Дождь начался внезапно, мелкими каплями опуская завесу на город. Стук воды по надгробной плите практически входит в такт моим содроганиям. Я сижу на земле, положив руки на затылок, укрытый капюшоном толстовки, и шепчу себе под нос:

— Нет, нет, нет…

Но стоит взглянуть на руки или в зеркало, как остатки крови скажут: да. Да, ты напала на него. Да, ты животное. Да, ты чудовище, как и говорил отец.

Монотонные качания взад-вперёд призваны успокоить нервную систему, но ничего не выходит. Кофта уже промокла и липнет к спине. Возле ног протекает искусственно образовавшийся небольшой ручей. Сколько уже идёт дождь? Сколько я сижу так? Не помню. И не хочу знать, ведь в голове только одно: я чудовище.

— Карен?

Не сразу понимаю, что звук исходит извне, что голос реален.

— Карен? — повторяет кто-то, и я прекращаю движение.

В страхе поднимаю голову и в тот же момент произношу:

— Уходи.

Но в глазах напротив стоящего парня ни крупицы страха. Даже удивления нет, что странно, ведь виделись мы в последний раз в день моей смерти.

— Ник? — уточняю я, не веря своим глазам. — Ты здесь?

Проскакивает мысль, что не такой уж он и псих, раз его выпустили. Парень делает шаг навстречу, но я истеричным движением отталкиваюсь от земли и отползаю назад.

— Не подходи, — произношу я, опасаясь вовсе не за себя.

— Всё хорошо, — спокойно произносит он, выставив перед собой ладони и присаживаясь на корточки. — Мы просто поговорим, ладно? — на лице появляется робкая улыбка.

Из-за дождя говорить приходится чуть громче, чем обычно, но вряд ли в такую погоду на кладбище мы встретим кого-нибудь ещё.

— Что произошло? Ты ранена?

— Я… нет… — лихорадочно соображаю, как увести его от ненужных тем. — Почему ты здесь? В смысле, в такую погоду?

— Люблю дождь, — Ник пожимает плечами. — Тебе нужна помощь?

— Нет, — мотаю головой, от чего мокрые пряди прилипают к щекам.

От этого простого движения вновь поднимается волна тошноты, и я отворачиваюсь, опорожняя желудок. Остатки алой человеческой крови покидают моё тело, и от вида этого зрелища меня начинает трясти ещё сильнее, по новой. Слух улавливает шорох позади, на что я резким движением оборачиваюсь и неестественным, загробным голосом рычу:

— Не подходи!

Ник делает шаг назад, не желая меня злить, а я вновь отворачиваюсь.

Я напугала его.

Мешанина чувств захватывает разум, и я прикрываю глаза, чтобы сосредоточиться на чём-то одном, но сделать это я не успеваю: распахиваю глаза, когда чувствую резкий болезненный укол в шею, а в следующую секунду уже земля неизбежно приближается к лицу.