Природные ресурсы Стратума истощились десятилетия назад, Ваше Сияние. Мне нет нужды рассказывать Вам о множестве основных применений титановой руды, о неограниченном потенциале ее магических свойств и о жизненно важных поисках, которые мы предприняли, чтобы империя не испытывала нужды в этом веществе. С каждой новой благословенной землей мы увеличиваем наши шансы на обретение нового месторождения титановой руды, и каждая новая партия герольдов возвещает о нашей растущей способности покорять неосвященных. Однако было бы притворством утверждать, что эти новые земли дают нам объем руды, хотя бы приближающийся к тому, что добывали в Стратуме во времена правления ваших предков, и все чаще мы встаем лицом к лицу с тяжелой правдой: Бретления с ее живыми титанами остается последним крупным источником титановой руды, и если мы надеемся сохранить наше господство, то нам придется его завоевать.

Яма получилась короткой и неглубокой, но большая и не требовалась. Каэто вырыл ее голыми руками. Копал он долго. Стояла жара, и рана в боку кровоточила. Он не хотел хоронить ее здесь: неосвященный Хураки – неподходящее место для ребенка из Стратума. Ей нужен покой, а здесь столько жуков, которых она боится… Больше всего на свете ему хотелось дать своей маленькой воспитаннице покой, но везти ее тоненькие детские косточки, упакованные в мешки, словно останки титанов, за которыми они поехали сюда… нет, его сердце разорвалось бы от боли.

Он осторожно опустил в яму скелетик, устроив его там с бессознательной ловкостью того, кто давно и не понаслышке знаком с человеческой анатомией. Потом сел возле ямы, глядя на ее дно. Косточки его девочки белели на фоне черной грязи, хрупкие, точно птичьи.

– Я подвел тебя, Белиза, – заговорил он, машинально зажимая ладонью рану в боку. – Не здесь, выполняя эту жалкую миссию, а еще там, на улице, где я встретил тебя впервые, взял к себе и приспособил тебя к своему делу. А ведь я мог сделать тебе добро по-настоящему. Мог отдать тебя в любящую семью и обеспечить тебе будущее, оберегая тебя на расстоянии. Но нет, я не устоял перед искушением, решив, что ты такая же, как я, что у тебя имеется потенциал и я должен помочь тебе развить его. Я втянул тебя в опасную жизнь, дал тебе оружие и знания, которых не должен иметь ни один ребенок, привез тебя в это жуткое место, где я, жалкий червяк, не смог уберечь тебя от гибели. Я подвел тебя, Белиза, потому что был одинок.

– Ты не подвел ее.

Каэто поднял глаза. Над ним стоял Феллдир.

– Что ты тут делаешь? – Каэто хотел встать, но понял, что у него нет больше сил. Хотя это уже не имело значения. – Ты не ушел с Икарайн? Она наверняка нашла бы применение такому преданному титану, как ты.

Феллдир посмотрел на него с любопытством и покачал головой.

– Я пришел за тобой, – сказал он. – Надо перевязать тебе рану. Давно пора.

– Не трогай меня.

Каэто стал вытаскивать из рукава нож, но делал это медленно, а когда Феллдир наклонился к нему, посланник обнаружил, что у него едва хватает сил просто поднять оружие, не говоря уже о том, чтобы ударить им титана. Последним, что он ощутил, было прикосновение мощных рук, которые подняли его в воздух, а потом все вокруг него заволокло серой пеленой и мир померк.

* * *

Он очнулся. Под ним был пол, вокруг – стены, над головой – потолок. В камине горел небольшой огонь. «Комната в Черном городе», – решил Каэто. Кто-то снял с него рубашку и перевязал ему бок. Рубашка, аккуратно сложенная, лежала рядом, а на ней – все его оружие, спрятанное в разных частях его костюма. Напротив него сидел на корточках Феллдир, в разбитое окно за спиной отанима смотрело мирное закатное небо с полосами тонких облаков, оранжевых и розовых в лучах заходящего солнца. Морщась от боли, Каэто сел.

– Ты оторвал меня от ее могилы, – сказал он бесцветным голосом. – Я даже похоронить ее не смог как следует.

Феллдир покачал головой:

– Если бы я оставил тебя там, ты бы тоже умер. Какой от этого прок? К тому же я хочу показать тебе кое-что, легкокостный.

– Что? Что у тебя может быть интересного? – Каэто, кряхтя, пробовал встать. – Мне ничего не нужно.

– У титанов необычные отношения со смертью и мертвыми, – сказал Феллдир.

