Ответ на Ваш вопрос – да, ребенок останется здесь, и да, под мою ответственность. На прошлой неделе я поймал ее на улице Костоправов, когда она по самое плечо запустила руку в кожаный мешок с принадлежностями для письма. Выглядела она жалко: грязная, вонючая и такая тощая, что я удивился, как ее не унесло ветром. И все-таки она успела стащить три свитка лучшего пергамента прямо у нас из-под носа, и это притом, что я лично отбираю свою охрану, так что девочка показалась мне весьма способной. Я привел ее к себе в дом, где попросил миссис Скаттербрук хорошенько отмыть ее и накормить. Едоком она оказалась отменным, так что миссис Скаттербрук сразу окрестила ее прорвой. У девочки нет ни родителей, ни иных родственников, и она не испытывает особой привязанности к жизни в узких вонючих переулках. Я думаю, у нее есть потенциал. Я сам буду содержать ее и следить за ее поведением, так что она никому не доставит беспокойства.

Благодарю Вас за проявленный интерес к моей питомице, император.

(Кстати, ее зовут Белиза. Это единственное имя, на которое она отзывается.)

– Ладно. Можешь забрать ее на вторую половину дня. На три часа. Нет, на два.

Тайли ненадолго вышла из туннеля на солнце. Очки с толстыми стеклами делали ее удивительно похожей на крупное насекомое. Белиза улыбнулась Каэто, вытирая руки салфеткой.

– Спасибо, – вежливо поблагодарил Каэто. – Мы ненадолго. Пригодилось ли пожертвование от… нашего друга?

Тайли провела большими пальцами по защитным очкам, стирая с них грязь.

– Весь его скелет был бы, конечно, лучше, но и это сойдет. Возможно, это именно то, что нам нужно. А теперь отстаньте, дайте мне работать.

Идя с Белизой по улице, ведущей прочь от Подземелья, Каэто заговорил:

– Ты, похоже, стала незаменимой.

– Даже не сомневайтесь, шеф. – Белиза рассмеялась. – И знаете, она не так уж плоха. Быть может, не хуже, чем вы, когда хмуритесь.

Каэто тут же нахмурился. От слов Белизы ему стало как-то не по себе, хотя он и не понимал почему.

– Что ты для нее делаешь?

– В основном бегаю за разными вещами.

День стоял пасмурный, но жаркий. Из-под их ног при каждом шаге разлетались цветные жуки. Пыльные черные здания по обе стороны улицы дышали теплом.

– Как только ей что-нибудь понадобится, я бегу и приношу это ей, рассказывала девочка. – Проголодается она или захочет пить, и я несу ей еду или воду из наших сумок. Стоит ей заняться чем-то, и она уходит в дело с головой так, что не хочет отвлекаться даже на еду, поэтому хорошо, что у нее есть я. И знаете, сначала это было непросто. Она ведь рявкнет: «Принеси мне вот это!» – и ни за что не станет объяснять, как оно выглядит, а вещи в мешках ведь не подписаны, так что поди угадай, что и как там называется. Но я быстро учусь.

Каэто улыбнулся. Это было правдой: училась Белиза всегда быстро, причем чему угодно.

– А еще она позволяет мне выполнять часть работы, – продолжила девочка, подняв к солнцу бледное лицо с полузакрытыми глазами. – Она показала мне, как стирать резьбу. А поскольку мои руки меньше, чем у нее, она поручает мне тонкую работу с рудой. Тайли считает, что нам просто нужно найти правильную комбинацию, и мы доберемся до сути. Это почти как наша с вами работа – помните, как вы просили меня проникнуть в кабинет посла и снять оттиски со всех печатей?

– Да. Он посылал шифровки неосвященным народам. Я рад, что ты находишь этот опыт полезным… познавательным, но тебя надо чаще выводить на солнце. Ты очень бледная.

– Да, там дико темно. А здесь так солнечно, что у меня даже голова заболела.

Каэто взглянул на нее с тревогой, но Белиза, встретив его взгляд, тут же замотала головой:

– Я в порядке, шеф, не надо отсылать меня обратно. Я хочу увидеть титана!

