Они сидели вокруг небольшого костра, который снова разжег Каэто. Тайли все еще держала в руках свои отрубленные рога и, разговаривая, поворачивала их то так, то эдак. Феллдир замер на краю светового круга от костра, как будто не знал, уйти ему или остаться.

– Даже не знаю, зачем я вожу их с собой столько лет, – говорила алхимик. Солнце уже село, и костер был единственным источником света, затмевавшего звезды. – Выбросить их почему-то всегда казалось мне неправильным. Когда-то они были частью моего тела, они проросли из меня, вот я и ношу их с собой долгие годы. А может, все дело в том, что рога – это магические артефакты, и я знала, что когда-нибудь они мне пригодятся. Вообще-то даже странно, что друины позволили мне забрать их, когда изгоняли меня с острова.

Каэто нетерпеливо помотал головой. Огромным усилием воли он заставлял себя сидеть у костра и слушать эти бредни, хотя мог спуститься в Подземелье и продолжить искать Белизу.

– Значит, ты с Бретлении, – коротко сказал он. – Почему я этого не знал? Я много раз читал твое досье у императрицы.

Тайли пожала плечами:

– То досье – подделка. Империя сочла меня настолько полезной, что решила закрыть глаза на то, кто я и откуда.

Она нерешительно протянула руку к повязке и после секундного колебания стянула ее с головы. Чуть выше линии роста волос по обе стороны лба открылись две плоские костяные пластинки. Тайли постучала по одной из них пальцем. Каэто стало смешно и противно одновременно. Как он мог быть настолько слеп? Как же легко скрыть тайну под маской эксцентричности!

– Я могла многое рассказать вам о таинственном народе Бретлении, но у меня не было желания.

Каэто сразу кольнуло это «могла» – почему в прошедшем? – но он ничего не сказал. А Тайли продолжила:

– Я родилась в одном из самых бедных районов королевства Мерсия, там, где отношение к друинам… непростое. Друинов там не уважают и не считаются с ними так, как везде на Бретлении. Но меня это не волновало. Меня всегда манил Дикий лес, и, когда я услышала истории о рогатых людях, лесных защитниках и смотрителях, я поняла, что должна стать одной из них. Я почти не помню своих отца и мать. Они были фермерами – скучными, нелюдимыми, лишенными воображения. Я ушла в Досрайх, как только достаточно подросла, чтобы добраться туда в одиночку.

– Город друинов.

– Да, но не такой, как города в империи. Сначала я была очарована им. Мы жили и учились внутри огромного дерева, узнавали тайны леса. Даже Друиданнон мне нравился.

Тут она взглянула поверх костра на Феллдира, но если имя его древнего врага и произвело на отанима какое-то впечатление, то на его лице это не отразилось.

– Он может очаровывать, когда захочет, а тогда он был еще очень мудр. От него я узнала, как открывать тайные Тропы, пересекающие Дикий лес, как слушать и смотреть через животных и растения, как подключаться к зеленой силе любого места и управлять ею, а также как общаться с лесными душами, которых они называют дунохи. Но потом, когда я все это узнала и освоила… мое образование прекратилось.

– Они перестали тебя учить?

– Старейшины сказали, что больше учиться нечему, и вот это было глупо.

Тайли коротко хохотнула. Даже спустя десятилетия в ее голосе звучала горечь.

– Я видела, что Дикий лес полон неиспользованной силы. Я чувствовала ее всем своим существом. Говорят, что, когда друин соединяется с лесом, в его жилах начинает течь больше древесного сока, чем крови, и меня бесило, что эта сила находится вне досягаемости.

Алхимик коротко помолчала.

– У них существовали нелепые ограничения на использование магии друинов, множество строгих запретов, которые распространялись именно на то, что являлось естественным продолжением наших способностей. Меня особенно очаровали дунохи, эти живые проекции внутренней сути деревьев. Только представьте, что они могли бы нам рассказать! Какие открытия мы могли бы сделать! Я стала ночами бродить по Тропам в одиночестве. Посещала Логово нежити и расспрашивала там существ, которые зовут его своим домом.

– Что-что? – недоуменно переспросил Каэто.

Тайли нетерпеливо махнула рукой:

– Не важно, ты все равно не поймешь. Я разыскивала дунохи и следила за ними, я изучила их повадки и научилась говорить с ними. В конце концов я поняла, что они во многом похожи на животных. Они простодушны и легко подчиняются приказам, особенно если посильнее надавить.

Хотя в голове Каэто крутилось множество вопросов, он почувствовал, что по спине пробежал холодок.

– Командовать этими дунохи запрещалось?

– Да. Подчинить дунохи своей воле – все равно что… осквернить любой из Звездных храмов империи. Немыслимо. Хотя это и глупо.

Тайли провела пальцами по гребням своих отрубленных рогов.

– Они называют это «стать трауном». О траунах ходит много историй, одна другой истеричнее и глупее. В общем, я рисковала, но все великие дела связаны с риском. Но как-то раз удача отвернулась от меня.

