Левен!

Прости, что наша последняя встреча закончилась неудачно. Ты же знаешь меня, я никогда не был силен в разговорах: драться, пить – это мое, а говорильня не про меня. Босс всегда шутила, что если бы она не выкрикивала приказы во весь голос, то я бы пропал. Возможно, она была права, не знаю. В общем, хочу тебе сказать вот что: я беспокоюсь за тебя, будь осторожна. И вот еще что: хватит тебе быть герольдом, ищи что-нибудь получше. Уходи из Стратума и начинай жизнь заново. Надеюсь, ты найдешь то, за что стоит бороться.

Твой друг Форо

– Просто не верится.

– Представь, каково нам.

Левен подбросила в костер еще веточку. Настало утро, и они выбрались из пещеры, чтобы позавтракать. Киллиан слушал их рассказ молча, прервав его лишь однажды, когда в истории появилась Эчни, друинка-изгнанница. Теперь он смотрел на Инис с изумлением.

– Ребенок, которого растили грифоны, – сказал он, качая головой. – Как тебе вообще удалось выжить?

– Мои отцы нашли меня и проявили ко мне доброту, – объяснила Инис. – Им было нелегко растить йенлина-человека в своем гнезде, но они понимали, что это судьба.

– В Эльвинии сделали странный выбор, – вмешался Фестус. Он сидел у самого огня и, пока они разговаривали, чистил свои длинные синие маховые перья. – Но у меня есть другие вопросы к вам, люди. Почему останки моего народа оказались у этой Эчни?

Левен подняла руки так, что металлические линии засверкали в утреннем свете. Если ей суждено закончить жизнь в желудке грифона, то пусть это случится сейчас.

– Помнишь магию, которую моя мать вживила мне в кожу? Она добыта из костей титанов. Сначала Эчни создала ее здесь, на Бретлении, а потом унесла с собой в империю, где, наверное, довела ее до совершенства. Благодаря этим линиям я летаю, почти как ты, и могу вызвать волшебный меч.

Грифон перестал чистить перья и посмотрел на нее, как ястреб на мышь.

– Ты украла наши кости и нашу магию?

Тут Инис встала и подошла к костру. Ее лицо под слоем грязи выглядело измученным и бледным.

– Империя – это люди, которые охотились на нас. Они ранили Фрост и убили Брокен. Это они захватили Т’руук!

– Я узнала наконечник, который висит у тебя на шее, – тихо сказала Левен. – Это от имперской стрелы. За последние восемь лет я повидала их достаточно, чтобы узнать с первого взгляда. Значит, залежи древних костей кончились, и они решили перейти к иному способу добычи.

Во рту у нее было кисло, как будто слова, которые она произносила, отравляли ее.

– Я всегда знал, что империя способна практически на все, но на такое? – покачал головой Киллиан. – Мерзость.

– А я бросила ее, – продолжила Инис так, словно ничего и не слышала. – Я дошла до границы Бретлении, когда должна была бежать к Т’руук. Что, если она… Что, если ее уже…

– Мы найдем ее. – Левен встала. – Я ничем не могу исправить то, что сделала с тобой в детстве, Инис, но клянусь: сначала я пойду с тобой за Т’руук, а потом заставлю империю заплатить за каждую каплю грифоньей крови, которую они пролили. А потом я разыщу нашу милую матушку. – Левен мрачно улыбнулась. – И она заплатит за тебя, за меня и за нашего отца. Вот такая у нас будет семейная встреча.

* * *

Они договорились отправиться в путь, как только соберут свежие припасы. Левен, спустившись к ближайшему ручью, умывалась ледяной водой, когда на ее плечо легла рука Киллиана.

– Левен, – сказал он серьезно. – Нам надо поговорить.

Она обернулась к нему, и ледяная рука сжала сердце. Значит, то, чего она ждала с тех пор, как они с Инис поведали всем свою длинную и страшную историю, случится сейчас.

– Конечно, – сказала она. – Я все понимаю. И не виню тебя. Я – порождение империи, нет, даже хуже, я орудие злодейки-убийцы. – Левен заставила себя улыбнуться, но улыбка превратилась в гримасу. – Ты никогда даже не прикоснулся бы ко мне, если бы знал… если бы ты знал, как все серьезно. Я сама убила своего отца и бросила на верную гибель младшую сестру.

– Нет, Левен, ты все неправильно поняла. – Он улыбнулся, и его улыбка была полна печали. – Я как раз пришел сказать тебе, что ты ни в чем не виновата. Я сразу понял, что ты винишь во всем только себя, но ты ведь была ребенком. Все, что случилось тогда в лесу с твоим отцом и сестрой, было прежде всего делом рук Эчни. Взгляни на Инис. – Он кивнул на костер позади них, где младшая сестра Левен как раз беседовала с грифоном. – Если бы не ты, а она была старшей из вас двоих, и не ты, а она сделала бы тогда то, что заставили сделать тебя, ты бы винила ее? А ведь ты была тогда моложе, чем она сейчас.

– Я… – Левен с трудом сглотнула.

У нее сдавило горло и грудь, а глаза наполнились слезами.

– Дурочка. – Киллиан обнял ее и прижался губами к ее уху. – Наверное, мы оба либо дураки, либо чудовища, не имеет значения, – прошептал он. – Для меня это ничего не меняет.

Она взяла его лицо в ладони и приникла к его губам в долгом поцелуе, чтобы он не увидел ее слез. Когда они оторвались друг от друга, на его щеках появился здоровый румянец, а она поймала себя на мысли, что прикидывает, когда они снова смогут побыть наедине.

– Послушай. – Он смущенно кашлянул. – Нам надо замолвить словечко и за Эпону. Нельзя оставлять ее там, где она сейчас.

– Эпоне там ничего не грозит, – сказала Левен, надеясь, что не ошибается. – Помнишь, королева Сени бросила меня в темницу, когда хотела убить, но сестру она держала в обычной комнате, не в подземелье. Вряд ли она причинит ей вред, ее цель – королева Броудика. Поэтому мы сначала найдем Т’руук, а потом вернемся за Эпоной. Она – редкостная умница и найдет способ уцелеть до нашего прихода, я уверена.

На вершине холма Фестус уже расправлял крылья, огромные синие перья казались мазками краски на фоне заиндевевшего холма. Рядом с ним Инис выглядела куклой, слепленной из спичек и глины.

– Еще вот что я хотел тебе сказать, – добавил Киллиан. – Твое настоящее имя, Дэрин, это древнее друинское слово. Оно означает «птица». А Алоу – «песня».

Левен стерла слезы со щек и рассмеялась.

– Ага, – сказала она, – имена нам очень подходят, правда?