Стоя по колени в ледяной воде, Инис подняла голову, чтобы проследить полет двух нитей судьбы к западу. Более плотная и прочная из них – кроваво-красная на фоне белесых облаков – по-прежнему бескомпромиссно указывала на юг, но Инис смотрела на те, что тянулись за горы, к ее отцам, глубоко в сердце Эльвинии.

Где-то там живут Т’вор и Флэйн, потерявшие дочерей, – охотятся, летают, отдыхают. Если Т’руук уже погибла, а сама Инис погибнет, пытаясь ее спасти, узнают ли отцы, что с ними случилось? И откуда придет весть? Точно не от краеходов – те никогда никому ничего не рассказывают и, может быть, правильно делают. Инис не хотелось и думать о том, как больно будет отцам узнать, что их дочери погибли так бессмысленно и глупо.

– Ты все еще видишь их? – прямо над ухом Инис раздался громкий голос Фестуса, и она вздрогнула.

Колеблющиеся нити судьбы поплыли перед ее глазами и растаяли.

– Да. Нить Т’руук ведет на юг. А наши предки, – Инис показала дрожащей рукой, – живут вон за той горой. Сейчас мы в самом сердце Эльвинии.

– Хм. – Фестус подцепил своим сильным клювом ворот ее рубашки и потянул к берегу. – Вылезай из воды, человек. Тебе надо обсохнуть, прежде чем лететь дальше.

Снега и ледники Костопада давно остались позади, и сейчас их окружали не столь суровые долины Эльвинии. Заснеженных вершин и скал хватало и здесь, особенно если глядеть на землю с неба, зато и травянистых лужаек было много. И климат тут был куда теплее, чем около Костопада. Инис это не нравилось – тепло расслабляло, мешало ей вспомнить состояние близости к смерти, в котором она видела нити особенно ясно. Именно поэтому ей теперь приходилось искать ручейки или озерца, заходить по колено в студеную воду и стоять там, клацая зубами от холода, пока линии судьбы вновь не станут ясными, словно прочерченными в воздухе.

С помощью Фестуса Инис встала на ноги, морщась от боли, которая пронзила ее онемевшие ступни. Костер, разведенный ею сразу после того, как они спустились на землю, разгорелся, и она побрела к нему.

– Не знаю, насколько тебя еще хватит, – заговорил Фестус, когда она устроилась у огня и протянула руки к теплу. – Ты слабеешь с каждым днем.

– Ничего я не слабею. – Инис высморкалась. Лицо у нее согрелось, но тело продолжало дрожать, как в лихорадке. – Вот бы полететь к нашим отцам. Увидеть их в нашем гнездышке.

Она понимала, что говорит бессвязно, но в последние дни она больше спала, чем бодрствовала, и ничего не могла с собой поделать.

– Они оставили меня у себя и вырастили, несмотря ни на что. Представляешь?

Фестус тоже устроился у огня и внимательно наблюдал за ней.

– Да, представить себе таких глупых грифонов и правда трудно, но, видимо, такие все же нашлись, иначе мы не сидели бы здесь с тобой, – сухо сказал он. – Что заставило их так поступить?

– Они говорили, что я загадка, и Флейн думал, что моя судьба связана с их судьбой. Он не был… он не был провидцем или краеходом, но он из клана львиного когтя, а они ближе к таким вещам. Правда? Так всегда говорил Т’вор. Он тоже сначала не поверил, но, когда они принесли меня в гнездо, Т’руук сразу привязалась ко мне. Она полизала мне волосы и… не стала меня есть.

Инис задрожала сильнее, и яркий костерок, казалось, потускнел и поплыл у нее перед глазами.

– Ну и зря, – сказал Фестус и отвернулся, чтобы привести в порядок свои длинные маховые перья, очищая их клювом от пыли и грязи. – Людям не место в Эльвинии.

– Я хочу полететь к ним, – тихо произнесла Инис. – К отцам. Совсем ненадолго. Полежать в гнезде, послушать их голоса, как они переговаривались над нами, когда мы были йенлинами. Помнишь, сестра? Когда дул зимний ветер, они ложились по обе стороны от нас, чтобы согреть…

– Эрроу? Эрроу, о чем ты говоришь?

Что-то твердое толкнуло Инис в бок, и она неловко упала в траву. Над ней стоял Фестус, перья на его шее торчали дыбом от испуга.

– Ты бредишь, беседуя с той, кого здесь нет. – Он покачал головой. – Дурак я, что связался с тобой. Это краеходы живут смертью, а я-то зачем тащусь с тобой по следу, которого не чует ни один нормальный грифон? Лучше бы съел тебя, и дело с концом.

Инис встала и отряхнулась. Она вспомнила, как Фрост говорила с Фестусом, когда они пришли помочь его отцу перед смертью.

– Нет, не съешь, – твердо сказала она. – Ты помогаешь мне и будешь помогать дальше, потому что ты добрый грифон, а еще потому, что Т’руук тоже нужна твоя помощь. Так ведь?

Порыв холодного ветра поднял рябь на озере, ледяной рукой огладил спину Инис. Ее ломала болезнь, она выбилась из сил и держалась лишь на остатках йоста, но Фестус посмотрел на нее с таким благоговейным уважением, что она невольно улыбнулась.

– Я так и думала. Сейчас я обсохну, и мы полетим дальше.