Я прошу, чтобы к моему возвращению в моей мастерской все было тщательно убрано и приведено в порядок. Мне понадобятся следующие свежие материалы (свежие, имейте в виду, – если попытаетесь выдать за свежие те материалы, которые у меня уже есть, я узнаю и прикажу вздернуть Ваших лакеев на площади):

толченые кости змей;

масло из листьев скорпиона;

мази и бинты;

грибы синие башмачки;

сушеные листья чернильного ореха

(все в обычном количестве).

Кроме того, Вы предоставите мне новый набор самых острых ножей и поставите в моей мастерской кровати с новыми кожаными ремнями. И наконец, само собой разумеется, понадобятся по меньшей мере двадцать-тридцать новых объектов. Мне все равно, где Вы их возьмете, но они должны быть молоды и здоровы, иначе они не переживут даже начала процесса. Пришлете старых пердунов – я перережу им глотки, и расхлебывайте эту кашу как хотите. Что до других «материалов», я понимаю их ограниченность и приложу все силы и умения, чтобы выжать как можно больше из того, что у нас есть. Но если когда-нибудь вдруг удастся заполучить живой экземпляр, пусть даже не взрослый, я лично прослежу, чтобы императрица вознаградила всех причастных.

– Ты нашла способ снова использовать магию друинов?

Тайли подняла взгляд. Она сидела у входа в Подземелье, где постоянно горел костер; алхимик разложила вокруг огня все свои инструменты. Прямо перед ней лежал ее рог, часть которого она аккуратно распилила и растолкла в порошок. При появлении Каэто она вытянула вперед руку, испачканную кровью, и оскалилась, глядя на посланника со смесью удовлетворения и боли.

– Кажется, да, – ответила она. – Мне всегда было интересно, возможно ли это вообще, но не находилось времени попробовать. Магия титановой руды отнимала у меня все время и силы. И вдруг оказалось, что титановая руда – это и есть ключ, по крайней мере, к тому методу, который я использовала.

Она взяла влажную тряпку и быстро мазнула ею по кровоточащей руке; на коже проступили багровые полосы. Они были похожи на полосы руды, которые Каэто видел на герольдах, только другой формы: завитки и петли вместо четких геометрических линий.

– Видишь? – снова заговорила Тайли. – В рогах сохраняется суть Дикого леса, и, растерев их в порошок, я смешала их с кровью и нанесла на кожу.

Она рассмеялась, хотя кровь продолжала сочиться из новых линий, которые она вырезала на своей руке.

– Вот не думала, что снова почувствую это. Эту… связь со всем живым. А теперь я чувствую, как они жужжат вокруг меня. Здешние проклятые жуки.

Каэто присел на корточки у костра. В руках он держал глиняный чайничек. Из его носика поднималась струйка пара, которая быстро таяла на дневной жаре.

– Думаешь, что так ты получишь доступ к останкам титанов?

– Несомненно.

Тайли снова рассмеялась, и он заметил, что ее лицо горит, как в лихорадке.

– Боги, я не могу поверить, что так долго к этому не прикасалась. Такая сила. Я… – Она глубоко вздохнула и провела окровавленной ладонью по лбу. – Хотя процесс изнурительный. Теперь я понимаю, почему так много добровольцев из первых герольдов погибли под иглой.

– Вот, я принес тебе чая. – Каэто взял глиняную чашку и налил в нее немного горячего питья. – Сбор мой, я сам составил его специально для долгой ночной работы. Она поможет тебе взбодриться.

Тайли взяла у него чашку и, подув на горячую жидкость, сделала пару глотков.

– Да, хорошо. Надо будет убедиться, что все титаны мертвы, прежде чем мы начнем доставать их из камер. Думаю, надо будет сначала приоткрывать камеру сверху, твоим ножом перерезать глотку тому, кто в ней находится, а уже потом открывать полностью. А может, просто сделать им лоботомию? На это сгодятся кирка и молоток.

– Ты по-прежнему намерена брать только останки?