Тайли в досаде всплеснула руками.

– У меня под началом находились три лесных духа, но один из них как-то вырвался на свободу и стал диким, отчего двое других взбесились. К сожалению, рядом оказались еще друины, а дунохи на самом деле могут быть очень опасны. Пара идиотов погибла, а меня выгнали из Досрайха и из ордена друинов. Мне отрубили рога, и я направилась на север, пока не добралась до самого края Дикого леса, оказавшись в области, граничащей с землями грифонов. Там я начала новую жизнь, совершила еще пару ошибок, и тогда у меня появилась идея: я задумалась о титанах и о том, как обрести их могущество. Но я хочу знать, – тут она посмотрела прямо на Феллдира, вздернув подбородок, – как ты узнал, кто я? Ты не убил нас потому, что тебе нужна магия друинов.

Крылатый человек на границе света и тьмы пошевелился, но заговорил не сразу. Пока он собирался с ответом, Каэто успел подумать, что Феллдир, наверное, веками не говорил – не было собеседников.

– Я чую в тебе его запах, запах Друиданнона, – вымолвил он наконец. – Он в твоей крови, и даже отрезанные рога тому не помеха.

– Хм, – сказала Тайли. – Любопытно.

– Так вот в чем все дело, – вмешался Каэто. – Значит, тебе подвластна магия друинов? Ты можешь освободить Икарайн Светоносную?

– Это два совершенно разных вопроса, посланник. Если бы ты спросил меня вчера, владею ли я колдовством друинов, я бы сочла это глупой шуткой. Но если он чует во мне их магию, – она кивнула на Феллдира, – значит она еще существует. А вот освобождение Икарайн представляется мне очень глупой затеей. Она наверняка была исключительно опасна, раз Друиданнон решился использовать против нее магию трауна.

Каэто вдумчиво подбирал слова для ответа, хотя больше всего ему хотелось схватить Тайли за плечи и трясти ее до тех пор, пока у нее голова не отвалится.

– Но ты же слышала ее там, внизу. Если мы освободим ее, она вернет Белизу.

Тайли посмотрела на него как на сумасшедшего.

– И ты веришь этому созданию? Посланник, неужели ты и впрямь глупее, чем кажешься? Нет. Тут надо действовать медленно, осторожно. Я не позволю, чтобы нетерпение вновь погубило плоды всех моих трудов. Особенно твое нетерпение.

Спокойствие покинуло Каэто, и он вскочил на ноги.

– А ты что молчишь? – накинулся он на Феллдира. – Она только что сказала, что не выпустит твою… жрицу, или кто она там. Что ты собираешься делать?

По лицу Феллдира ничего нельзя было понять.

– Выбор за тобой, – сказал отаним. – Мне было приказано убивать каждого, кто войдет в Черный город, кроме тех, в чьих жилах течет кровь Друиданнона. Таков мой приказ, его я и буду выполнять.

– Но это же нелепо! – раздраженно всплеснул руками Каэто, чувствуя, как холодная длань сжимает его сердце. – Моя Белиза сейчас там, внизу, в ловушке, и никто из вас не хочет помочь мне вытащить ее оттуда.

– Ты здесь, чтобы помогать мне, посланник, – холодно отозвалась Тайли. – Таков приказ императрицы. Не забывай о нем.

Подул ветер, и костер затрепетал, отбрасывая причудливые тени. Каэто ощутил успокаивающую тяжесть метательного ножа у себя на запястье и представил, с каким удовлетворением он увидит, как лезвие рассечет горло Гинид Тайли. Но с ней уйдет и его последний шанс найти Белизу. Тогда посланник медленно втянул воздух через нос и снова сел у огня, аккуратно сложив руки на коленях.

– Ты совершенно права, мастер Тайли, – сказал он бесцветным голосом. – Тогда скажи мне, как я могу наилучшим образом помочь тебе дальше.

* * *

Позже, глубокой ночью, когда Тайли уже крепко спала, а Феллдир улетел в свое убежище, Каэто вернулся к двери и снова спустился в Подземелье. Пока он шел по винтовой лестнице вниз, сердце едва не выпрыгнуло у него из груди. Он был почти уверен, что сейчас поднимет глаза и сразу увидит ее – Белизу, которая идет ему навстречу, с гримаской отвращения на лице отпихивая кишащих вокруг жуков. Она ведь просто оступилась и упала в какой-то невидимый закуток в полу пещеры, только и всего. Но когда он достиг дна, там ничего не изменилось. Сотни тысяч жуков деловито ползали по полу, потолку, стенам, творя странное дело, которым они были заняты тысячи лет. Море жуков волновалось перед ним, и посланник остановился, разглядывая его. Сине-зеленые и желтые огоньки роились в гулком пространстве.

– Я здесь! – крикнул Каэто в живую ночь. – Скажи, что мне сделать, чтобы освободить тебя!