Джейн — моя сестра.

Эта мысль воспринимается, как насмешка. Из всех детей, что родились семнадцать лет назад, пастор и его жена выбрали именно меня. Именно ту девочку, которая узнает о биологической матери тогда, когда она уже будет мертва. Ни одной матери, ни второй.

Но ведь тогда получается, что Джон…

Сердце больше не стучит. Я не чувствую его. Оно замерло, впитывая в себя момент: эмоции, красками витающие в этой комнате, смешались. Джон, примерный семьянин, вожак оборотней и отличный отец, судя по приёмному сыну, который вовсе не выглядит недолюбленным, — мой отец. Это одновременно так много и так мало, что я теряюсь и не могу вспомнить, как дышать.

— А что там было про суицид? — как бы невзначай уточняет миссис Корнелл у Тони.

— Это была случайность, — едва не рычит Джейн. — Доска на мосту проломилась.

— Что? — шокировано переспрашивает мистер Фитчер. — Но ты выплыла, — уже спокойнее констатирует он.

Замечаю, как вампир поджимает губы, чтобы не выдать улыбки. Он подставил Деламар и теперь наслаждается зрелищем. Заставляю себя сделать маленький вдох, чтобы вернуть контроль над телом и чувствами.

Я здесь, я жива, и я полностью контролирую себя.

— Не совсем, он спас меня, — неохотно выдавливает из себя девушка.

— Ты? — кривится Рой.

Взгляд Бойда становится жёстким, когда он стреляет им в оборотня. От веселья на лице вампира не остаётся и следа.

— Есть сомнения?

Рой неопределённо качает головой и уточняет:

— С чего вдруг?

— Глаза понравились, — резко, но без повышения голоса, отвечает Тони.

Младший Фитчер оценивающе пробегает взглядом по Джейн, когда его отец пытается обратно закупорить разлившееся в воздухе напряжение:

— Главное, что Джейн жива. Сейчас важнее не о прошлом говорить, а составить план дальнейших действий.

— Может, он и сейчас всех спасёт? — не унимается Рой, за что получает разъярённый взгляд отца.

— Может, — соглашается Тони. — Найдём Уэста, заставим его сделать противоядие.

— Как мы его найдём? Мы ведь пытались, — вздыхает Фелиция и устало тарабанит пальцами по столу.

— Но тогда нами двигало что? — вампир скрещивает руки на груди. — Правильно, месть. Сейчас же на весах нечто ощутимее, — жизнь Карен.

— Я согласна, что это важнее, — подаёт голос Мередит, — но всё-таки, как мы его найдём?

Бойд расплывается в зловещей ухмылке.

— Он сам к нам придёт.

— С чего вдруг? — спрашиваю уже я, возвращая себе не только контроль, но и способность говорить.

Все ждут ответа, но вампир молчит. Он предвкушающе игриво прикусывает нижнюю губу, думая о только ему одному известном плане. Около минуты на кухне раздаётся лишь еле слышное дыхание восьми человек, а спустя долгие шестьдесят секунд мистер Фитчер вскакивает с места и тычет пальцем в сторону груди вампира.

— Ты бы не посмел… — тон вожака несёт предупреждающий характер.

Бойд не удостаивает его ответом, лишь смотрит прямо в упор, когда в глазах, подобно отблеску свечи, сверкает азарт.

— Сукин сын! — взрывается басом Джон и сжимает кулаки так, что на руках отчётливо проступает каждая мышца.

— Кто тебе дороже, волк? — Тони же, наоборот, понижает голос едва ли не до шёпота, от холода которого инстинктивно чувствуется опасность и по спине пробегают мурашки. — Новообретённая дочь или шлюха, из-за которой ты можешь лишиться жизни?

Фитчер делает выпад правым кулаком, но Бойд успевает пригнуться. Рой и Мередит тут же оказываются возле отца. Они среагировали быстро, но ни один оборотень не может сравняться по скорости с вампиром — Тони уже стоит на пороге у открытого настежь выхода. Он нахально подмигивает Джейн, и дверь молниеносно закрывается. Рой делает шаг, но Джон останавливает его, схватив за плечо.

— Не стоит.

— Что? — недоумённо таращится оборотень на отца. — Мне послышалось?

— Не стоит, — рычит старший Фитчер, прилагающий массу усилий, чтобы держать себя в руках. — Он ничего ей не сделает.

— Ты уверен?

— Уверен. Меня задело не то, что твоя мать у него, а то, что он посмел посягнуть на семью вожака. Хотя, в данный момент это хуже не сделает, мы и так уже не считаемся эталоном для подражания.

Слова Джона с привкусом раздражения ещё долгим эхом летают в воздухе.

Твоя мать.

Не мама, не жена, даже не Жозель. Джон не простил её. И тон, с которым он бросил эти два слова, лишь подтверждают мысль. Возможно, он позволил супруге остаться рядом, чтобы не лишать детей матери, но измену он ей точно не простил.

Как могла Жозель так жестоко предать родного человека?

А как мог отец убить собственную дочь? — жестоко вторит внутренний голос.

Перед глазами пастор с замутнённым от испуга и ненависти взором. Пастор, считающий себя святым. Отчаяние поглощает каждый уголок разума, пробирается в отдалённые части души и сковывает.

Этот мир прогнил. Люди недостойны жить.

И вот перспектива питаться человеческой кровью уже не кажется такой ужасной. Быть может, если выбирать жертв осознанно, то получится даже очистить планету от гнилых существ.

Но всё это не имеет смысла, если я не получу противоядие.

— Может, мама сама сможет рассказать, как сделать эту сыворотку? — Мередит нервно накручивает прядь волос на палец. — Она же работала вместе с…

— Нет, — отрезает Джон. — Уэсту не одно столетие, а ваша мать наверняка замешана в этом не так давно. Она могла бы показать какие-нибудь записи, не сгори они в лаборатории.

Ваша мать.

Так он выражает свою боль. Так он говорит «я потерял жену». Так звучит «я потерял любимую».

— Сейчас она может помочь только тем, что заманит Уэста в ловушку.

Так испепеляется сердце. Так стираются в пыль чувства. И так человек умирает, оставаясь живым.