Дождь настигает примерно на середине пути к выходу из леса. Идти становится сложнее, приходится тщательнее выбирать, куда поставить ногу, чтобы не поскользнуться. Вода шумно бьёт по листве, но это всё равно не скрывает звука мотора, когда он раздаётся позади. Через некоторое время рычание мотоцикла становится отчётливее, а чуть погодя и вовсе оказывается прямо за спиной.

— Садись, — холодно произносит Бойд, но я не оборачиваюсь, полностью сосредоточенная на спуске с горы.

— Джейн! — повышает вампир голос.

— Иди к чёрту, Тони! — рычу я, зная, что он услышит.

— От того, что ты заболеешь, никому легче не станет.

— И сложнее тоже, — парирую сквозь зубы.

— Хватит вести себя, как ребёнок.

— Это я веду себя, как ребёнок?! — резко оборачиваюсь, но будучи не готова к тому, что передо мной предстаёт, — подсохшие потёки крови на Бойде естественным образом смываются под напором дождя, стекая бледно-розовыми струйками на распахнутую куртку, промокшую чёрную футболку и разбиваясь о бак мотоцикла, — оступаюсь.

Внутренне съёживаюсь, ожидая совсем не мягкое приземление, но на запястье резко смыкаются сильные пальцы. Задержав моё тело на полпути к земле, вампир медленно тянет за руку, возвращая его обратно на ноги, пока я восстанавливаю сбившееся дыхание. Мышцы остаются в напряжённом состоянии, уже будучи готовыми к непроизошедшему падению. Краем глаза замечаю, что мотоцикл оставлен в стороне опёртым на дерево.

— Даже устоять на ногах не можешь без меня, — по-доброму усмехается Бойд, но во мне в ответ на безобидную шутку вспыхивает что-то совсем не такое доброе. Что-то, о масштабах чего я даже не подозревала, но всегда успешно сдерживала, утаивала, прятала глубоко, чтобы никто не увидел. То, что считаю слабостью.

Вырываю руку из хватки Тони. Ещё с пару секунд сдерживаю взрывную волну, но в итоге сдаюсь:

— Зачем ты появляешься рядом, если не хочешь моего общества? Я не прошу тебя спасать меня, тем более, пока тебя нет, я преспокойно живу и никуда не вляпываюсь, но стоит тебе оказаться рядом…

Напор, устремляющийся с помощью слов наружу, слишком силён, и я подключаю руки для активной жестикуляции, периодически смахивая мокрые волосы с лица. Энергия требует высвобождения, сосуд переполнен. Мощные потоки один за одним подключаются следом за первым: стоило начать, как уже не остановить.

— Может, дело не во мне? Может, не я притягиваю неприятности? Говоришь так, будто всё знаешь обо мне, будто что-то понимаешь, — голос переходит на крик, нервные клетки искрят от перенапряжения, — но ни черта ты не знаешь, Тони! Никто не знает! Вы вообще понятия не имеете, что у меня внутри, — слёзы наворачиваются на глаза, — но каждый пытается дать совет, научить, отчитать!

Ещё более страшная волна поднимается изнутри, не оставляя надежды на спасение. Всё то, что так долго хранилось внутри, за запертой дверью, вырывается. Оковы с треском ломаются, замки отпираются, броня рассыпается.

— Каждый, абсолютно каждый думает, что знает, как лучше для меня! Для меня! Откуда вам знать?! Вы видите лишь то, что я показываю, и никакое дыхание или грёбаное сердцебиение не расскажет о том, что творится внутри, — слёзы льются уже беспрепятственно, смешиваясь с дождём, а мозг не контролирует слова, полностью отдав власть эмоциям. — Вы все приходите, говорите, что хотите помочь, а потом исчезаете! Что за садистская игра? Вы все чёртовы садисты!

Сердце болезненно ноет.

— Просто отстаньте от меня! Чёрт! Оставьте и не заявляйтесь больше!

Пальцы приподнимают волосы у корней, когда я пытаюсь перевести дыхание. Тони протягивает руку, но я с силой бью по ней.

Не подходи! — проносится в мыслях, но язык не поспевает.

Парень делает шаг, но я бью его по плечам, отталкивая назад, а между тем истерические всхлипы заполоняют пространство вокруг. Истерика, так долго сдерживаемая под маской злости и отчаяния, наконец вырвалась.