Они подошли к дому, такому же пустому и пыльному, как все остальные, но с лестницей, ведущей прямо на крышу, откуда открывался вид почти на весь город. Вдвоем они приблизились к краю, где стена в высоту достигала пояса, и Каэто показал девочке те шары, где он разговаривал с Феллдиром.

– Это в них раньше играла музыка? – переспросила Белиза.

– Видимо, да, – сказал Каэто. – Когда-то этот город был не менее оживленным, чем Стратум. В нем жили не только титаны, но и люди. Наверное, его знали все на Эноне.

– Почему же тогда мы ничего о нем не слышали?

– Когда о чем-то перестают говорить, об этом удивительно быстро забывают, причем все. Сначала город объявляют запретным, так что в него перестают ходить и ездить, потом перестают вспоминать его жителей, которые давно умерли. Город постепенно стирают со всех карт, а из учебников убирают те страницы, где он упомянут хоть словом. И вот, когда никаких следов не остается, кто рискнет утверждать, что он вообще существовал?

Белиза подняла на него глаза, помолчала и вкрадчиво спросила:

– Как то место, откуда вы родом, да, шеф? Тот город, который разрушила империя, чтобы построить обсерваторию для императрицы?

Каэто облокотился на стену, глядя на пустынный город.

– Хм. Неудивительно, что Тайли нашла тебе применение. Ты соображаешь в два раза быстрее нее самой. Вон он, смотри. Твой титан.

Над крышами промелькнул огромный силуэт, белый и жуткий. Белиза ахнула с таким удивлением, что сразу показалась Каэто совсем ребенком. Феллдир подлетел к шарам, спикировал и описал в воздухе дугу, словно какая-то чудовищная птица. Его крылья в действии казались еще больше и примечательнее. «Этого не должно быть, – подумал Каэто. – Человек не создан для полета». И все же титан летел, красиво и легко, как птица.

Каэто сунул руку в карман и подал Белизе компактную подзорную трубу, которую она открыла привычным движением запястья.

– Звездные задницы, – выдохнула она, прижав стекло к глазу. – Живой титан. Как жалко, что он здесь только один.

Она опустила трубу, продолжая следить за его полетом невооруженным глазом.

– Я думала, Тайли захочет это увидеть. Я имею в виду – его. Но она предпочла остаться внизу, в темноте, и работать, только чтобы поскорее открыть эту дверь.

– Ты считаешь Тайли историком, Белиза. А ее не интересуют титаны как таковые – по крайней мере, живые титаны. Ее интересует то, что она может сделать из их костей. И в Подземелье она надеется найти столько их останков, чтобы ей хватило на несколько десятилетий.

– Смотри, он летит.

Действительно, Феллдир взмыл в голубое небо и развернулся так, что свет заиграл на его серых перьях. Каэто вдруг пришло в голову: титан знает, что за ним наблюдают, и красуется перед ними.

– Ну что, Белиза, ты видела титана. Готова ли ты теперь говорить с ним?

Девочка подняла брови:

– Он летит к нам?

Через несколько минут Каэто убедился в своей правоте. Феллдир бесшумно, как кошка, приземлился на дальней стороне крыши и медленно направился к ним. Яркий дневной свет позволял хорошо рассмотреть его потрепанную одежду, латанные-перелатанные доспехи, крылья, седые до самых кончиков перьев. Длинные белые волосы на солнце неожиданно отливали перламутром. Голову отанима венчал крылатый шлем, мизинец на левой руке был все еще туго замотан тряпкой. «Будь он даже ростом с человека, – подумал Каэто, – его все равно никто не принял бы за одного из нас. Он явно нечто большее».

– Как и обещал, я принес тебе вина, – сказал Каэто вместо приветствия. – Это Белиза. Она очень хотела с тобой познакомиться.

К его удивлению, Белиза молчала, а когда он взглянул на девочку, то обнаружил, что она притихла, как мышка перед кошкой. Не то чтобы испугалась, просто застыла от потрясения и удивления. Еще бы, не каждый день увидишь такого великана.

– Ребенок, – произнес Феллдир. Он снял шлем и присел на край стены, не сводя с девочки янтарных глаз. – Зачем вы притащили сюда ребенка?

