стала его очередной подопытной игрушкой.

Пить.

Сознание ещё туманно и расплывчато. Наверное, так себя чувствуют накаченные запрещёнными веществами. Не понимаю, где я, сколько времени была в отключке и как, вообще, оказалась в этом месте. Судя по плывущему интерьеру, я в чьей-то гостиной. Жажда дерёт горло, изнуряюще сушит внутренности и заставляет едва не молиться о глотке крови.

Крови.

А она уже не кажется такой отвратительной. Голод всё-таки наступил. Только вот, насколько я помню события до отключки, она у меня не усваивается. А ещё я помню Ника.

Ник?!

Попытка сфокусировать зрение венчается успехом, и я рассматриваю ничем не примечательный недорогой интерьер комнаты: коричневые плотные шторы у окон, два тёмных кресла, белый столик и серый диван, на котором я и расположилась. Выключенный телевизор в дальнем верхнем углу, дешёвый протёртый бледно-фиолетовый ковёр на полу, полупустой стеллаж, на котором ни одной фотографии. Всё это наводит на мысли, что жильё съёмное.

Резко поворачиваю голову в сторону звука: Ник лёгкой походкой входит в гостиную, обводит меня взглядом и садится в кресло напротив. Чёрная свободная футболка ложится складкой на бёдра в джинсовых штанах. Парень выглядит куда лучше и, нельзя не заметить, симпатичнее, чем в психдиспансере.

— Что ты мне вколол? — произношу с хрипотцой и сглатываю слюни в попытке промочить горло.

Ник вальяжно кладёт руки на подлокотники и стучит по ним указательным пальцем левой руки.

— Транквилизатор.

Опускаю правую ногу с дивана и использую её, как рычаг, засунув носок кроссовка под диван. Опираясь на силу ноги, усилием пресса поднимаю себя в сидячее положение.

— Так, ладно. — Рассуждаю вслух больше для себя, чтобы прояснить разум. — Ты ведь знаешь, кто я, так?

Не хочу даже думать, как сейчас выгляжу. В последние моменты памяти я была в крови, и она же из меня выходила путём опорожнения через рот. Одно это воспоминание вызывает отвращение, но желудок жалобно сводит.

Кровь.

Разминаю шею, куда был нанесён удар шприцом. Ни намёка на боль. Вампирская регенерация — чудо.

— Одна из подопытных мышек Уэста… — задумчиво тянет парень, после чего недовольно поджимает губы. — А я ведь пытался, предупредил.

— А ты сам, как, доверяешь тем, кто заперт в психушке? — вырывается у меня.

Он усмехается, криво приподняв один уголок губ.

— Нет, но на всякий случай беру слова на заметку. От безумцев порой можно узнать много интересного.

Свожу брови к переносице.

— Ну, не такой уж ты и безумец, раз тебя отпустили.

Оттягиваю ворот футболки, борясь с внутренней засухой.

— Оборотень? — предполагаю один из вариантов.

Парень мотает головой.

— Вампир? — недоверчиво тяну я, но и на это получаю отрицательный кивок.

— Я обычный человек, Карен.

Щурюсь, желание прочитать мысли Ника велико, но не достижимо.

— И как ты попал в плен?

Он ухмыляется, взгляд становится туманным, но через секунду взъерошенная голова вздрагивает, прогоняя воспоминания.

— Отголоски старой профессии — журналисты по своей природе очень любопытны.

— Так ты журналист… — охаю я. — Одного из тех журналов, что пишут об инопланетянах?

— Нет, — смеётся парень. — Я никогда не писал о сверхъестественном. Но меня заинтересовал проект Уэста, когда я понял, кто он.

— И ты подставился специально? — пытаюсь понять ход его мыслей, но опять промах.

— Был пойман, когда изучал бумаги по экспериментальным испытаниям, — ведёт он рукой в воздухе.

— То есть ты, в своём уме, ради любопытства, полез в логово вампира?

— Ну, три раза до этого мне удавалось быть незамеченным, а вот в четвёртый, увы… зачитался.

Ошарашенно хлопаю глазами.

— Как ты пробирался туда четыре раза? Ты танк, что-ли?

Ник хитро ухмыляется и переводит взгляд на окно. Замечаю на нём решётку и внутренне напрягаюсь.

— Я бы сказал, истребитель.

Мысленно повторяю слово, пока не накрывает осознание. По ощущениям, все краски сходят с моего лица:

— Истребитель…

Он серьёзно кивает, саркастично заглядывает в глаза из-подо лба и подтверждает догадку:

— …нечисти.

Твою мать.