И оказались в зимнем Диком лесу.

Левен поняла это по голым ветвям деревьев и толстому слою снега под ногами. Палатка и пустынная Карпатия исчезли бесследно, как всегда происходит во сне.

– Где мы? – спросила Инис.

Она поспешно высвободила свою руку из руки Левен и теперь озиралась, словно ждала нападения.

– Не знаю, я… – Левен умолкла.

Прямо перед ними стоял небольшой деревянный домик. Крышу его, поросшую мхом и травой, припорошил снег, делая домик почти невидимым. Левен заметила его лишь благодаря тонкой струйке серого дыма, что тянулась над бугристой крышей.

– Нам сюда. – Она с трудом сглотнула. – Идем.

Дверь оказалась тяжелой, и Левен пришлось приналечь на нее плечом, чтобы открыть. За дверью оказалась уютная комната, смесь гостиной и кухни; небольшая чугунная плита в одном углу, камин – в другом. Посредине – грубо сколоченный стол, заставленный инструментами и посудой. А еще в комнате находились люди. За столом сидел высокий широкоплечий мужчина с младенцем на руках, рядом с ним прислонилась к столу худенькая девочка лет тринадцати-четырнадцати. У камина стояла женщина с густыми рыжевато-каштановыми волосами, перехваченными широкой лентой на лбу…

– Погоди-ка, – сказала Левен. Мир бешено завертелся вокруг нее, как после хорошего удара по голове. – Этого не может быть…

– По-моему, это ты. – Инис показала на девочку-подростка; у той на лице было странное выражение, словно до нее постепенно доходила какая-то ужасная истина. – Точно ты. У нее твое лицо, твои глаза, твои волосы.

– Ага, – согласилась Левен, едва взглянув на подростковую версию себя. – А это, чтоб ее, кто?! – Она ткнула пальцем в женщину с повязкой на голове.

Инис пожала плечами:

– Откуда мне знать? Это же твои воспоминания.

– Да нет, я знаю, кто она. – Левен сделала несколько шагов по комнате. – Просто я видела ее в Стратуме каждый раз, когда мы возвращались туда после очередной кампании. Она утверждала, что только она может нас контролировать, а мы ненавидели ее, потому что она относилась к нам как к оружию, как к вещам, которые сделала сама, а не как к людям… – Ее голос затих. – Что здесь делает Гинид Тайли? На Бретлении, в моих воспоминаниях?

– Ш-ш-ш, – сказала Инис. – Они разговаривают.

– Ну как, дочка, волнуешься? – Мужчина обращался к старшей девочке, а сам улыбался малышке, которая хватала его за бороду крошечными ручонками. – Тебе предстоит провести целую неделю в лесу с мамой, изучать всякие тайны.

– Овейн, прошу тебя, – сказала женщина, которую Левен знала как Гинид Тайли. Ее голос звучал мягче, чем она помнила, но в нем слышались знакомые нетерпеливые нотки. – Тебя послушать, так это все глупости девчачьи. Дэрин должна научиться относиться к Дикому лесу серьезно.

– Да, мам, – ответила девочка.

Левен неохотно перевела на нее взгляд. У той были худые ноги и узловатые локти, мозолистые костяшки пальцев. «Это мое настоящее имя, – с удивлением подумала она. – Меня зовут Дэрин. До того как я стала номером, меня звали Дэрин».

– Я хожу по Тропам, как ты велишь, – произнесла девочка. – И все остальное тоже готова выучить. Честное слово.

– Да. Хорошо. Хотя теперь это уже не важно. – Тайли скрестила руки на груди в позе, хорошо знакомой Левен и означающей, что у алхимика нет времени на глупости. – Пусть они отняли у меня магию друинов, но это не значит, что в мире нет никакой другой магии.

– Магия друинов? Тайли была друином? – Левен осеклась и прикусила губу. «Больше того, Тайли была моей матерью».

– Что ж, мы будем скучать. – Мужчина по имени Овейн посадил малышку к себе на колени и стал покачивать ее вверх-вниз, пока та не захихикала. – Зато я смогу провести некоторое время с моим бельчонком, и это совсем не плохо, правда? А, бельчонок?

Малышка засмеялась, а Гинид Тайли скорчила гримасу:

– Овейн, ты балуешь младенца. Дэрин, забери у отца сестру, пока она не поверила, что у нее правда есть пушистый хвост.

Овейн рассмеялся:

– Эчни! А тебе не кажется, что хвост ей бы подошел?

– Это уже слишком. – Левен попятилась к двери. Оказывается, когда-то у нее была семья: мать, отец, младшая сестра, а она ничего не знала об этом. Не знала даже своего настоящего имени. Что еще она потеряла? – Я ухожу.

Она едва не выбила дверь хижины и, как это бывает только во сне, тут же оказалась где-то еще – тоже в Диком лесу и тоже зимой, только деревья тут росли реже, а невдалеке находилось кольцо из стоячих камней. В центре каменного круга, на огромной гранитной плите, подпертой двумя камнями поменьше, лежала девочка Дэрин, казавшаяся крохотной на фоне темно-серого камня. Рядом стояла Тайли, наматывая на руку моток веревки.