Тайли закатила глаза, глядя на него поверх своей чашки, и сделала еще глоток чая.

– Я все время забываю, каким идиотом ты можешь быть. Живые титаны опасны. Другое дело – их тела, совсем целые, лишь едва тронутые тлением. Они дадут нам новые знания, а знания принесут власть. Это будет… Звездные задницы, это будет… – Она кашлянула и нахмурилась. – Что-то мне не нравится вкус этого чая. Я…

Она выронила чашку, скорчилась от боли, упала на бок, задергалась и забилась в пыли, как рыба на песке. Каэто наблюдал за ней, не двигаясь.

– Что ты наделал?

– Очень любопытный яд, – сказал он и умолк, когда Тайли потянулась к нему, извиваясь и заламывая татуированные руки. Ее лицо, прежде красное, вдруг стало белым как мел. – Растение, из которого его готовят, есть только здесь. По крайней мере, так сказала мне Икарайн. Его называют Орхидеей Черного города или Сердцем мертвеца. Сейчас мой чай вступает в реакцию с естественными жидкостями твоего желудка, образуя мощную кислоту, которая разъедает внутренние органы.

– Ты… ублюдок, – выдохнула Тайли сквозь зубы.

– Под конец реакция начнется в слюне, и она разъест тебе слизистую рта и горла. Пожалуй, я знаю очень мало таких же неприятных способов отдать концы, а ведь я, как тебе известно, всю жизнь изучаю яды и их воздействие на человека.

Тайли шарила у себя на поясе, ища нож. Каэто оттолкнул ее руку, потом сам вытащил нож и бросил его в пыль позади себя.

– Больно… гххх… зачем?

– А как ты думаешь?

Каэто встал, сунул руку под рубашку и вынул оттуда хрупкий стеклянный флакон, наполненный жидкостью бледно-лилового цвета.

– Это противоядие. Чем скорее ты примешь его, тем эффективнее оно окажется. Так что действовать надо быстро, иначе всю оставшуюся жизнь ты будешь страдать от невыносимой боли каждый раз, когда попытаешься что-то съесть. А если мы не будем действовать, то ты умрешь здесь и сейчас, по частям выблевывая в пыль свой желудок.

Каэто осторожно встряхнул флакон, держа его большим и указательным пальцами.

– Получишь противоядие, как только освободишь Икарайн. Это ведь просто, а? Даже такому дураку, как я, ясно. Или нет?

Тайли смотрела на него слезящимися глазами. Из уголка ее рта уже текла тонкая струйка крови. Через мгновение она резко кивнула головой:

– Хорошо.

– Я знал, что ты все поймешь. – Наклонившись, Каэто схватил ее сзади за рубашку и рывком поставил на ноги. – Пошли.

* * *

Спустить Тайли по винтовой лестнице в Подземелье оказалось нелегко. Нет, она не сопротивлялась, просто ее тело то и дело сводило судорогой, и тогда она начинала задыхаться и шипеть сквозь стиснутые зубы. А когда не задыхалась и не шипела, то проклинала Каэто на чем свет стоит, обещая ему всевозможные наказания и пытки, как только ей удастся заполучить оружие. Каэто терпел все это, держа ее одной рукой за ворот рубашки, а другой обхватив за плечи – пусть болтает что хочет, но к подножию лестницы он доставит ее живой и дееспособной.

Внизу они остановились, оказавшись в царстве жуков; насекомые стрекотали, жужжали и сновали вокруг в таком количестве, что, казалось, между ними даже просвета не осталось.

– Ну что? – спросил он. – Теперь ты можешь приказывать им или нет?

Тайли сплюнула красным себе под ноги.

– Я не знаю, где она, идиот.

Каэто показал на северную часть гробницы. Икарайн точно описала ему свое местоположение, когда говорила с ним. «Теперь уже недолго», – сказал он себе. Еще несколько шагов, и Белиза вернется, Тайли примет противоядие, и они навсегда покинут Черный город. О любых дальнейших осложнениях, которых наверняка не удастся избежать, он подумает позже.