– Она моя помощница. Детство Белизы кончилось давно. – Каэто склонился над своим заплечным мешком и вынул оттуда бутылку вина.

Он не ожидал, что ему будет так не по себе. Кажется, он напрасно показал Феллдиру Белизу. И вообще зря взял ее сюда. Ему вспомнился изувеченный Риз, убитый прямо у них за дверью.

Дрожащими пальцами он вытаскивал пробку из бутылки, мысленно перебирая оружие, спрятанное в разных частях костюма: метательный нож в сапоге, отравленный кинжал в рукаве, заточенный крюк за поясом, пакетик со смертельным порошком, зашитый в рубашку. Пусть Феллдир только попытается причинить вред Белизе, и титан этого не переживет.

Тем временем девочка пришла в себя и достала из своего мешка три жестяных кружки. Одну она нервным движением поставила на стену возле Феллдира и отступила назад. Феллдир взял кружку – в его большой белой руке она выглядела кукольной. Каэто налил всем вина, и титан поднес кружку к губам.

– Не лучшее, что может предложить империя, – проговорил Каэто, – посланникам платят хорошо, но не настолько, а Тайли вино не по вкусу. Хотя, думаю, ты согласишься, что это неплохо.

– После пятисот лет без вина любое вино кажется нектаром, – ответил Феллдир.

– Ты не пил вина пятьсот лет? – спросила Белиза, обретая дар речи.

– Пятьсот лет назад Черный город сделала своим пристанищем банда воров, – сказал Феллдир. – У них было несколько бочек вина, хотя и очень плохого. Одну бочку я выпил сам, остальные отдал жукам. Жуки любят спирт.

– Ты убил их? – спросила Белиза.

– Воров? Конечно, – ответил Феллдир спокойно. – Это же мой долг. Твое вино, – он приподнял кружку, обращаясь к Каэто, – намного лучше того. В наши дни люди редко заходят в Черный город, а местные жители только чинят стену. Уж они-то ни за что не полезут внутрь. Но время от времени кто-нибудь проявляет излишнее любопытство… – Он пожал плечами. – Что ж, обычный человеческий недостаток.

– И ты убиваешь всех любопытных, кто заходит сюда? – спросила Белиза.

Похоже, она преодолела свой страх перед Феллдиром, и к ней вернулось ее естественное желание – задавать вопросы. Каэто пил вино и внимательно следил за титаном, готовясь дать отпор, если тот все-таки решит напасть.

– Да, – сказал Феллдир.

Он поставил кружку на стену, и Белиза тут же налила ему еще.

– Спасибо. Иногда люди приходят сюда на спор. Добром это для них не заканчивается.

– Разве нельзя просто прогнать их? – спросила Белиза, и в ее голосе прозвенела знакомая Каэто нотка упрямства. Ему стало почти жаль титана. – Тебе это легко, ты же такой страшный.

– Они бы вернулись. По деревням и городам прошел бы слух, что вход в Черный город все-таки не является смертным приговором, и люди стали бы приходить сюда опять и опять – одни за сокровищами, другие в поисках ответов… – Он снова умолк и сделал глоток из своей кружки, а потом осушил ее одним залпом. – Я не могу нарушить свою клятву, дитя.

– Но мы же здесь, и мы любопытные. А ты сидишь с нами на солнышке и пьешь вино.

Титан отвернулся и стал глядеть куда-то поверх домов. Его прекрасное лицо в профиль выглядело печальным и даже потерянным.

Каэто открыл рот, чтобы спросить еще что-нибудь – сейчас настало самое время добиваться ответов, он видел это по лицу титана, – как вдруг в центре города зазвонили колокола, да так громко, что Белиза даже слегка подпрыгнула и пролила свое вино на пыльную крышу.

– Что это?

Феллдир вытянул руку в указывающем жесте. Огромная крылатая статуя в золотом шлеме медленно меняла цвет. Черный камень затуманился и посветлел – сначала ноги, потом все выше и выше, так что вскоре статуя стала белой, как алебастровая. И все это время невидимые колокола гремели и заливались в какофонии торжества и тревоги.

– Кажется, ваша ведьма совершила прорыв, – сказал Феллдир.