– Что это за место, ма? – спросила Дэрин.

Здесь было холодно, в воздухе пахло снегом, а светло-серые облака затягивали небо, словно пугающе чистый холст. Левен заметила, что у девочки, несмотря на погоду, были голые руки, и в животе у нее заерзал холодный червячок страха.

– Это место, священное для друинов, – сказала Тайли бодрым, деловым тоном. – Точнее, они считают его священным, хотя сами давно забыли, что оно такое на самом деле. Идиоты. Им подвластна могучая магия, а они пальцем о палец не ударят, чтобы сохранить ее.

Она подошла к плите и стала обматывать веревку вокруг талии девочки, привязывая ее к камню.

– Что она с тобой делает? – спросила Инис.

– Я… Я не знаю, – ответила Левен, хотя у нее уже возникла ужасная догадка. – Я же говорила тебе, что ничего не помню.

Инис направилась по каменному кругу от одного камня к другому, как вдруг встала как вкопанная. На земле стоял деревянный ящик, а в нем лежали кости – иссиня-черные кости грифонов. Ошибки быть не могло, она сразу их узнала. Девушка наклонилась и, нахмурившись, провела по ним рукой.

– Откуда они здесь?

– Я же говорю тебе, – ответила Левен, зачарованно глядя на девочку на камне. – Я вижу все это в первый раз, как и ты.

– Ма, – говорила между тем Дэрин. – Ма, мне не нравится здесь. Холодно.

Тайли склонилась над дочерью, туго затягивая веревку. Ее тонкие губы сложились в улыбку, ледяную, как камни вокруг.

– Ты же доверяешь мне, Дэрин?

– Да…

– Ты ведь хочешь узнать все секреты титанов? Познать всю магию Дикого леса? Тогда полежи немного молча и не шевелись. Я делаю это ради твоего блага, Дэрин. Ради нас всех.

Когда Тайли достала устройство для извлечения руды, Левен, не задумываясь, прыгнула вперед, чтобы вырвать эту ужасную штуку из рук матери. Но, как всегда во сне, ее отчаянный рывок не дал никакого результата, и Тайли продолжила свою ужасную работу. Из другой коробки она достала бутылочку из тонкого стекла. В ней была серебристо-голубая жидкость, странно блестевшая в зимнем свете. Тайли вставила бутылочку в устройство для сбора руды и энергично встряхнула.

– Что это? – Инис, встревоженная состоянием Левен, присела, готовая в любой момент броситься либо наутек, либо в драку. – Что она делает?

Левен рассмеялась, хотя к горлу подступали рыдания.

– Так вот как все это было. – Она коснулась рудных линий у себя на предплечье. – Вот как она превратила нас в герольдов. И я стала первой. Она опробовала новую магию на своей дочери.

Дэрин пыталась сесть, цепляясь за веревки, не сводя глаз с устройства для сбора руды. Машинка была похожа на крупное металлическое насекомое, усевшееся на руку Тайли. Вместо жвал у него были три иглы, а на боку – рукоятка, которую Тайли стала вращать свободной рукой. Раздались громкие щелчки, и Левен почувствовала, как волосы у нее на голове встали дыбом. «Я слышала этот звук, – подумала она. – Я знаю, что он значит».

– Лежи спокойно, Дэрин, – говорила Тайли. Там, в хижине, ее голос звучал теплее – как голос матери, у которой полно забот, но все же в нем было что-то похожее на доброту. Здесь он звучал холодно и отстраненно, но Левен сразу узнала в нем голос знаменитого алхимика империи, женщины, уверенной в том, что герольды – полезное оружие, но не более того. – Не двигайся, потому что если линия пойдет не туда, то все будет неправильно.

– Но, ма, при чем тут друины?

– Это лучше, чем быть просто друином. Вот увидишь.

Дэрин плакала, но тихо, как человек, который знает, что слезы все равно не помогут.

– Пожалуйста, мам, давай просто пойдем домой, а? – Ее лицо сморщилось. – Я хочу к папе.

Что-то крошечное внутри Левен треснуло и разбилось вдребезги. Она отвернулась от каменного алтаря.

– Я больше не могу на это смотреть, – сказала она. – Уходим.

Инис шла за ней, вытаращив от изумления глаза, которые на фоне неумытого лица казались огромными.

– Но что все это значит? При чем тут я?

Левен открыла рот, чтобы ответить, когда позади них раздался вопль боли, который тут же перешел в визг. Устройство для нанесения руды пищало, щелкало и гудело, девочка кричала, а с деревьев сорвались птицы и в испуге носились вокруг.

Щелк. Щелк. Щелк. Клац. Клац. Клац.

Левен закрыла глаза и опрометью кинулась прочь от своих воспоминаний.