— Ненавижу вас всех! Ненавижу этот чёртов мир! — отпинываю мелкие ветки под ногами, — ненавижу! — бью ладонями по плечам и груди вампира, но он лишь медленно продвигается вперёд, пока не заключает меня в кольцо рук, несмотря на удары.

До последнего пытаюсь вырваться, оттолкнуть, выскользнуть из хватки, но будто бьюсь о камень: Тони вообще не замечает моих попыток.

— Ненавижу… — тихо повторяю из последних сил и утыкаюсь лицом в его плечо. Спина содрогается от плача, а дождь льёт на затылок, смывая всё сказанное.

Вырвавшаяся энергия вместе с водой стекает на землю и впитывается в неё, подбираясь к корням и давая жизнь растениям. Удивительный факт: то, что убивает нас, может дать жизнь кому-то другому.

— Тише… — шепчет Бойд на ухо.

— Я думала, что сильная, что справлюсь…

И я пыталась. Пыталась быть сильной так долго, что обросла шипами и заранее агрессивно воспринимала любое слово или действие. Это единственный способ, которому я научилась. Так легче. Ненавидеть, злиться, бунтовать — всё это позволяет не опускать руки. Но сейчас я снимаю бронь. Я сбрасываю каменную маску, разбиваю стены, которые столько лет воздвигала вокруг после каждого полученного урока. Я устала настолько, что не могу больше нести это бремя. Всё. Хватит. Мне это больше не нужно, я этого не хочу.

— За мной по пятам идёт смерть… — шепчу, словно в бреду.

Возможно, позже я пожалею, что говорю, но сейчас это обязательная часть: мне нужно избавиться от всего, что столько лет подавлялось. Крепкие руки чуть сильнее сжимают меня, давая чувство опоры.

— Нет, — вампир пару секунд обдумывает и твёрдо повторяет: — нет. Ты несёшь жизнь. Когда погибла мама, тебя не было рядом. С тех пор, как ты появилась, многие чудом избегают смерти. Да, иногда обстоятельства сильнее нас, но разве это не повод бороться? Разве то, что ты ещё жива, не повод?

Зарываюсь лицом в футболку у него на груди, судорожно вдыхая терпкий аромат свежести вперемешку с тонким привкусом древесины и табака. Мне как никогда нужна сторонняя поддержка, ведь моя собственная стена, что так долго была защитой, с треском сломалась, распавшись тысячью обломков. Позволяю слезам свободно выходить, чувствуя в этом необходимость. Желание выплакать всё настолько велико, что можно ставить в противовес желанию жить.

Не знаю, как долго мы так стоим, но в какой-то момент я понимаю, что дождь закончился, а дыхание стало спокойнее, всхлипы реже. Где-то неподалёку перекрикиваются птицы. Мерное вздымание грудной клетки Тони помогает со временем окончательно прийти в себя. Одна его рука тихо покоится на моей шее, другая — на спине. В этом тёплом коконе настолько спокойно и безопасно, что я с трудом заставляю себя отстраниться.

Внимательный взгляд изучает моё опухшее лицо. И в нём нет ни упрёка, ни жалости, в нём… Понимание.

Но я опять проиграла. Снова показала, что мне кто-то нужен. Кто-то, кому не нужна я. Навязываюсь. Столько лет держалась и опять всё разрушила.

Почему я так нуждаюсь в ком бы то ни было? Почему не могу быть счастлива одна?

Медленно вдыхаю запах леса после дождя, концентрируясь на чувствах, и изумляюсь: я убила в себе эту слабость. Выпустив накопленные чувства, я опустошила себя. У меня получилось. Тишина и спокойствие внутри, как после шторма на море — непривычно, но чрезвычайно кстати. Ни злости, ни обиды, ни отчаяния. Пус-то-та.

Но разум отказывается верить в произошедшее и пытается отыскать остатки эмоций, выискать крупицу ненависти, отголосок радости или частицу горечи. Я пытаюсь почувствовать хоть что-то, но нет. Ничего. Словно от прежней Джейн осталась лишь оболочка.

На губах появляется робкая усмешка.

Получилось.

Ни боли, ни страданий, ни неоправданных надежд.

— Спасибо, — негромко произношу я Тони, пока губы сами складываются в едкую предвкушающую улыбку.

— Не за что, — пожимает вампир плечами, всматриваясь мне в лицо.

Понял ли он, что сейчас произошло? На удивление, мне всё равно.

Ты помог мне добить себя, Тони. Ты избавил меня от необходимости чувствовать.

— Не ходи за мной, — произношу я напоследок, перед тем, как покинуть лес.