Каэто сразу уставился на него и замер, не отводя глаз. В прекрасном, точно у статуи, лице титана было что-то еще, какая-то особая одухотворенность, которой он не замечал раньше.

– В былые времена грифоны называли это «хождением по Краю» – эту способность видеть духов мертвых. Так вот, я уже давно хожу по Краю, Каэто. Сотни и сотни лет моего заточения в Черном городе моей единственной компанией были мертвые.

Каэто не шевелился. Он был уверен, что раньше титан никогда не называл его по имени.

– Я опять прогулялся по Подземелью. Тому, что от него осталось. И… Я видел дух твоего ребенка. Дух Белизы.

– Как ты смеешь… – Каэто покачал головой. Он с трудом выговаривал слова. – Как ты можешь так издеваться надо мной? Что ты за бессердечное создание?

Феллдир долго сидел молча. Потом встал и сказал:

– Поспи, легкокостный. Тебе нужно отдыхать, чтобы поправиться.

* * *

Пару дней спустя Феллдир все же повел Каэто в Подземелье, хотя и не объяснил, с какой целью. Теперь на месте площади в центре города зияла огромная дыра, открытая небу, и им потребовалось время, чтобы спуститься на самое ее дно. Каэто все еще не мог двигаться быстро и не позволял Феллдиру помочь ему. Когда они добрались до дна, усеянного щебнем и мертвыми жуками, Каэто сильно вспотел, а рана в его боку тошнотворно пульсировала.

– Ну вот, мы здесь, – сказал он, привалившись к обломку черной скалы, чтобы не упасть. – Что же такое важное имеется в этом проклятом месте, что мы сюда вернулись?

Почти все соты, составлявшие раньше дно пещеры, теперь опустели: те отанимы, которые выжили в них, улетели, а тела тех, что умерли раньше или погибли при обрушении пещеры, валялись здесь же, мешая идти.

– Я говорил тебе, что видел дух твоей девочки, – сказал Феллдир. – Она бродила здесь, искала тебя. Она заблудилась. Я поговорил с ней.

Каэто оскалился:

– Ха. Здорово. Тебя потолком по голове треснуло? Или ты всегда был чокнутым?

Титан наконец-то разгневался:

– Ты так мало знаешь о нас, легкокостный, хотя с радостью перемалываешь наши кости, чтобы извлечь из них магию. Может, ты хоть раз послушаешь кого-нибудь из нас, прежде чем вынимать из него кости? – Феллдир перевел дыхание и продолжил: – Я разговаривал с духом твоего ребенка, прямо в этом месте. Она была смущена и раздражена тем, что не может найти дорогу к тебе. Она искала свое тело, путь наверх, к свету, и не находила.

– Ох. – Каэто всхлипнул и промокнул глаза рукавом. Даже если это была ложь, каждое слово гиганта ранило его в самое сердце. – Белиза…

– И тогда я показал ей выход. – Феллдир зашагал по полу пещеры огромными шагами, легко балансируя на остатках пчелиных сот. – Следуй за мной.

– Что ты сделал?

Каэто, спотыкаясь, брел за титаном, стараясь не отставать. Наконец Феллдир остановился. Перед ними была закрытая ячейка. Внутри нее спала титанка с ясным и безмятежным лицом. Прозрачная крышка треснула там, куда в нее ударил обломок.

– Вот она. Целая ячейка, – объявил отаним. – Мы вряд ли когда-нибудь узнаем, почему ее оставили здесь, но, к счастью для нас, так случилось.

Феллдир опустился на колени, просунул пальцы в трещину и потянул вверх, так что крышка раскололась и отошла в сторону. Осколки хрустальной пылью осели на лице титанки, и обитательница сот, к удивлению Каэто, слегка дернулась, как кошка, которой снится мышь.

– С ней, правда, пришлось повозиться, но твоя девочка хитра и настойчива, – добавил отаним.

– Дитя мое… Что ты сделал с ней, Феллдир?

При звуке его голоса веки титанической девочки дрогнули и открылись.

Мгновение спустя она уже выбралась из ячейки, в которой была заперта тысячи лет. У нее оказались длинные черные волосы, глаза фиолетовые, словно сумерки, и крылья в пушистых серых перьях. Каэто отпрянул, уверенный, что дитя титанов убьет их на месте и опустошит весь Черный город, но она уселась на край своей ячейки, пиная хрустальную стенку пятками, как ребенок, сидящий на заборе.

– Привет, шеф, – сказала она, улыбаясь ему знакомой улыбкой. – Ни за что не догадаетесь, где я была.