Тайли подняла окровавленные руки, и через несколько мучительно долгих мгновений жуки начали расступаться, открывая мощенную неровным камнем дорогу, которая вела в дальний конец пещеры. Каэто и Тайли направились туда, причем Тайли буквально взмокла от усилий. По обе стороны тропы спали под стеклянными шестиугольными окнами отанимы. Тысячи и тысячи отанимов.

– Ты спятил, – прохрипела Тайли. Крупные капли крови стекали по ее подбородку и падали на камни. – Она убьет тебя. Даже Феллдир знает это. Она убьет всех.

– На твоем месте я боялся бы не Икарайн Светоносной, а того, что твои внутренности вот-вот превратятся в суп. – Каэто крепче стиснул ей руку. – Пойдем. Ее могила прямо перед нами.

В отличие от других титанов, Икарайн лежала на земле, а не под ней. Каэто предполагал, что, возможно, Друиданнон не хотел, чтобы она сообщалась с другими.

Добравшись до саркофага, они увидели длинный прямоугольный ящик из странного шероховатого вещества, видом похожего на землю, но твердого, как камень. Глядя на него, Каэто вспомнил высокие башни, возводимые колониями муравьев в пустынях вокруг Стратума. Поверхность шероховатого камня покрывали сотни извилистых линий, очень похожих на те, что вырезала у себя на руке Тайли.

Алхимик положила дрожащую руку на камень саркофага. Тяжело дыша, она с трудом выговорила:

– Ты… уверен?

По краям саркофага ползали жуки, их неяркие голубые и зеленые огоньки окутывали саркофаг странным подводным свечением.

– Дай… дай мне противоядие, и… мы уйдем. Просто уйдем, и все.

– Тайли, не тяни время. Ты только вредишь себе. – Каэто отступил на шаг и вытащил свой короткий меч, готовясь применить оружие в том случае, если жуки начнут проявлять излишнее любопытство. – Выпусти ее или умри.

– Тогда пусть последствия… падут на твою голову.

Тайли воздела окровавленные руки, и твердый камень, из которого был сделан саркофаг, начал крошиться. Линии, вырезанные в нем, сначала загорелись неярким белым огнем, потом замерцали и исчезли. Жуки заметались, точно в панике. Пол под их ногами задрожал, и что-то застучало – ТУК-ТУК-ТУК – словно забилось чудовищное сердце. С потолка посыпались пыль и мелкие камни.

– Сейчас все рухнет.

– Что это?

– То, чего ты хотел, посланник. – Тайли упала на колени, но ее голос был полон сил, а когда она запрокинула голову, чтобы посмотреть на Каэто, он увидел ее улыбку. – Боги, я совсем забыла… каково это – чувствовать… быть трауном.

Тут саркофаг раскололся на две половины так, словно в него ударила молния. Куски камня полетели в разные стороны, и Тайли отпрянула, когда что-то полезло из дыры наружу. Существо было огромным, намного больше Феллдира, который уже кричал на лестнице, зовя их. «Странно, только я его вспомнил, как он явился», – подумал Каэто и обернулся. Феллдир стоял на нижней ступеньке, его голову покрывал искусно сработанный шлем с опущенным забралом.

– Беги! – кричал он. – Беги!

Но Каэто не мог. Он словно прирос к месту, глядя, как огромное существо выбирается из гробницы, расшвыривая куски камня, словно солому. Жуки бросились врассыпную, и взглядам открылся пол из стеклянных шестиугольников. Фигура, выбравшаяся из-под обломков, была гуманоидной, но и только. На ней была броня из сине-зеленого металла, в котором Каэто, несмотря на потрясение, узнал титановую руду, а за ее спиной виднелась пара огромных белоперых крыльев. Длинные черные волосы ниспадали ей до пояса, но голову скрывал титановый шлем с плюмажем из золотых перьев. Из узкой прорези его лицевой части на Каэто взглянули глаза, дикие и желтые.

– Наконец-то! – Голос прогремел так, что заложило уши. Фигура подняла руку и указала на Феллдира. – Не думай, что я не вижу тебя, червяк!

Икарайн полностью вышла из саркофага, разбрасывая жуков и камни. В одной руке она что-то несла. Каэто оглянулся, но второго титана уже не оказалось на лестнице. Тайли тоже куда-то скрылась. Тогда он заставил себя шагнуть к великанше, запрокинув голову так, чтобы держать в поле зрения ее шлем.

– Икарайн Светоносная! – Его голос звучал жалобно и тихо. – Я освободил тебя, как ты просила.

Икарайн огляделась, потом покрутила головой и размяла плечи. На Каэто она даже не посмотрела.

– Они отняли у меня тысячи лет, ублюдки. – Она стряхнула грязь со свертка, который держала в руке. – А у тебя, моя сладкая, все равно едва ли имелся шанс повзрослеть. Но это не важно. Сейчас я полечу на их вонючий остров, разыщу там всех медведей и грифонов до последнего, съем их плоть и сердца, соберу их кости, а ты, моя милая…

– Госпожа Икарайн! – в отчаянии воскликнул Каэто.

Тут она наконец взглянула на него сверху, и в неверном свечении, который испускали панцири жуков, ему показалось, будто ее титановое забрало задвигалось, словно живое.

– Прошу вас! Я освободил вас, как вы просили, и теперь молю вас вернуть мне мою… Вы же обещали вернуть мне Белизу. Девочку. Пожалуйста.

В груди Каэто нарастал ужас – он леденил душу, мешал дышать, подсказывая, что совершена непоправимая ошибка, но теперь уже ничего не поделаешь, надо держаться. Он вернет Белизу, и будь что будет. Он не мог поступить иначе.

– А, это ты, легкие кости. – Голос Икарайн был полон шелковистой угрозы. – Да. Я помню наш уговор. Ты все сделал правильно.

Громадина отвернулась от него и склонилась над своей разоренной могилой. Когда она вновь повернулась к Каэто, на ее протянутой к нему ладони лежал какой-то предмет.

– Вот твоя девочка. Возвращаю ее тебе, как и обещала, – сказала она, и в ее голосе послышалось страшное веселье. – Вот только жуки проголодались.

На ладони чудовища лежал хрупкий детский скелет. На нем не осталось плоти, лишь неопрятные пучки сухожилий торчали вокруг суставов. Глаз тоже не было, лишь прядки каштановых волос прилипли кое-где к черепу.

– Что… – Каэто протянул дрожащую руку. – Что это…

Икарайн бросила кости перед ним на пол, вытерла ладонь о нагрудник и отвернулась. Каэто даже не заметил, как она оттолкнулась от пола обеими ногами и врезалась головой в потолок, сразу обрушив половину. Он лишь склонился над костями, защищая их своим телом.

– Белиза?

Куски камня размером с яблоко сыпались ему на спину, но он едва замечал их. Он ощупал пальцами детский череп. Тот был холодным. Внезапная острая боль под ребром привела его в чувство. Он повернул голову. Рядом стояла Тайли, ее рот и подбородок были в крови, зубы оскалены. Она сунула руку под рубашку Каэто, нашарила там пузырек с противоядием и одним движением большого пальца скинула пробку. Каэто удивился – он думал, что она уже умерла, но не тут-то было.

– Сдохни здесь, ублюдок, – прохрипела она, а затем вскинула пузырек к губам и залпом выпила его содержимое. Нож, которым она ударила Каэто, торчал из его бока. – У меня есть дела поважнее.

С этими словами она исчезла. Раздался оглушительный треск, и еще одна часть потолка обрушилась, давя и разгоняя жуков. Каэто поднял глаза и увидел небо – высокое, голубое и совершенно пустое. Где-то в Черном городе с грохотом рушились дома.

– Что я натворил?